Кицхен отправляется служить (СИ)

— Нет. Напрячься надо. Сосредоточиться. Силу перенаправить, одной крови тут будет маловато. Да и так хватит меня минут на десять, а потом всё… и получается через раз, честно говоря.
Но сегодня получится. Правда, сегодня Даглас запахи чувствовал особенно остро. И тот, что принадлежал Персивалю, ушёл с иглой. А ведь её и вправду подняли снизу, потому что пахла та уж больно характерно — прелой сытной землёй.
  
— Мой дед до того, как с лошадьми связался, служил, — Даглас сосредоточился на рисунке запахов. Хотя говорить это не мешало.
— И не в простых войсках?
— Да. Он и дядьку учил кое-чему, хотя тот куда слабее… а я и вовсе. Не важно. Ещё снимай. Только чуть-чуть, буквально сверху. Стоп.
Вот и нужный слой. Здесь и иглы более светлые, свежей зелени, и запах сохранили. Запахи.
— Трое, — Даглас втянул их, разделяя на нити.
Люди.
Точно люди.
И люди, которые довольно давно не мылись. Это хорошо. Для Дагласа.
Огонь.
Дым. Металл. Металл остаётся на коже надолго. Ещё пот. Едкий. Резкий. Моча… слабо. Те, кто прятались здесь, рядом не гадили. Да и костров не раскладывали. И запах дыма есть, но не застарелый.
Даглас крутанулся и выбрался из-под ели.
Поморщился.
Нет. Здесь он след не возьмёт.
— Трое, — повторил он. — От одного сильно пахнет металлом. И да, маги оставляют не только запах.
Персиваль молча протянул несчастную пробку. И Даглас, склонившись над ней, втянулвоздух.
— Да, — сказал он, пусть и не сразу. Голова заныла, предупреждая, что стоит быть аккуратней. — Он.
— А бутылка?
— Другой. Тоже маг, но… болото, что ли. И трава.
— Водник?
— Или природник. Я не различу, к сожалению, — он потёр нос, и запахи отступили. — Извини. Теперь заложит… эти двое сидели тут. Запах третьего много слабее. Более того, он такой… с табаком, с перцем. Неприятный.
— Собака не возьмёт?
— Собака — определённо. Как будто…
— Нарочно?
— Да. И эта вонь напрочь перекрывает его собственный.
— Но он маг?
Даглас задумался на долю секунды, но всё-таки кивнул. Было в запахе что-то такое, сложно объяснимое.
— Так… три мага, которым вдруг что-то понадобилось на местных болотах, — Персиваль взмахнул рукой, выпуская дюжину ветерков. — И которые настолько скромны, что предпочитают жить под ёлкой, дабы не стеснять присутствием своим хозяев.
— Они очень давно под ёлкой живут. Не конкретно под этой, но в принципе, — Даглас потрогал нос, который нестерпимо чесался, причём изнутри. — Пот застарелый, едкий. И моются они, когда выходит, в том же болоте.
— Ага… три мага на болотах. Слушай, это одному мне подозрительным кажется?
— Нет.
Герцог послал?
Но зачем?
Чтобы проследить, как Даглас выполняет договор? И выполняет ли вовсе? Нет, ерунда. Во-первых, нанять магов недёшево. Во-вторых, что они могут проследить, сидя на болотах?
— Слушай, а ты по следу не пройдёшь? Ну, чисто теоретически?
— Даже теоретически, — голос прозвучал гнусаво. Значит, скоро Даглас окончательно потеряет возможность дышать носом. И будет сопеть через приоткрытую пасть. А потом, уже к вечеру, сопли потекут, добавив образу нужного романтизму.
Всем же известно, чем сопливей кавалер, тем он милее.
— Жаль, — сказал Персиваль как-то очень уж легко. — Итак, что мы имеем. Три мага торчат в этой глуши, сидят под ёлкой…
— Два. Два сидят. Один уходил и приходил.
— Наверняка старший. Такой же душный, как и ты.
— Я не душный! — возмутился Даглас. — И с чего ты взял?
— Вино, — Персиваль указал на бутылку. — Она наполовину пустая. А это, между прочим, отличнейшее вино. Выдержанное. С тонким ароматом. С удивительным букетом, который раскрывается нежнейшими цветочными оттенками…
Он снова вздохнул, этак, мечтательно, явно осознав, что насладиться этими оттенками не выйдет.
— Так вот, смотри. Мы приплыли. Уплыли. Бутылка осталась.
С маячком, который прицепил Персиваль.
— Эти двое смотрели. Напасть не решились. Скорее всего, не рискнули действовать без инструкции. Да и мы убрались довольно быстро. А вот бутылка…
— Осталась. Ты говорил.
— Ничего, я могу ещё раз, — отмахнулся Персиваль. — И вот нас нет. А она есть. Выглядывает. Манит. Они и не выдержали.
— Вышли и подобрали.
— Да. Подобрали и открыли подручными средствами.
Вытащив из кармана мелкую монетку.
— И пригубили, — продолжил рассказ Персиваль. — Но тут вернулся старший, который этакое времяпровождение не одобрил. И велел уходить. А бутылку бросить. Если бы он был своим, равным, его бы не послушали. А то и уговорили бы присоединиться.
Логично. Тогда бутылку нашли бы пустой.
— Но он вернулся и не одобрил, — Даглас кивнул, подумав, что тоже бы не одобрил, если бы его подчинённые пили во время дежурства.
А значит…
— И более того, счёл необходимым уйти. Оставить такое замечательное удобное во всех отношениях место. И заметь, не просто уйти, но предварительно убраться… — Персиваль огляделся. — Даже эту треклятую бутылку почти утопили в иглах. Сдаётся мне, что это неспроста.
Даглас снова взял пробку.
Повернул влево.
Вправо.
Монетка была мелкой, с ноготь. И какой-то очень уж тонкой. Знакомо тонкой.
— Чешуйка, — сказал он, разглядывая голову саламандры, отпечатанную на аверсе. — Скажи, Персиваль, что здесь понадобилось танерийцам?
  
Глава 38
 
Глава 38 Где речь идёт о древних легендах и кладбищах
Её лик исказила гримаса невероятного счастья
О проявлении счастья на женских лицах
— И вот что я тебе скажу, дорогая. Не нужно обманываться кажущейся суровостью. Поверь, мужчины часто держат маску, тогда как в глубине души…
Вот понимаю, почему Карлуша попытался её развоплотить. Всего пятнадцать минут общения, а у меня почесуха началась.
— И если приложить немного усилий, он раскроется с неожиданной стороны…
Она осеклась и повернулась к лестнице.
А потом и я услышала звук шагов.
— Господин некромант! — голос донёсся снизу. — Там это! Того!
— Опять градоправитель приехал? — я выглянула из будущей своей лаборатории, отряхивая руки. Пусть Карл и потрудился, но без обычной тряпки точно не обойтись.
— Не, — мальчишка запыхался. — Этот уже, небось, не явится. Надо ждать, когда нового пришлют. А вы тут чего?
— Лабораторию буду устраивать, — сказала я, отступая. А то паренек шею от любопытства так тянул, что того и гляди хрустнет чего внутри. И глаза опять же, правым он пытался заглянуть в правый дверной проём, а левым — в левый. Вот заработает себе косоглазие, а потом свалит на злые некромантские чары.
— Некромантическую? — уточнил он деловито, подвигаясь на шажочек. — Вот прямо туточки? А чего не в подземельях? Мертвяков лучше в подземельях держать.
И сказано это было с абсолютной уверенностью в собственной правоте.
— Мертвяков — может, а вот лабораторию лучше повыше. И изолировать проще, и вытяжка нужна, чтобы воздух свежий, — пояснила я.
— А на кой мертвякам свежий воздух?
— Мертвякам он и вправду ни к чему, а вот мне нужен.
— А, — протянул мальчишка с некоторым разочарованием. — Раньше тут алхимик был. Ну, когда ещё был.
То есть с лабораторией я угадала. В целом разницы особой нет, ритуалы в лабораториях и вправду никто не проводит. Вот тут как раз нужны будут подземелья.
Если нужны.
Я представила, как подхожу к коменданту с просьбой выделить пару-тройку подвалов под хранение материала и изготовление химер. И затрясла головой. Нет, сперва распаковка.
Успокоительное.
И потом уже остальное.
И вообще, можно ведь не уточнять для чего мне подвалы.
  
А если не даст, то Кина попрошу. Скала вон здоровая, пусть сотворит пещеру-другую.
— И куда подевался алхимик?
Парень, окончательно осмелев, прошёлся по лаборатории, убедившись, что несанкционированных покойников тут нет, и вернулся к дверям.