Кицхен отправляется служить (СИ)

По-своему.
И потому, пусть хмурится, ворчит, но не запрещает читать странные книги.
— И если хотите, я дам вам адрес… хотя, конечно, — Элоиза чуть покраснела. — Мужчин у нас нет, но… мне показалось, что вы действительно увлечены.
— Весьма, — подтвердил Киньяр, вскочив.
— И жаль, что вам не покупают книги. Но у меня четыре последние есть с собой. Хотите?
— Нет! — выдавила я, но Киньяр радостно перебил:
  
— Буду рад!
Чтоб вас!
Я пнула братца.
— До крепости чтоб не открывал, ясно?
— Что? — он моргнул и, наконец, соизволил вспомнить, где находится.
— Сперва мы доезжаем до места, а потом ты уже читаешь про свою эту… невинность.
Крепость каменная, я узнавала. Глядишь, как-нибудь и выдержит страсти по Анжелине.
  
Глава 17
 
Глава 17 О магических животных и некоторых совпадениях, которые порой случаются в жизни
Тяжело представить, как профессор Снейп отрезает сове волосы.
О некоторых неочевидных сложностях содержания волшебных животных.
В коридоре меня перехватил служащий.
— Господин, там… ваш жеребец… — сказал и замялся.
— Сбежал? — подсказала я, прикидывая, когда бы Скотина сумел провернуть этакий фокус. — Или украли?
— Н-нет! Что вы! Он здесь, но… он ест!
— С лошадьми это случается. И обратный процесс тоже.
— Нет, нет, господин, — служащий замотал головой. — Он двери денника ест. Дерево.
— Бывает и такое. Вы ему зерна насыпьте. Он обычно дерево начинает жрать, когда голодный. А так-то зерно предпочитает. На худой конец, сено. Вы его вообще кормили?
Между прочим, в билете было написано, что лошадей тоже будут кормить. Причём обещаны были и сено, и овёс с пшеницей, и даже яйца на завтрак и свежее пиво. Потому и стоил билет Скотины почти столько же, сколько наш.
— Д-да, но… — служащий отвёл взгляд.
Понятно.
Нет, на пиво я изначально не рассчитывала, будучи реалистом от рождения. Но овса-то могли бы и выдать.
— Значит, мало кормили, — в этом я даже не усомнилась. Небось, порции располовинили. — Пойдёмте, я посмотрю, что вы ему сыплете.
— Дело в том… — служащий замялся и отступил на шажок. — Овёс не успели подвезти… не загрузили.
— А пшеницу?
— Т-тоже.
— Тогда дайте сена побольше.
— И его у нас не так много, а аппетит у вашего жеребца отменный.
— Это да. То есть, я правильно поняла, что овса нет, пшеницы нет и сена тоже нет?
— Есть. Немного.
— А мука?
— Увы… — служитель развёл руками. — Поставщик подвёз…
Ну да, только не к вагону. Точнее, может, и к вагону, но не всю. Правильно. За два дня лошади не издохнут на половинном пайке, и даже не слишком ослабнут. А жаловаться уж точно не будут. А если вдруг что, всегда можно сказать, что животное само от еды отказывалось.
Нервничало оно в дороге.
Вот… с-сволочи!
— Ну… что поделать, — я похлопала служителя по плечу, и тот дёрнулся. И зря, я своей силой просто так не разбрасываюсь. А ему и взгляда хватило. Съёжился, явно поняв, что и я всё правильно поняла. — Тогда пусть жрёт дерево. Не волнуйтесь, он и его переварит.
Скотина, как мне кажется, был способен переварить вообще всё.
— Но… но он же вагон разрушает!
— Я не виноват… — я вовремя осеклась и язык заныл, напоминая, что проклятье никуда не делось. И уже решительней повторила. — Не виноват, что у вас такие хлипкие вагоны. Мне была обещана безопасная перевозка моего жеребца. А что я вижу? Бедолагу настолько довели, что он вынужден спасаться подножным кормом…
— А если у него заворот кишок случится⁈ — воскликнул служащий. — Кто отвечать будет?
— На этот счёт можете не волноваться. Он как-то кладбищенскую погань сожрал. И ничего. Только икал часа два, а потом и это прошло.
— Он… он что?
— Погань. Такая вот… тварь. Вроде собаки, только мёртвая. Точнее не совсем живая. Тут граница тонкая, сложно уловить, особенно неспециалисту. Вообще обычно животные нежить не трогают, даже очень голодные, но Скотина — это скотина. Так что переварит ваше дерево… и в целом-то. А! Если у вас мясо есть, можете мясом угостить. Даже с костями. Кстати, кости будут скорее в плюс, он любит похрустеть так-то.
— Он хищный? — ужас в глазах служащего был искренним. Кажется, он вообразил, что Скотина, сожрав дверь денника, примется и за людей.
— Ну что вы! — поспешила успокоить я человека. — Сами подумайте! Разве бывают хищные лошади? Это сказки. Он всеядный да и только. Но руками перед носом лучше не махать!
Между прочим, предупреждала от чистого сердца.
Киллиан мурлыкал под нос очередную балладу, вывязывая попутно нечто воздушно-кружевное. Карлайл лениво листал журнал.
— Свинудль? — поинтересовалась я, падая на диванчик. Карлуша нахмурился.
— Тебя не учили стучаться? — спросил он мрачно.
— Учили. Но меня много чему учили, поэтому и не удивительно, что что-то да забывается. А где Кин?
— Отправила проводить тэру Элоизу к её купе, а заодно взять адрес клуба. Очень милая девушка, — ответил Киллиан, прикладывая вязание к Лютику. — Обещала составить рекомендацию, потому что туда принимают не всех, но она — одна из организаторов, поэтому по её поручительству Кина точно примут.
Верю.
Островная кровь и воспитание суровой тётушки явно не пропали даром. Чуялось, что решительности в этой девице ничуть не меньше, чем в Анжелине, не к ночи будет она помянута.
— Значит, свинудль? — повторила я вопрос и Карлуша закатил глаза. — С чего ты вообще это выдумал⁈
— С того, что человек моего положения не может выйти в свет во вчерашнем костюме и со свиньёй!
— А со свинудлем может?
— Свинья — это странно! А свинудль — изысканно, загадочно…
— Главное, чтоб тут не загадил.
— Здесь есть туалетная комната для питомцев, — Киллиан приподнял. — Как тебе? Я подумал, что сплошная вязка скроет его чудесную шерсть, тогда как если использовать кружевную…
Голова начала болеть.
— Отлично, — я поднялась. — Я спать.
— Опять⁈
— И снова, — потянувшись, я почесала живот. — Кто его знает, что там будет дальше… в общем, есть возможность — спи.
Эту мудрость, кстати, ещё папенька высказал. Сперва я его не понимала, а потом и поняла, и прочувствовала и пришла к выводу, что в данном конкретном случае папенька был прав.
Тем временем где-то в горах
В пропасти клубился туман. Белесый, плотный, он, казалось, заполнял разлом до краёв. Того и гляди выплеснется, потечёт молочной рекой, заполняя старый ров. Или хотя бы прикроет мутную зеленую воду, что оставалась где-то там, на самом дне. Вот только вонь, ею производимая, поднималась, если не до небес, то всяко до вершины Башни Командора.
Трувор дэр Броуни потёр шею, в очередной раз мысленно прокляв тот день, когда решил уйти из дома.
Подумаешь, женитьба. Если так-то, на сегодняшние мозги, то ничего особо страшного в ней и нет. Наоборот. Живут же как-то и женатые люди.
Да и вообще.
Подумаешь, письмо прислали и на второе, папенькой сочинённое, тоже ответили вроде как согласием. Но это ж предварительное только, от которого и до договора полноценного не один год пройти может, не говоря уже о помолвке. Может, ещё и не согласились бы отдать девицу за какого-то там барончика в третьем поколении. Это папенька может считать, что раз титул получил, то сразу и равным сделался. Как бы ни так. В глаза, конечно, никто ничего не скажет, но за спиной посмеиваются.
Тряпичниками называют, напоминая, за что деду титул дали. Не за героические подвиги, а за мастерские, где научились плести кружева, не хуже танерийских. И за поставки этих кружев ко двору. Сколько раз сам Трувор клочки кружев в вещах находил?
  
Он подавил вздох.
Там, за туманом и разломом, который пролёг аккуратненький такой, отделяя земли Короны от танерийских просторов, виднелись горы. Впрочем, тут, куда ни глянь, горы виднелись. Но впереди были повыше, покруче. С виду и вовсе непроходимые, что внушало определённую надежду.