Кицхен отправляется служить (СИ)

— К месту службы, — ответила я, присаживаясь на стул. Что-то как-то не планировала я на этакий светский завтрак. — До конечной, а потом дальше в крепость.
— Таут-ан-Дан? — уточнила баронесса. — Офицеры?
— Пока ещё нет, только-только направили. Как прибудем, так и станем разбираться, кто мы там.
— Согласно уложению от тысяче семьсот девятнадцатого года лицо благородного происхождения при поступлении на службу наделяется чином не ниже лейтенанта, — произнёс Киньяр, косясь куда-то в сторону. — Если речь идёт не о гвардии.
  
— То есть, — брови у баронессы были нарисованные тоненькими ниточками, но идеальной формы и симметрии. И эти ниточки сдвинулись к переносице. — Вас направили вот так? Просто?
— Скорее прямо, — сказала я. — И даже, можно сказать, не отправили, а послали. В смысле, письмом. Сопроводительным.
В этот момент, как никогда вовремя, появился местный лакей, который, выслушав просьбу баронессы, ответил кивком и вежливой, пусть несколько кривоватой улыбкой. Ну да, желает благородная дама длинный стол и завтрак в компании юных офицеров, так почему бы и нет?
— Странно. Весьма странно… — баронесса, впрочем, о беседе не забыла. — Я бы сказала, что даже подозрительно. Отправлять молодых людей, не имеющий представления о службе сразу и в Таут-ан-Дан?
Она покачала головой.
— Мой отец был военным. И супруг…
— Генералом, — пискнула вторая девица, вернувшаяся на место. Кстати, друг на дружку они походили, словно близнецы. А может, близнецами и были? Узкие личики. Курносые носы. Брови дужками.
Не понять.
— Безусловно… и сын пошёл по его стопам.
Чувствую, не без помощи матушки. Кстати, имя у неё нездешнее.
— Все мои предки служили. Мой дед происходит из славного рода фон Урах.
— Ибериец? — я наблюдала за суетой в вагоне. Лакей ушёл, чтобы вернуться с троицей служителей, один из которых постоянно оборачивался, поглядывая то ли на баронессу, то ли на её пса. Главное, что эта троица принялась весьма бодро сдвигать столы и расставлять стулья. Взлетела и опала скатерть, появившаяся буквально из воздуха.
— Да. Мы вынуждены были покинуть родные острова, но здесь нашли своё место, — это было произнесено стальным тоном, будто баронесса опасалась, что кто-то усомнится.
Я краем глаза следила за прислугой.
Вот принесли тарелки.
Бокалы и стаканы.
Салфетки. Столовое серебро. Стол постепенно заполнялся, а перед нами возник лакей.
— Сегодня мы предлагаем овсянку со свежими ягодами, заварные оладьи, яичницу с беконом, гренки с яйцом пашот…
— Несите, — кивнула баронесса. — Всё несите. И побольше. В этом возрасте молодым людям свойственен хороший аппетит. И не стоит этого стесняться. Воин должен много есть.
Некромант тоже.
В животе опять заурчало.
— Киц, — прошипел Карлуша.
— В этом нет ничего дурного, — перебила его баронесса. — Естественные движения тела нормальны и их не должно стыдиться. А вот вы, молодой человек…
Её взгляд ощупывал Карла.
— … чересчур помпезны, — был вердикт. И я прямо спиной ощутила волнение Карлуши. — Излишняя вычурность не к лицу человеку, состоящему на службе, поскольку склонность к роскошеству вступает в противоречие с уставом.
Волнение усилилось.
Так, не хватало мне тут ещё происшествий на почве сильных душевных переживаний.
— Просто я отправил сменную одежду в багаж, — я пришла на помощь растерявшемуся братцу. — А так, несомненно, он бы переоделся к завтраку. И в целом, как понимаете, мы несколько растеряны. Мы ничего-то о службе не знаем…
— А ваш отец не рассказывал?
— Увы, не успел. Он погиб.
Я потупилась, надеясь, что выражение лица в достаточной мере отражает глубину моей скорби.
— Сочувствую, — сказала баронесса и впервые её голос звучал мягко. — Что ж, это многое объясняет. Полагаю, ваша матушка…
— Слабо представляет себе, что такое служба. Да и приказ этот стал для нас неожиданностью, — я взглядом указал на баронессу. И Карл сообразил.
— Позвольте вас проводить к столу? — предложил он, и поклон его был полон изящества. — И возможно, вы не откажетесь чуть более подробно рассказать о том, в чём сейчас принято служить.
Руку его баронесса приняла. Я же пнула Киллиана, чтобы к девице подошёл. Киньяр, благо, сам догадался.
Вот так.
А я собачку возьму, про которую тут забыли. Сидит, бедная, поглядывает на пол, переминается. Грудь у бульдога широкая, но лапы коротки и кривые. А на плоской морде читаются сомнения — стоит ли рисковать и прыгать?
— В форме, молодой человек. Служить принято в форме. Может, вы ещё и устав не читали?
— А надо было?
— Несомненно!
— У нас в библиотеке только старая версия, — пискнул Киньяр. — Двадцатилетней давности.
— Что ж, это печально. Но исправимо. У меня с собой несколько экземпляров…
Верю, что на ночь она читает именно устав.
Псина приподнялась и на морде её появилось выражение мрачной решимости. А стоило мне потянуться к загривку, как бульдог оскалился.
— Только попробуй, — сказала я и щёлкнула Арчибальда по носу, вложив в щелчок искру силы, совсем крохотную, но и её хватило, чтобы псина замерла.
Вот так.
Меня даже Скотина кусать опасается.
— Сейчас сниму. Пойдём, дорогой, — я подхватила массивное тело и не без труда, но подняла. — Извините, если нельзя, но мне показалось, что ему будет одиноко там, — пояснила я баронессе, которая наблюдала за нами с некоторым удивлением.
— Он не слишком жалует чужих, но вижу, что вы умеете ладить с животными. Химеролог? Природник?
— Некромант, — не стала скрывать я.
— Ох… — одна из девиц осела на пол. А Киллиан на всякий случай отступил и произнёс:
— Это не я.
— Элоиза! — рявк баронессы привёл девицу в чувство ничуть не хуже, чем нюхательные соли.
— Простите, тётушка, — та и очнулась, и вскочила, и платье оправила. — Я… я боюсь некромантов!
— Спасителя ради! Элоиза! Посмотри на него! Это просто милый мальчик! Вон, бледненький весь, худенький. Его не бояться, его надо откармливать!
— Зачем? — спросил Киньяр, тоже меня разглядывая. Будто за предыдущие двадцать лет совместной жизни не насмотрелся.
— Затем, что сытый мужчина спокоен, уравновешен и не склонен к агрессии, — припечатала баронесса. — И дар контролирует лучше. Не говоря уже о том, что кровь его приливает к желудку, а в голове и иных местах не остаётся места для всякого рода дурных мыслей.
Интересный, однако, подход. Но не могу сказать, что он мне не нравится.
— Да, тётушка! — ответили обе девицы хором, правда, та, обморочная, не переставала на меня коситься.
— К тому же он животных любит! — припечатала баронесса. И уселась, указав Карлуше на место рядом с собой.
— Но это, как понимаю, семейное? Странная порода, правда. Никогда таких собак не встречала.
— Это сви… — начал было Киллиан.
— Свинудль! — перебил его Карлайл и, перегнувшись через стол, подхватил Лютика. Я села подальше от девиц, на всякий случай. Откормиться я и сама сумею, а лишние обмороки только аппетит портят.
— Свинудль? Не слышала. А я, если хотите знать, почётный член ассоциации любителей собак! — произнесено было с немалой гордостью.
— О, это новая порода. Эксклюзивная…
— Химера?
— Отчасти, — не стал скрывать Карл. — Один… чудесный человек создал его специально для меня.
И ведь не соврал же, зараза этакая. А выражение лица и вовсе вдохновеннейшее.
— Гм, — сказала баронесса и снова подняла лорнет. Правда, теперь разглядывала не нас, а Лютика. Меж тем в ресторане, наконец, соизволили подать завтрак.
И да, несли всё.
Хорошо так несли. Огромное блюдо с горой золотистых блинчиков встало посреди стола, а передо мной возникло другое — с яичницей и выжаренными до хруста ломтиками бекона.
  
Гороховое пюре.
Поджаренный хлеб.
— … потрясающе мягкая нежная шерсть.
— Носки отличные получатся, — баронесса соизволила пощупать. — Если вычёсывать регулярно. И даже пояс. Пояса из собачьей шерсти очень хороши для профилактики радикулита…