Кицхен отправляется служить (СИ)

— И чего?
— Закупил кобыл, там тоже не все подходили, породы нужны были конкретные. Да и не только породы. Он по всей стране ездил, выискивая. Каждую кобылу лично осматривал. А хорошая кобыла сама по себе стоит немало. Денег стало не хватать. Тогда-то друг его предложил взять в долю купца одного, вроде как тот ищет дело, чтобы расшириться.
— Купцам верить не стоит, — заметил Коннахи и снова флягу протянул. А когда Даглас отказался, сам пить не стал, закрутил крышку и убрал в потайной карман. Только крякнул обиженно.
  
— Да нет, тот как раз нормальным оказался. Кобылы тоже…
Они-то потом и спасли от полного немедленного разорения.
— Сперва всё шло по плану. Получилось и табун создать, и покрыть всех. Жеребята появлялись хорошие. Их было решено придержать, за двух-трехлеток больше можно было выручить. Тем паче, дед и людей набрал, чтоб объездить, подучить. Он в лошадях разбирался отменно.
— Ты, стало быть, в него пошёл?
— Вряд ли, я так…
— Видал я твою Кинзу. Хорошая кобыла.
— Повезло, — Даглас наблюдал за выгрузкой. К счастью, в остальном людей ему выделили опытных, спокойных, а потому и оставалось, что стоять да смотреть.
— Так чего приключилось? Нет, если не хочешь…
Чего уж тут.
— Первый год всё было отлично. Дед нарадоваться не мог. А потом… как год разменяли, то и полезли проблемы. У одних с суставами. У других норов стал таков, что человеку и близко не подойти. Дурели, шалели. И так, что сами на доски кидались, бились, чуть не до смерти. У третьих сердце отказывало. Один вовсе прямо на скаку и помер… четвертые лысели.
— М-да.
— Нет, были и нормальные, но едва ли половина. Начали разбираться, оказалось, что в тех жеребцах дело, что нестабильные они. Что там как-то надо кровь перекрещивать, перебирать тех жеребят, у кого признаки нормально закрепились, потом их уже сводить, закреплять кровь силой, и снова. И так выводить на общую работу. Дед-то думал, что раз химеролог, то знает, что да как. И раз говорит, что можно, то, стало быть, можно. Друг его только первичных химер создавал. Хороших. Стабильных. Но вот сам понимаешь, что это другое. А с породами не работал никогда. Решил, что справится. Точнее, что раз от химеры жеребенок получился, то всё и вышло. Справился.
— Не справился. И что с конями?
— Больных пришлось забить.
И деда тогда сердце в первый раз подвело.
— Здоровых с каждым месяцем таковых оставалось всё меньше. А долги росли. Благо, тот купец не стал требовать вернуть деньги сразу, но это дело чести. Он тоже в убытки вошёл.
Персиваль кивнул. Вопросы чести ему были понятны.
Странно. А братец Персиваля как-то, напившись в очередной раз, начал деда проклинать. Что, мол, надо было слать этого купца подальше и всё. И не объяснишь ему, что нельзя так.
Хотя… Дагласу ли теперь о чести рассуждать.
— Кобыл продавали постепенно. Дед знал, куда повезти, как представить. К сожалению, болели и те жеребята, которых он продал первыми. Слух пошёл, что у него лошади порченные, вот и пришлось через посредника, а это дольше, муторней.
— И денег берет.
— Именно. Кого-то забрал купец, как и тех жеребцов. Сами-то они получились неплохими. Была мысль, что заняться вот этим, выводить химерных, но тут приятель отказался. Мол, понял, что это не его дело, что подвёл и всё прочее. И уехал. А помимо купца мы оказались должны за корма, за земли, которые арендовали для стада, за врачей. Что хуже — банку.
— А ему как?
— Люди. Те, кого дед в помощь набирал. Им надо было чем-то платить, вот он и рискнул взять.
— Банки — дерьмо.
Вот тут Даглас согласился.
— Чтобы покрыть часть долгов, пришлось продавать земли. В общем… лошадей дед до самой смерти любил, но уже своих не держали. А меня учил, чему знает.
— И ты, стало быть, разбираешься?
— Разбираюсь.
— А что про моего Вулкана скажешь? — в глазах Персиваля вспыхнул азарт. — Я его собираюсь в следующем году на полковые скачки выставить. Ты ж видел?
— Видел. Не стоит, — Даглас покачал головой. Этого жеребца соловой масти он осматривал тщательно. Услышал, как Коннахи похваляется покупкой, мол, всего за полторы тысячи золотом и такое сокровище, вот и не утерпел.
— Почему? Он же ж вон… здоровый. Сильный.
— Не допустят. Химера.
— Что? — Коннахи прям развернулся, по лицу было видно, что собирается обвинить во лжи, но сдерживается.
— К тому же явно с проблемами.
— С какими же?
— Сам смотри. Вспомни этого, с эльфийскими кровями. Голову видел? Маленькая и лёгкая. На шее сидит высоко. Ровно. Затылок длинный.
— Ты и это рассмотрел?
— А что там смотреть? — удивился Даглас. — У твоего же голова тяжёлая, грубая. Затылок короткий. Для обычной лошади это не страшно, а вот для скаковой плохо. Когда конь с тупым затылком, то он в выездке будет тяжел. При этом спина у него сильная, но чересчур короткая. При такой наверняка будет ковать на ходу. Ты видел его на галопе?
Персиваль вздохнул и покачал головой. Точнее сперва покачал, потом пожал плечами и признался.
— Я тогда не особо трезвым был… знаешь, как оно бывает? В клубе отдыхали, а тут кто-то сказал одно, потом другое. Что, мол, есть у купца… вот скотина, знал, небось, что химера… и что на аукцион выставить собирается. А там другие ставки. Другие деньги. Тут же можно так… вот я дурень, а? — причём сказано это было без особой печали или возмущения. — А точно химера?
Даглас кивнул.
— Точно. Он, если присмотреться, собран. Явно брали выносливость от тяжей, но при этом пытались дать скорость. Тебе конюхи ничего не говорили?
Потому что жеребца этого обсуждали и в целом, сколь Даглас понял, пришли к тем же выводам, что и он.
— Не, — Персиваль помотал головой. Светлые кудри его торчали дыбом, топорщились бакенбарды и, следовало признать, впечатление он производил. — Я и не спрашивал… я там чуть денег должен. За овёс, за постой. И так-то…
Это многое объясняло.
— Чтоб меня… выходит, и вправду химера. А почему ты раньше молчал?
— Ты не спрашивал, — сказал Даглас, пожав плечами. — Да и не друзья мы.
— Это я, конечно, зря… — Персиваль хмурился. — А жокей говорит, что ход хороший, лёгкий.
— Может быть.
— И скорость.
— Если на это делали, то будет и то, и другое. Нет, конь хороший. Но…
— Не отличный?
— Именно.
— И жеребят от него, стало быть, не получишь?
— Тут не скажу. Тут специалист нужен. А я так, по верхам нахватался. Ну, чего стоим? Вперёд. Нам ещё разместиться надо…
А в гости Даглас завтра заглянет.
— Слушай, — Персиваль пригладил усы. — Ты ж завтра на объезд собирался? Я с тобой.
Вот только не хватало.
— Я не отдыхать еду, — произнёс Даглас. — И есть риск, что не вернусь до ночи.
Вернее, он совершенно точно не собирался возвращаться. Он уже наметил, кого именно посетит, оставив Каэров напоследок. Глядишь, и не станут выгонять гостя на ночь глядя. А там, за ужином, можно будет и познакомиться поближе.
Надо только ещё стихи выучить.
Герцог прислал две книжки, оставив закладки, чтоб Даглас ненароком не ошибся. Лучше бы денег прислал. А то в карманах снова пусто. И следующий перевод не стоит ждать раньше, чем через две недели. Да и то… матушка, надо полагать, снова напишет.
А он снова вскроет письмо. И прочтёт, что сёстрам надо платья, не говоря уже о приданом, без которого шансов у них нет. И что крыша дома протекает, а летом её перестилать дешевле. А ещё луговину подтапливает, и если ничего не делать, то вместо клеверного сена, за которое планировали выручить неплохую сумму, выйдет одно гнильё. Надо отводную систему делать, но братец в очередной раз запьёт и, скорее всего, отыщет надёжное место, в котором матушка прятала деньги.
  
Или просто будет нажираться в долг, уверенный, что эти долги Даглас погасит.
Старший начнёт очередной безумный проект, забыв и про луговину, и про сено… у отца случится приступ подагры.