Прозрачные Дороги (СИ)
С каждой минутой полета очертания исполинского каньона становились все отчетливее. Каньона ли? Скорее провала… космической ямы, масштабом сравнимой разве что с марсианской долиной Маринер. Более трехсот километров в ширину и как минимум пару тысяч в длину — точных данных не имелось, серая зона, наши группы сюда не добирались.
Как и предыдущая экспедиция, мы не просто так выбрали этот маршрут. Не так-то просто выйти из Круга… Пересекать древние Стены — смертельно опасно. Во-первых, из-за систем Наблюдателя, а во-вторых, из-за бушующих над ними атмосферно-грозовых аномалий. Пасть же — место, где титанический удар разрушил Стену, создав огромный пролом в ограждении октагона. Может, существовали и другие пути, но нам они были неизвестны. Стены по большей части тоже скрывались во тьме — ведь Круг занимал лишь долю прежней территории. В общем, нам предстояло пролететь над этой бездной — первое испытание путешествия, — и только сейчас, вновь увидев Пасть, я окончательно осознал, на какое дерьмо подписался. Утешало только то, что «Одиссей» однажды уже прошел этим путем, а значит — сможем и мы!
Но сначала — чертов вокс-маяк.
— Переходная зона, сэр, — виновато доложила Фьюри, когда мы начали снижаться в поисках удобной площадки и аппарат резко провалился на пару метров вниз. Да, чувствовалось — температура и давление падали, а ветер все усиливался. «Грифон» начало слегка потряхивать, мы снова вошли в зону, где сталкивались два мощных воздушных течения. Внизу мелькали серо-черные пустоши, прорезанные скальными гребнями, между ними струился туман, сплошной волной стекая в Пасть, подобно исполинскому водопаду.
Потрясающий, хоть и жутковатый пейзаж. Бугристые склоны вздымались на головокружительную высоту, чередуясь с бездонными ущельями, в некоторых местах на поверхности виднелись тусклые жилы хладонита, огромные обледеневшие шипы и странные геометрические структуры, напоминающие древние руины. Турбулентность усиливалась вместе с порывами ветра — мощный катабатический поток срывался в Пасть, и его невидимая рука запросто могла швырнуть винтокрыл в стену ущелья. Поймав тревожный взгляд Фьюри, я наконец взял управление на себя, хладнокровно наметив точку посадки — плато за гребенкой скал в полутора километрах от обрыва. Место было уединенным, защищенным от ветра, и оттуда открывался прекрасный обзор.
Боковые порывы яростно пытались сбить «Грифон» с курса, но я стабилизировал машину и быстро нашел зону естественного затишья за скалами, а затем с минимальным виражом посадил винтокрыл. Когти псевдоупоров с хрустом пробили ледяную корку, намертво вцепившись в поверхность. Теперь не сдует…
— На выход, — скомандовал я, на всякий случай еще раз просканировав окрестности. — Быстро работаем и сваливаем.
Мне не нравилось это место. Минус двадцать, кислород еще имелся, но без маски дышать уже затруднительно, дикие ветра… и край мира совсем рядом. Пока парни выносили и закрепляли оборудование, бездна словно смотрела на нас — темная, зловещая, дышащая холодом и мраком. Было в ней что-то, от чего дыбом вставали волосы, а Суперслух улавливал на пределе слышимости звуки — шорох, скрежет, что-то вроде разноголосого воя… Ветер? Хорошо бы — ветер.
Никто не хотел здесь задерживаться, поэтому работали молча и сосредоточенно. Наконец индикатор вокс-сети мигнул зеленым, а Фьюри поспешно доложила:
— Сигнал стабильный! Связь устойчивая.
— Там что-то быть, Сигурд, — прошептала подошедшая Юки, вместе со мной глядя в сторону Пасти. — Что-то большое. Юки знать…
Ей было страшно. Да и всем остальным не по себе — а ведь мы только готовились перешагнуть порог родного Круга.
— Не смотри туда, — сказал я. — Фьюри, взлетаем!
Теперь — самое сложное. Нам нужно пройти над Пастью, чтобы пересечь древнюю границу октагона. И одновременно — из теневой зоны войти в самые настоящие владения Тьмы.
— Курс двести двадцать, — скомандовал я, когда «Грифон» оторвался от плато. — Высота полторы. Идем прямо по центру разлома. Всем немедленно пристегнуться, закрепить все грузы! Возможна сильная турбулентность.
На навигационной панели отразился маршрут — алый отрезок длиной в триста одиннадцать километров. Короткий, но крайне сложный, потому что над бездной бушуют дикие, непредсказуемые ветра. Пасть высасывает из Круга атмосферу и одновременно возвращает холодный воздух, ветер дует и в каньон, и из него, порождая совершенно безумное сочетание горизонтальных и вертикальных потоков. Минос говорил и Фьюри подтверждала, что граница тени и тьмы весьма размыта, но в ней царит настоящий атмосферный ад.
Будь мы на Земле, я бы набрал безопасную высоту и спокойно пересек каньон. Но мы в Единстве, и атмосфера здесь… неоднородна. Плотность и температура непредсказуемо падают. Наблюдений маловато, но, судя по всему, воздушная линза на границе Круга становится тоньше, и винтокрылу может просто не хватить подъемной силы. А еще Наблюдатель не любит тех, кто высоко взлетает, — об этом меня тоже предупреждал Белый Дьявол.
Так что рисковать мы не будем. Попытаемся пройти по следам предыдущего пилота «Одиссея». К сожалению, провести метеорологическую разведку, выяснить силу, скорость и направление ветров над Пастью — невозможно. Придется проверять на практике. Необходимо избегать зон максимального сдвига и держаться в окнах относительного спокойствия. И еще полностью выключить эмоции, оставив лишь интуицию и расчет.
Легко на словах…
Как только мы оказались над бездной, высотомер сошел с ума. Пять, восемь… двенадцать километров… у Пасти, черными слоистыми уступами обрывающейся вниз, как будто не было дна. Я молча следил за датчиками, однако здесь, похоже, даже приборы начинали врать. Телеметрия выдавала ошибку, горизонт плясал. Магнитная аномалия? Внешние камеры показывали только черную, зияющую тьму — ничего, кроме тьмы. Даже рунные способности не достигали дна каньона — то ли не хватало радиуса, то ли темнота там имела иную природу.
Турбулентность усиливалась с каждой минутой. Винтокрыл трясло, начали подвывать, захлебываясь, оба импеллера. Я непрерывно работал стиком, синхронизировав Скай и бортового когитора — воздушные потоки вели себя совершенно безумно. Мы то проваливались метров на двести за секунды, то резко взмывали вверх. Боковые порывы налетали с такой силой, что «Грифон» кренился. Беспрерывно верещала система оповещения. Страшновато, наверное, для экипажа, но я пока контролировал ситуацию — «Грифон» крепкая машина, критических перегрузок не было.
Мы шли над Пастью. Фьюри молчала, тревожно глядя в темноту, молчал и экипаж, хотя я видел, что все они изрядно струхнули. На камере заднего вида свет нашего Круга превратился в дрожащую полоску над самым горизонтом, и с каждым километром она становилась все тоньше. А впереди была только густая, непроглядная Тьма.
— Сэр, там что-то есть, — подала голос Фьюри, когда мы проделали больше половины пути. — Похоже на вихрь, но…
Когитор уже делала спектральный анализ. Да, впереди, километрах в пятидесяти от визуальной границы разлома, тьма имела вполне материальные очертания. Клубящиеся вихри, наполненные чем-то вроде мельчайшей черной пыли, видимой только в свете тусклых фиолетовых всполохов, то и дело вспыхивающих в глубине. Эта штука напоминала штормовой фронт — вероятно, аномальные завихрения, образующиеся на границе сталкивающихся сред… Но из чего они, черт побери, состоят?
Скай: Командир, с высокой вероятностью это аэрозольная масса неизвестной природы, содержащая органические частицы Червей. Возможно, споровые облака. Концентрация и плотность высокие. Рекомендую избегать длительного контакта. При прохождении облака вероятно попадание в импеллеры, воздухозаборники и загрязнение корпуса. В таком случае мы можем стать целью для систем Наблюдателя.
Это я знал и сам. Лезть напролом в эту мясорубку — смертельно опасно, перепрыгнуть ее по высоте — тоже не вариант, может не хватить скорости и подъемной силы. Поворачивать мы не будем. Значит, оставался только один путь…