Физрук: на своей волне 4 (СИ)

Когда лифт остановился на последнем этаже, я первым вышел на лестничную площадку. Тусклая лампа под потолком моргнула, потом зажглась ровно.
— Идём, — позвал её я.
Милана послушно зателепала за мной. Я подошёл к двери своей квартиры, вдохнул поглубже, как перед боем, и постучал в дверь.
— Одну секундочку, Вова! — раздался знакомый голос Ани из-за двери.
Я уже потянулся к ручке, но не успел дотронуться.
  
— Вова, подожди хотя бы десять секунд, а потом заходи, хорошо? — попросила Аня.
Я приподнял бровь. Интересно… что она там делает такое, что мне нужно отсчитать десять секунд?
Я, признаться, немного напрягся. С другой стороны, мало ли, может, Аня вышла из душа? И не успела одеться. Как вариант.
— Владимир Петрович, а точно всё будет в порядке? — неуверенно спросила Милана, кутаясь в мою куртку.
— Вот сейчас узнаем, — я пожал плечами.
Честно говоря, до десяти я считать не стал — просто дал пару секунд форы и потянул за ручку. Дверь тихо открылась.
— Тук-тук-тук, — сказал я на всякий случай, чтобы не застать Аню врасплох.
Из квартиры потянуло запахом чего-то ванильного.
— Заходи, — махнул я рукой школьнице.
Милана осторожно переступила порог, сбросила обувь и робко огляделась. По всему было видно, что она чувствует себя не в своей тарелке.
— Проходи, не бойся, — сказал я, снимая ботинки. — Тут никто не кусается.
Девчонка кивнула и прошла внутрь, стараясь ступать как можно тише.
Я положил лебёдку и другое оборудование прямо на пол в коридоре. Тяжёлое железо глухо лязгнуло, отозвавшись эхом по всей квартире. Аня возилась на кухне, и именно оттуда донёсся её довольный голос:
— Ты знаешь, Володя, я тут подумала и решила, что ты правильно сделал с моим псом! И поэтому в благодарность я решила приготовить тебе вкусный ужин! А ещё заказала нам роллы!
Я усмехнулся. Ужин — это, конечно, хорошо. За целый день у меня даже маковой росинки во рту не было, и перспектива поесть звучала крайне заманчиво.
Но дальше всё пошло совсем не по сценарию.
Аня вышла в коридор, держа на тарелке торт, судя по всему, сделанный своими руками. Видно было, что она старалась: крем подрумянен, морковь тёртая до идеальной консистенции, даже пудрой посыпала.
— Вова, я тут решила тебя побаловать и сделала вкусный морковный торт, — сказала она и улыбнулась. — Поэтому…
Договорить она не успела.
В этот момент её взгляд наткнулся на стоящую чуть позади меня Милану.
Я не знаю, что именно её впечатлило — может, микро-юбка, а может, растрёпанные волосы, ну или то, что на девчонке была надета моя куртка. Но Аня в долю секунды побледнела, глаза её расширились, и рука дёрнулась…
Тарелка выскользнула из пальцев, и пирог с глухим стуком грохнулся на пол. Сладкая морковная начинка тотчас разлетелась по плитке.
Аня стояла, вылупив глаза, и молча переводила взгляд то на меня, то на Милану. С таким видом, будто не могла решить, кого из нас сейчас прибить первым.
Я отметил про себя, что Аня явно готовилась к моей встрече: волосы аккуратно уложены, губы подкрашены. А ещё на ней было то самое красное платье, которое запомнилось мне больше прочих. Женщины чувствуют, когда мужчинам что-то нравится…
Но сейчас всё пошло наперекосяк.
Судя по выражению лица, Аня восприняла появление Миланы совсем не как «ученицы, которой я помогаю добраться домой». А внешний вид девчонки только подлил масла в огонь…
На лице Ани промелькнула целая буря эмоций — от шока и изумления до обиды и раздражения. Наконец на лице моей сожительницы появилось холодное, колкое спокойствие. Когда эмоции чуть улеглись, она смерила школьницу тяжёлым взглядом, будто просвечивающим насквозь.
Милана неловко поёрзала, потом подняла руку и коротко махнула, выдавив натянутую улыбку:
— Здрасьте.
— Я не мешаю? — почти ледяным голосом спросила Аня.
Судя по выражению её лица и тому, как в глазах застыл обидчивый блеск… В общем, Аня решила, что я притащил домой девицу лёгкого поведения.
Картина, надо признать, выглядела именно так. Поздняя ночь, я на пороге, а рядом со мной мокрая, растрёпанная девица в моей куртке и короткой юбке. Что тут скажешь, ситуация — хуже не придумаешь.
Аня, как я отметил ранее, заранее готовилась к вечеру. И, судя по всему, вкладывала в этот вечер немного больше, чем просто «поужинать вместе». Красное платье, торт, роллы — всё вдруг приобрело совершенно иной, болезненно личный оттенок.
— Аня, я сейчас всё объясню, — сказал я.
Она только горько усмехнулась, качнула головой и отступила на шаг, словно отстраняясь от меня.
— Не надо мне ничего объяснять, — выкрикнула она, уже разворачиваясь.
И, забыв про морковный пирог, раздавленный на полу, стремительно прошла по коридору.
Хлопнула дверь ванной.
И через мгновение послышался шум воды, будто Аня решила смыть с себя сам факт моего возвращения.
Можно было понять, что чувствовала в тот момент Милана. Девчонка стояла, словно потерянная, тише воды, ниже травы. Она втянула голову в плечи, а взгляд бегал по стенам, лишь бы не встретиться с моим.
— Так, раздевайся, располагайся. Я пока со своей сожительницей поговорю, — сказал я.
Школьница кивнула, послушно опустила глаза.
Я же прошёл по коридору к ванной.
Дверь была приоткрыта, и сквозь шум воды я увидел Аню. Она стояла у зеркала, сжав губы, и торопливо смывала с лица косметику. Чёрные струйки туши стекали по щекам, превращаясь в мутные потёки и исчезая в стоке.
— Аня, может, поставишь меня в курс, что происходит? — спросил я, заходя в ванную и прикрывая за собой дверь.
Нет, я не планировал никаких сцен, но чувствовал, что избежать разговора на повышенных тонах не выйдет.
Аня никак не отвечала. Она упрямо стояла перед зеркалом, демонстративно игнорируя моё присутствие.
Вот ведь парадокс.
Обиделась — на что?
Формат из разряда: сама себе придумала причину, сама себя убедила? Ну сама же на эту выдумку обиделась.
Только я-то тут при чём?
— Послушай, Аня, — продолжил я. — Если ты сейчас перестанешь устраивать театральную постановку, я тебе всё объясню. И потом, поверь, тебе самой станет неловко за то, как ты себя ведёшь.
Она замерла. Несколько секунд шумела вода, потом она резко перекрыла кран. Схватила с крючка полотенце, торопливо промокнула лицо, смахивая остатки влаги и туши. Затем отбросила полотенце на раковину и наконец посмотрела на меня.
— Стыдно? — процедила она сквозь зубы. — Стыдно за то, что ты всяких шаболд в дом ведёшь⁈
Так, ну вот и началось. Что, собственно, и требовалось доказать. Аня, конечно же, решила, что я притащил домой какую-то бабу.
Положа руку на сердце, между нами не было ничего, чтобы она имела право сейчас устраивать подобные сцены. Но, несмотря на весь абсурд происходящего, я всё-таки решил дать ей шанс. Шанс выдохнуть, прийти в себя и понять, что она ошиблась и ведёт себя, мягко говоря, неадекватно.
— Я, как дура, жду тебя, готовлюсь, — срывающимся голосом выпалила Аня, — думаю, у тебя какие-то дела, что ты устал, что нужно просто время… А ты, оказывается, не приходишь потому, что шляешься с какой-то девахой! И она сразу согласилась идти в твой дом!
Она стиснула свои кулачки.
— Ты даже не подумал обо мне, Вова! Ни на секунду!
Я молчал, глядя на неё.
— Забудь, — добавила она уже тише. — Забудь всё, что я тебе говорила про Рекса. Я думала, ты действительно его любишь… но, похоже, тебе, как и на меня, наплевать на него.
А вот всё-таки я поражаюсь уникальному таланту женщин переворачивать всё с ног на голову! И заодно делать виноватым того, кто вообще в «драке» не участвовал.
  
Я выждал момент, когда поток возмущений сожительницы иссяк.
— Теперь послушай внимательно. Эта девочка — моя ученица. Зовут её Милана. Ей сейчас просто некуда идти. Она поссорилась с родителями и ушла из дома. Ночь на дворе, я не мог её оставить на улице. Поэтому она побудет здесь до утра, пока отец не остынет и не заберёт её домой.