Физрук: на своей волне 4 (СИ)

Иногда именно так и надо — жёстко, чтобы дошло. Иначе малолетка не поймёт.
— Так что мне теперь некуда идти… — снова всхлипнула она.
Ситуация была, конечно, неприятная, но не катастрофа. Бывает, что тут скажешь — девчонка оступилась, отец вспылил, ну и выгнал сгоряча.
Позлится пару дней, остынет, потом всё равно пустит её обратно — куда он денется. Да и в целом, Милана ведь не первая и не последняя, кто через такое проходит. У всех свои «уроки взрослой жизни», и каждый спотыкается по-своему.
  
— Ладно, — сказал я после короткой паузы. — Давай я тебя до дома провожу. Поговорю с твоим отцом, объясню всё спокойно. Думаю, он остынет — и всё будет хорошо.
— Нет! — отрезала она резко, даже шаг назад сделала. — Я домой не пойду. Не хочу! Не хочу признавать себя дурой. Не хочу признавать, что мой отец был прав.
— Но он ведь был прав, — вскинул я бровь.
— Может, и был, — буркнула Милана, упрямо вытирая слёзы. — Но домой я всё равно не пойду.
Она постояла молча, потом вдруг опустила взгляд и начала расстёгивать молнию на куртке. Пальцы дрожали, но решимость в движениях читалась.
— Владимир Петрович, извините… — прошептала Милана, глядя куда-то в сторону. — Не хочу вам забивать голову своими проблемами. Я сейчас отдам вам куртку… и дальше сама разберусь, что делать.
Я не стал ей мешать, просто стоял, наблюдая, как она неуклюже стягивает рукава. Куртка почти сползла с плеч, когда я спросил:
— И куда ты, интересно, собралась идти?
— Не знаю, — призналась школьница. — Вы знаете, я сама себя ненавижу. За то, что поверила ему. За то, что вообще всё это началось.
— Ну, иди, — сухо сказал я. — Я тебя не держу. Раз тебе моя помощь не нужна — дорога свободна.
Милана замерла, сжимая куртку в руках, не решаясь ни надеть обратно, ни уйти.
Холод снова взял своё: кожа на её руках покрылась мурашками. Вся её храбрость, обида и показная взрослость — всё это уходило, испаряясь вместе с теплом.
— Ну и чего стоишь? — спросил я, глядя, как она мнётся. — Почему не идёшь?
Милана молчала несколько секунд, потом выдохнула и, не поднимая взгляда, сказала:
— Потому что мне идти некуда, Владимир Петрович. Я… телефон разбила, когда мы ругались. Теперь даже подружкам не позвонить, да и они, наверное, давно спят. Родители меня не пустят на порог.
— Ясно, — коротко сказал я. — Тогда одевай куртку. Пойдёшь со мной.
— Куда? — насторожилась она.
— Ко мне, — спокойно ответил я. — Побудешь у меня до утра, а завтра позвоним твоему отцу. Пусть приедет, заберёт тебя сам. В гостиницу тебя в таком виде всё равно не пустят.
Я сказал это без тени иронии. Девчонка действительно выглядела так, будто её вытащили из кювета. Юбка вся в грязи, колготки в разводах, волосы спутаны, а лицо заплаканное. Даже если бы я хотел отпустить её одну, совесть бы не позволила.
— Пойдём, — повторил я, делая шаг вперёд и кивком указывая направление. — Пойдём, пока совсем не замёрзла.
— А я вам… не помешаю, Владимир Петрович? — спросила она, глядя снизу вверх.
— Помешаешь, — подтвердил я. — Но если тебя это смущает — можешь, конечно, остаться на улице. Правда, я бы тебе этого не рекомендовал.
Она кивнула, покорно надела куртку, молча застегнулась и пошла рядом, стараясь не смотреть в мою сторону.
— Слушай, чтобы потом не было глупых мыслей, — сказал я, — живу я не один. С одной барышней, но у нас разные комнаты. Так что проблем не будет.
— Владимир Петрович… спасибо вам большое, — шепнула она после паузы. — Правда, я не знаю, как вас теперь за это благодарить.
— На здоровье, — отмахнулся я. — А если хочешь меня отблагодарить — будь добра, больше не связывайся с такими идиотами. И не пускай их в свою жизнь.
Она коротко кивнула.
Пешком идти, конечно, было уже не вариант. В таком виде девчонка могла простудиться за пять минут. Мокрая, грязная, вся дрожит, губы посинели. Пришлось менять план на ходу.
Мы вернулись к стоянке. Я открыл багажник, вытащил старую тряпку и постелил её на заднее сиденье, чтобы не загадить салон. Девчонка всё ещё шмыгала носом, зябко поёживаясь, пока я открывал ей дверь.
— Залезай, — кивнул я.
Милана послушно села, тихо прикрыла за собой дверь и сразу вжалась в сиденье. Я включил печку, выкрутил её на полные обороты. Воздух зашумел, по салону поползло первое тепло. Девчонка потянула рукава куртки, спрятала руки внутрь и наконец перестала дрожать.
Я глубоко вдохнул, включил фары и аккуратно выехал со школьного двора. Ночь была тёмная, дорога пустая. Покой нам, как водится, только снился.
  
Глава 12
 
Пока ехали, Милана постепенно перестала трястись. Тепло от печки разогнало холод, щёки у неё порозовели. В зеркало заднего вида я видел, как она всё чаще моргает, борясь со сном — усталость и стресс сделали своё дело.
— Слушай, — сказал я, не отрывая взгляда от дороги, — а почему он тебя именно возле школы высадил?
Девчонка чуть вздрогнула, потом опустила глаза и тихо ответила:
— Просто… мы с ним здесь познакомились. Вот он и решил… поставить точку здесь же.
Хм. Интересный, мягко говоря, способ «попрощаться». Видимо, у парня тараканы в голове — с оркестром и флагом.
Я больше ничего не сказал. Смысла выспрашивать не было — Милане и без того досталось. Она уставилась в боковое стекло, за которым мелькали огни редких фонарей, и её веки начали тяжело опускаться. Пусть поспит хоть немного. Ей это сейчас нужнее всего.
Пока я ехал, мысли крутились вокруг одного — как теперь объяснить всё Ане? Школьница у меня дома посреди ночи — звучит как минимум странно, даже если всё по-честному. Вот уж картина будет: я, заплаканная девчонка, собака и Аня с вопросами. Прямо семейная идиллия в духе чёрной комедии.
Но, как говорится, человек предполагает, а Бог располагает. Я решил не накручивать себя раньше времени — разберёмся по ходу.
Доехали мы быстро.
Пришлось поставить машину прямо вдоль дороги — других мест, естественно, не было. Чтобы не оставлять повода для воров, я решил забрать из багажника снятое оборудование.
К моему удивлению, девчонка не осталась сидеть в машине.
— Давайте помогу, — вдруг предложила Милана, подходя ближе.
Я хотел было отмахнуться, но она уже взяла лебёдку.
— Осторожнее, она тяжёлая, — предупредил я.
— Ничего, — ответила она, перехватив удобнее. — Не впервой таскать.
Видимо, девчонка по-своему хотела меня отблагодарить — хоть чем-то помочь и показать, что не просто обуза. Она взялась за лебёдку всерьёз, но я сразу же пресёк.
— Эй, стой. Отставить геройство, — сказал я, забирая железяку из её рук. — Ещё надорвёшься, потом объясняйся с родителями, почему позвоночник буквой «зю».
Милана замялась, но послушно отпустила. Всё-таки девчонка она миниатюрная — килограммов пятьдесят от силы, а лебёдка весила как минимум половину её.
Сам справлюсь.
— Пошли.
Она послушно двинулась за мной, кутаясь в мою куртку, которая почти полностью скрывала её фигуру.
Честно говоря, можно было бы заморочиться и перегнать машину обратно на школьный двор. Там всё-таки безопаснее. Однако желания уже не было никакого. День выдался адский — эмоций, разговоров и сюрпризов хватило на троих. Даже железный человек к вечеру бы сдал.
Я шагал к дому, чувствуя, как тело налилось усталостью. Спина ныла, ноги гудели. Хотелось одного — добраться до квартиры и лечь спать.
— Владимир Петрович, а я вам точно не помешаю? — уточнила Милана, когда мы зашли в подъезд и остановились у лифта.
В словах слышалось и смущение, и усталость, а ещё какая-то детская неуверенность.
  
— Мне точно не помешаешь, — ответил я, нажимая кнопку вызова.
Милана замолчала и уставилась в пол.
Лифт приехал с мелодичным «дзынь». Мы зашли внутрь и всю дорогу наверх ехали молча. Девчонка украдкой смотрела на кнопки этажей, будто старалась запомнить, где я живу.