Из пыли и праха

«Эх, Коултон, черт тебя подери», — подумала Элис, когда грудь ее пронзила старая боль.
По крайней мере, на этот раз она знала, куда им ехать. Миссис Фик написала письмо своей знакомой, проживавшей на грязных улицах Монмартра, которая могла помочь им найти Аббатису. И вот они пешком направились к узким крутым улочкам холма за Сеной, пересекая большие бульвары. Они шли мимо служанок с ленточками на шеях, мимо мясников в фартуках с кусками мяса на плечах и с кровью на руках, мимо художников в красных и желтых жилетах с перепачканными красками руками, несущих холсты по улицам. От булыжной мостовой, бледных зданий и многочисленных витрин пивных заведений и кондитерских исходил свет, от которого город казался ослепительным и загадочным, несмотря на грязь, облупившуюся краску и конские яблоки под ногами. Они миновали старинные ветряные мельницы. Улицы сузились, и они пробрались под вереницами сушившегося белья, прислушиваясь к реву и смеху толпы.
  
Для начала они нашли ночлег в доме на три семьи. Переговоры вела Рибс, болтающая на безупречном французском. И она продолжила болтать. И разговаривала все время, пока Элис с Чарли сидели за столом перед тарелками с тушеным мясом и пирогом, а семейство едва не каталось от смеха в ответ на шутки этой рыжей девчонки с зеленой лентой на шее, в огромной шляпе с цветами и в зелено-фиолетовом платье, которое ей одолжила одна из дочерей семейства. Сейчас Рибс выглядела очень хорошенькой и озорной и казалась старше своего возраста. Элис оставалось только переглядываться с Чарли поверх тарелок и встречать его недоуменные взгляды.
Ближе к ночи улицы ожили. Элис повела Рибс и Чарли в подвальную пивную у подножия холма в поисках знакомой миссис Фик. Но в первый вечер женщина не появилась, как не пришла и во второй. На третий вечер Элис увидела в толпе посетителей пожилую даму с распущенными седыми волосами и в шали, положившую ноги на соседний стул и взирающую на мутный бокал абсента. В длинном зеркале за ее спиной двигались размытые отражения пьяниц, похожие на призраков.
— Vous êtes les amis de Madame Ficke [13], — заговорила она глухим низким голосом, не успела троица подойти к ней.
Элис посмотрела на Рибс, и та пояснила:
— Говорит, что мы нашли кого нужно. Она вроде нас знает.
Взгляд старухи оценивающе метался между ними.
— Vous la trouverez au Couvent de la Délivrance. Dans Montparnasse. Votre travail est dangereux. C’est la morte qui t’amène ici [14].
Элис ждала перевода. Рибс прижала руку к лицу, чтобы скрыть от старухи выражение своего лица, и преувеличенно закатила глаза.
— Похоже, что мы заняты опасным делом. И по-моему, она этого не одобряет. Ну, «опасно» — это, конечно, не про нас…
Старуха пожевала беззубым ртом и показала большим пальцем на Чарли.
— Ce garçon est malade. Quelle est ca corruption? [15]
— Что еще, Рибс? — взволнованно спросил Чарли. — Почему она так на меня смотрит?
— Говорит, от тебя чем-то воняет, — мило пожала плечами Рибс.
— Ничего не воняет, — принюхался Чарли.
— Да неужели, — усмехнулась Рибс, распахнув глаза.
На морщинистом лице старухи промелькнул ужас, и она что-то быстро сказала по-французски, не переставая смешивать абсент и вдыхать его аромат. Затем, сгорбившись, уставилась в бокал, словно пытаясь разгадать сокрытые в нем тайны. Элис даже не знала, что думать, — то ли эта женщина сумасшедшая, то ли награждена каким-то особым даром, о котором она еще не слышала. В пивной стоял гам, смеялись женщины, гулко переговаривались мужчины. В углу заунывно хрипел аккордеон. Элис почувствовала, что ее кто-то толкает, и сердито отпихнула незнакомца. Тот пошатнулся, попятился, потерял шляпу и с удивлением оглядел ее, но она уже отвернулась.
Низко наклонившееся над столом лицо старухи казалось зеленым. Веки, похожие на веки ящерицы, сомкнулись. Угрожающим басом она произнесла незнакомые Элис слова и тихо рыгнула.
— Похоже, ей нравится напиваться, — прошептала Рибс.
Элис нахмурилась:
— Так она знает, куда нам идти, или нет?
— В Куван-де-ла-Деливранс, монастырь Избавления, — ответила Рибс. — Да, все будет в порядке. Это в Монпарнасе, за Сеной. Правда, ни про какой орсин она не знает.
— Мы ее совета не спрашиваем, — скривилась Элис. — Нам просто нужно выяснить дорогу.
Рибс заглянула за плечо Элис.
— Ах, Чарли, да не будь ты таким мрачным. Нет ничего, что не могла бы исправить горячая ванна.
— Дело не во мне, — пробормотал он из полумрака.
В ту ночь, сидя в домике на вершине Монмартра, Элис слушала, как оживают парижские улицы. Им постелили в огороженной простыней половине комнаты, и было слышно, как по соседству во всю мощь храпят братья-каменщики. Рибс лежала под маленьким окошком, сквозь которое на лицо падал лунный свет. Элис не в первый раз задумалась, какой могла сложиться жизнь той, родись она в более благополучных условиях. Рибс обладала незаурядным умом и отличалась миловидностью, которую безуспешно пыталась скрыть. Лунный свет вырисовывал скулы и курносый нос, делая ее похожей на более взрослую женщину, которой она когда-то станет.
Как оказалось, лежавший в дальнем кресле Чарли тоже наблюдал за ней. Элис удивилась, заметив его открытые глаза на настороженном лице.
— Тебе нужно поспать, — сказала Элис. — Завтра отдыхать времени не будет.
— Да.
Но Элис понимала, что он не внемлет ее совету. Она и сама была такой же; всегда с трудом засыпала, даже когда только начинала работать детективом. Особенно перед ответственным заданием. Поднявшись с постели, она подошла к нему и присела рядом.
— Она выглядит такой спокойной, — сказал Чарли. — Интересно, что ей снится?
— Наверняка какой-нибудь простофиля, карманы которого она обчищает и которого потом спускает по лестнице пинком под зад, — с улыбкой предположила Элис.
— Даже не представляю, как она может спать.
— Если я что-то знаю наверняка, так это то, что Рибс может спать когда угодно. При любых условиях.
— Забавная она, когда спит, правда? — тоже улыбнулся Чарли.
— Вроде того.
Чарли медленно и обстоятельно, словно пытаясь помассировать синяки, потер обеими ладонями предплечья. Элис нахмурилась.
— Болит? Я имею в виду пыль.
— Нет, не болит, — ответил Чарли, опуская руки и пожимая плечами. — Просто есть ощущение, что внутри меня находится то, что быть там не должно. Что-то не принадлежащее мне.
Он засучил рукава, чтобы показать ей татуировки, шевелящиеся, похожие на причудливые письмена или вовсе бессмысленные узоры. Элис зачарованно разглядывала их и наконец сказала:
— Извини.
— За что? — удивился он.
— За все. За то, что привезла тебя в Карндейл. За все, что там произошло. Я… я не знала. Я не знала, что задумал доктор Бергаст и что на самом деле представлял собой Карндейл.
— Глупости это, Элис, — едва заметно улыбнулся Чарли. — Ты ни в чем не виновата.
— Возможно.
— Ну а если бы не привезла меня, то что? Думаешь, мне было бы лучше в Натчезе?
— Нет, — тихо ответила она.
В наступившей тишине Элис вытащила полы своей рубашки и приподняла ее до ребер.
— Во мне тоже это есть, — сказала она. — Пыль. Джейкоба Марбера. Часть ее осталась во мне, после того как он напал на нас в поезде по пути в Карндейл.
Чарли пристально вгляделся в неестественно темный шрам у нее на ребрах:
— Я помню.
— Но это не похоже на твой случай, — продолжила Элис. — И я не… особенная. У меня нет таланта. Так что она не оказывает на меня никакого влияния. Правда, когда мы с Маргарет приехали в Лондон на поиски Марбера, я… ощутила кое-что. Словно меня что-то притягивало. За швы. И это же чувство было, когда я искала здесь второй орсин. Как будто пыль… ведет меня. Как будто она живая.
  
— Ну да, — кивнул Чарли. — Такое тоже бывает.