Дороги мертвецов (ЛП)

Но с Харлоу я хочу попробовать.
— Пожалуйста... не убегай снова, — умоляю я тихим шепотом. — Если тебе нужно побыть одной, пожалуйста. Скажи кому-нибудь, и мы все устроим.
— Мне очень жаль, — устало повторяет она.
— Перестань извиняться. Просто не уходи, не попрощавшись. Может показаться, что это не так, но у меня есть… чувства. У всех нас.
— Чувства? — Вторит Харлоу.
  
— Мир становится лучше, когда в нем есть ты, хочешь верь, хочешь нет. Я не хочу быть здесь, если тебя не будет со мной.
Видеть ее забинтованной и покрытой синяками после такого большого прогресса мучительно, но я знаю, что она снова встанет. Испуганная девушка, которая прибыла сюда, превратилась в кого-то другого.
— Я думаю… У меня тоже есть чувства, — шепчет она в ответ.
— Ты понимаешь?
— Я не хотела убегать, но видеть Джиану было слишком. Я провела всю свою жизнь, думая, что я кто-та другая. Теперь я не знаю, кто я такая.
Я нежно целую ее в висок.
— Ты моя Харлоу.
Она поднимает голову, чтобы посмотреть на меня. Она тяжело дышит, и я чувствую биение органа за ее грудной клеткой.
Закрыв глаза, я прижимаюсь губами к ее губам. Неважно, насколько это глупо и чертовски эгоистично. Я хочу ее. Она нужна мне. Я больше ни секунды не могу провести в этом доме без нее.
Поцелуй легкий, как перышко, нежное, извиняющееся прикосновение. Мы впитываем друг друга, и между нами нет ничего, кроме заряженного воздуха. Провожу кончиком языка по ее нижней губе, она смягчается и позволяет мне войти.
Это самый нежный поцелуй в моей жизни, и из-за него я вполне могу сгореть заживо, если остальные узнают, чем мы здесь занимались. Я не могу найти в себе сил для беспокойства. Я рискую понести наказание.
Ничто не имеет значения, кроме ощущения ее дыхания, переплетающегося с моим, вливающего саму суть наших существ в один хаотичный, предопределенный узел. Целовать ее — самая большая ошибка в моей жизни.
Она собирается развязать войну в этой семье. Я знаю это. Я ринусь в бой, ослепленный и бесстрашный. Я буду бороться с единственной семьей, которая у меня когда-либо была, если это потребуется, чтобы уйти с ней.
Когда мы отстраняемся, никто из нас долго не произносит ни слова, пока звуки спора снизу не нарушают оцепенение.
— Я должен пойти и сообщить им, что ты проснулась. — Я вздыхаю, убирая волосы с ее лица. — Отдыхай, Златовласка.
Она мгновенно засыпает. Запуская пальцы в ее мягкие каштановые локоны, я перебираю слои, боясь того, что найду. На левой стороне ее макушки заметная залысина.
Она неровная и болезненная, кожа головы покраснела там, где со временем она выдирала целые пряди волос. Тяжело сглотнув, я приглаживаю ее оставшиеся волосы обратно.
Черт.
Это такой беспорядок.
Она не шевелится, когда я выбираюсь из кровати и спускаюсь обратно вниз. Я слышу, как остальные в кабинете Хантера снова ссорятся. Кажется, мы катимся от одной катастрофы к другой.
На кухне все еще беспорядок после пьяной драки Тео на прошлой неделе. Никто из нас не остановился, чтобы принять душ или поспать, не говоря уже о том, чтобы прибраться. У меня такое чувство, что я жил на острие бритвы.
Пока я наношу последние штрихи на поднос с бутербродами, чтобы все могли поесть, на кухне раздаются шаги. Энцо молча крадет один и отходит, чтобы понюхать свою еду за барной стойкой.
— Перекус? — Спрашиваю я Хантера.
Он качает головой, ставя чайник, чтобы приготовить еще одну очень большую порцию чая. Достав новую кружку, он прислоняется к столешнице и опускает голову на руки.
— В чем дело? — спрашиваю я.
Энцо роняет сэндвич, кажется, у него пропал аппетит.
— Пока нас не было, в штаб-квартиру доставили еще одно письмо.
Войдя в комнату, Тео неловко медлит. Это всего лишь второй раз, когда я вижу его в этом доме с тех пор, как вернулся домой.
— Это была записка с предупреждением, — добавляет он, заправляя очки в локоны. — Доставлена вместе с тремя отрубленными пальцами.
— Что за черт? — Восклицаю я.
Хантер захлопывает дверцу холодильника, доставая молоко.
— Анализ ДНК показал совпадение. Фелисити Тейт. Адрес неизвестен, и о пропаже не сообщалось. За эти годы она несколько раз попадала в больницу с передозировкой наркотиков.
— О чем, черт возьми, думает этот псих? — Энцо трет лицо. — Это не соответствует его образу жизни. Серийные убийцы не нарушают своих правил.
— Что говорилось в записке? — Я перевожу взгляд с одного на другого.
Достав свой телефон, Тео протягивает его мне, чтобы я прочитал. Я чувствую, что меня сейчас вырвет, когда я просматриваю корявый почерк.
Чем дольше ты будешь скрывать ее от меня, тем больше будет смертей.
Ты принадлежишь своей семье.
Терпение — это дар Божий.
У тебя очень мало времени.
— Что это? — Я хмуро смотрю на строки случайных чисел. — Координаты?
— Мы послали Хадсона и Кейда проверить это. — Хантер поправляет свой новый слуховой аппарат. — Они уехали несколько часов назад.
— У меня плохое предчувствие по этому поводу, — жалуется Энцо, доставая таблетки от головной боли. — Этот ублюдок насмехается над нами.
— Пусть играет в свои дурацкие игры. Харлоу останется здесь, и мы собираемся повесить его на чертовой петле, когда найдем.
Прихватив бутылку воды, я медленно выхожу из кухни. Все они смотрят в пространство, поедая приготовленные мной сэндвичи. Это начало. По крайней мере, они больше не бросают на меня убийственные взгляды.
— Харлоу проснулась, — объявляю я.
Их взгляды устремляются на меня, в них читается что-то среднее между возбуждением и трепетом.
— Она что-нибудь говорила? — Спрашивает Хантер.
Отбрасывая воспоминание о ее сладких губах на моих, я пожимаю плечами.
— Не особо. Она сейчас снова заснула.
Он выходит из комнаты, не сказав больше ни слова. Тео смотрит ему вслед, пока Энцо колеблется. Если он прикусит губу еще сильнее, из нее пойдет кровь.
— Она захочет тебя увидеть.
Энцо выглядит пораженным.
— Я не хочу.… Я не могу. Мы сделали это с ней.
— Просто поднимись туда, Энц. Обо всем остальном побеспокоишься завтра. Я чувствую то же самое, но прямо сейчас мы нужны ей больше, чем наше чувство вины.
Сдержанно кивнув, Энцо следует по стопам своего лучшего друга. Я остаюсь с болтуном, который в раздумье пялится на свои потрепанные конверсы.
— Ты поднимаешься? — спросил я.
— Я-я? — Тео заикается. — О, я так не думаю.
— Да ладно тебе, чувак. Ты ведь здесь, не так ли?
— Я не уверен, почему.
— Потому что… это твой дом.
— Мне нужно идти. — Тео пропускает мои слова мимо ушей. — Кейд и Хадсон скоро позвонят, чтобы узнать, как дела. Скажи Харлоу… скажи ей... — Он тяжело вздыхает. — Забудь об этом.
Я кладу руку на его поникшее плечо. Призрак, который бродит по этому дому, так часто остается невысказанным, существуя только в пустом пространстве, которое она оставила позади. Никто не чувствует это так остро, как Тео.
— Тебе позволено хотеть чего-то большего, — прямо говорю я. — Не важно, что голос в твоей голове кричит, что ты не должен. Алисса хотела бы, чтобы ты нашел немного счастья.
— Что, если… мы этого не заслуживаем? — беспокоится он.
— Мы этого не заслуживаем. — Я отступаю, указывая наверх. — Но, несмотря ни на что, мы — это все, что у нее есть. Я не брошу ее, как это сделал весь мир.
Сую несколько бутылок воды в его пустые руки, хватаю его фланелевую рубашку и тащу наверх. В комнате Харлоу куча ожидающих щенков вызывает смех.
Энцо свернулся калачиком в воронке, которую я оставил позади, одной рукой, похожей на дерево, прижимает Харлоу к груди. Он... на самом деле храпит.
  
— Он спит? — Я тихо смеюсь.
Хантер развалился в кресле рядом с кроватью, закинув босые ноги на матрас. Он смотрит на капельницу.
— Потерял сознание в тот момент, когда его голова коснулась подушки.