Дороги мертвецов (ЛП)

— Будешь завтракать, Златовласка?
Лейтон ставит передо мной миску и высыпает в нее несколько золотистых гроздей из ярко-желтой коробки.
— Что... ах, что это? — спрашиваю я.
Улыбка Лейтона угасает.
— А? Хлопья?
— После госпитализации она на строгой диете, — сурово вставляет Хантер. — Протеиновые коктейли для набора веса и только легкие продукты. Только не твое слащавое дерьмо.
  
Лейтон закатывает глаза.
— Никто не хочет пить это безвкусное дерьмо. Дай девушке немного пожить.
Уставившись в глубину миски, я наблюдаю, как он наливает молоко и кладет серебряную ложечку. Миссис Майклс однажды принесла мне молоко, когда я помогала убираться после особенно грязной ночи.
Это был единственный раз, когда она была хоть немного добра ко мне. Я думаю, она почувствовала облегчение, что у нее была компания в темные часы после завершения ритуала. Когда я поскользнулась на луже мочи, она вскоре снова вышла из себя.
— Какие у тебя планы на сегодня, Ли? — Хантер застегивает воротник и добавляет шелковый галстук. — Я ухожу в офис, если ты не против показаться на работе.
Лейтон с отвращением морщит нос.
— Еще слишком рано для слова на букву "р". Я возобновляю свой марафон "Анатомия Страсти” (прим.: сериал про врачей).
— Великолепно. Звучит действительно продуктивно.
— Кто-то же должен извлечь максимум пользы из этой модной подписки, за которую ты платишь. Это нелегко, но я возьму на себя это бремя.
Хантер ловит мой взгляд, когда встает и разглаживает брюки, слегка хмурясь. В панике я делаю глоток, чтобы отвлечься.
У меня чуть глаза не закатываются. Это безумие. Я никогда не пробовала ничего подобного.
— Хорошо? — Лейтон ухмыляется.
— Это так... так...
Я пожимаю плечами, не в силах объяснить вкус чего-то другого, кроме самой элементарной пищи для поддержания жизни. Внимание Лейтона приковано к моим губам, когда я беру очередную ложку.
— Заметка для себя. Девушке нравятся кукурузные хлопья. Очень интересно.
Я не могу не улыбнуться выходкам Лейтона.
— Я ухожу, — прерывает нас Хантер. — Через час у меня совещание по разведке. — Он бросает на меня взгляд, от которого у меня пропадает аппетит. — Мы поговорим позже.
Я прижимаю ноющую руку к груди, молча кивая. Лейтон бросает на Хантера кислый взгляд, прежде чем насыпать хлопьев в свою тарелку.
— Ты портишь веселье. Иди поиграй в страшного секретного агента. Я хорошо позабочусь о Харлоу. — Голос Лейтона легкий и дразнящий. — Я уверен, мы сможем найти себе занятие по душе.
Я не могу сдержать писка от шока, когда Хантер проносится через кухню. Он хватает Лейтона за рубашку и прижимает его к холодильнику с низким яростным шипением.
— Держи свои руки при себе или найди другое жилье. Харлоу под моей защитой. Ей не нужно, чтобы ты портил то немногое, что у неё осталось от её жалкой жизни.
Лейтон с силой отталкивает его.
— Не прикасайся ко мне. Я не ребенок. Я знаю, как себя вести.
— Правда? Ты мог бы меня одурачить.
— Пошел ты, Хант.
Охваченные яростью, они выглядят готовыми убить друг друга. Мне хочется нырнуть под ближайший стол и спрятаться от противостояния.
По мере того, как слова Хантера доходят до меня, гнев сменяет мое беспокойство. Каким-то образом, где-то, я нахожу в себе силы выдавить яростное предложение.
— Моя жизнь не жалкая.
Хантер бросает на меня косой взгляд.
— Конечно, это не так. — Лейтон вырывается, с сердитым видом отряхивая свою помятую одежду.
— Это то, что ты думаешь обо мне? — Спрашиваю я со слезами на глазах.
Переводя взгляд с нас обоих, Хантер, похоже, не знает, что сказать. Я впервые вижу его неуверенным в себе. Оставив его отплевываться, я слезаю со стула и выхожу, не оглядываясь.
Ни один из них не следует за мной.
Стыд давит на меня, как свинец.
Если это то, что Хантер думает обо мне, я не хочу быть рядом с ним. Я бы заползла обратно в свою клетку, если бы могла в этот момент. В этой адской пустоши я знаю правила и ожидания.
Я могу играть в эту игру, и играть в нее хорошо.
Это место… это слишком.
Я хочу, чтобы моя жизнь была грандиозной. Больше, чем весь мир и все до единого чудовища в нем. Но убийственный аргумент Хантера… Он прав.
Я никогда не стану более чем жалким человеком, каким меня сделали мои родители. Сломанная кукла, обреченная на нечто большее, чем последний вкус забвения в аду.
Тот, кто будет достоин, найдет искупление.
Встань на колени и молись, Харлоу.
Молись, чтобы Господь простил тебя.
Убегая, ничего не видя, я падаю в обморок в темном углу. Молитвы уже инстинктивно слетают с моего языка. Мои пальцы сжимаются вместе, когда я пытаюсь встать на колени, несмотря на свои травмы.
Я повторяю свои молитвы о прощении четыре раза. Точно так, как меня учили, урок, выкованный в карающем огне дьявола. Эти слова выжжены на самой ткани моего расколотого разума.
Но этого всё равно мало.
Этого никогда не будет достаточно.
  
ГЛАВА 9
 
ЭНЦО
После очередного изматывающего забега я замечаю Хантера, выезжающего со двора. Его лицо непроницаемо, когда он срывается с места на кабриолете Mercedes. Моя усталая попытка помахать ему остаётся без ответа. Превосходно.
Он, как правило, не пользуется этой машиной зимой. У нас есть фирменный внедорожник для прохладной погоды, а кабриолет — скорее игрушка для удовлетворения его внутреннего адреналинового пристрастия. Ограничения скорости обычно его не останавливают.
Мой телефон вибрирует в кармане, когда я захожу в дом.
Бруклин: Только что видела, как ты бежал. Поговори со мной, здоровяк.
Энцо: У меня кое-что на уме. Позвоню тебе позже.
Бруклин: Тебе лучше сделать это. Не заставляй меня приходить туда.
Убирая телефон, я прохожу мимо кухни, мне нужно принять душ, прежде чем разбираться с поведением Лейтона. Под распылителем я устанавливаю температуру на холодную.
Этому трюку я научился за эти годы. Я почти не спал с тех пор, как Харлоу приехала к нам домой. Ее присутствие заставляет меня быть в состоянии повышенной готовности к любым потенциальным угрозам, даже когда я должен спать.
В уединении моего душа она всплывает в моих мыслях. Эта миниатюрная фурия, не выходит из моих мыслей в данный момент. Ее кристально чистые, невинные глаза и маленькие изгибы ее тела.
Мне должно быть чертовски стыдно, когда я обхватываю свой член рукой. Опустив голову под струю, я быстро накачиваю его. Все, о чем я могу думать, — это то, как она чуть раньше сжала мое запястье.
Она такая маленькая и хрупкая, даже для двадцати с лишним лет. Я бы сломал ее, если бы прикоснулся к ней. Но это не мешает мне фантазировать о мире, в котором я мог бы пересечь разделяющую нас профессиональную границу.
Когда я издаю стон освобождения, я умываюсь и выхожу из душа. Чувство вины скручивает меня изнутри. Последнее, что нужно Харлоу, это чтобы я испортил ей жизнь. Она и так сталкивается с достаточным количеством дерьма.
Проведя рукой по мокрым волосам, я снимаю рабочую одежду и надеваю пару рваных черных джинсов и простую футболку. Хантер может сегодня позаботиться о Сэйбер один; с меня хватит его отвратительного настроения.
Мой приоритет — Харлоу. Я не оставлю ее одну в мире, о котором она ничего не знает. К черту правила. Кто-то должен присматривать за ней. Почему это не должен быть я? Я умею вести себя профессионально.
Тихонько постучав в дверь ее спальни, я заглядываю внутрь. Ее кровать аккуратно заправлена и пуста. Она все еще была в душе, когда я ушел на пробежку.
  
Спустившись вниз, я обнаруживаю, что Лейтон суетится на кухне. Он моет пустые миски, ругаясь про себя, керамика гремит, когда ее разбрасывают.
— Ты убираешься? — Говорю я, не веря своим глазам.
Он бросает на меня свирепый взгляд.