Дороги мертвецов (ЛП)

Она прикусывает нижнюю губу.
— Подумываю о стрижке.
Медленно продвигаясь в комнату, я останавливаюсь позади нее. Я чувствую жар ее тела в крошечном промежутке, между нами. Еще шаг, и ее маленькая, дерзкая попка оказалась бы прижатой прямо ко мне.
Черт возьми, Энцо. Я не могу думать о подобном дерьме рядом с ней. Она уязвима и невинна. Я должен защищать ее, а не пускать по ней слюни, как гребаный пес.
  
— Док подумал, что это было бы хорошей идеей.
— Мы можем договориться о стрижке. Но для протокола: мне нравятся твои волосы.
Прохромав мимо меня, Харлоу возвращается к своей больничной койке и хватает светло-голубую толстовку, оставленную для нее. Она ослабляет перевязь, удерживающую ее сломанную руку, пытаясь перекинуть ее через голову.
— Иди сюда. — Я подхожу, хватая в охапку ткань. — Позволь мне помочь. Просунь сюда голову, вот так.
Когда ее голова просовывается в дыру, на ее губах появляется тень улыбки. Она позволяет мне натянуть толстовку на ее маленькое тело, и я хватаю перевязь, снова надевая ей на голову.
— Спасибо тебе, — тихо говорит она, вправляя сломанную руку на место. — Похоже, мне на какое-то время понадобится помощь.
— Нет ничего плохого в том, чтобы попросить о помощи. Ты готова?
— Я… Думаю, да.
Даже в позаимствованных спортивных штанах, которые обтягивают ее ноги, она выглядит лучше, когда снимает больничный халат. Свободная футболка с V-образным вырезом под толстовкой подчеркивает ключицы и намек на шрам на груди.
Я не указываю на это. Последнее, чего я хочу, — это смущать ее, а ей не обязательно знать о фотографиях. Мы кое-что отняли у нее, кое-что невосполнимое. Ее выбор. Если бы я мог убрать эти шрамы, я бы это сделал.
Харлоу садится на кровать, уставившись на свои ноги. Я понимаю, что она беззвучно плачет. Ее плечи сотрясаются при каждом всхлипе. Пара черных конверсов без шнурков ждет ее на линолеуме.
— В чем дело? — спрашиваю я.
— Я не знаю, как это делается, — шепчет она.
Приходит осознание. Я борюсь с желанием обнять ее и крепко прижать к себе. В ее взгляде есть определенный огонь, и я не могу дождаться, когда она это поймет.
— Сюда, позволь мне.
Опускаясь перед ней на одно колено, я надеваю конверс поверх бинтов, и свободно завязываю шнурки.
Она с любопытством наблюдает, ее яркие глаза анализируют каждое движение. Мне приходится заставить себя отвести взгляд, когда она прикусывает розовую нижнюю губу.
— Спасибо, Энцо. Не мог бы ты как-нибудь показать мне еще раз? Если тебя это не затруднит.
От ее мягкой просьбы у меня по спине бегут мурашки. Я киваю, поднимаясь во весь рост. Поколебавшись мгновение, ее крошечная ладошка скользит в мою протянутую руку.
— Все приготовила? Ты готова?
Харлоу быстро кивает.
— Мне нечего взять с собой.
— Тогда давай двигаться. Держись меня и ни с кем не разговаривай, кроме меня и Хантера. Поняла?
Она сглатывает, прежде чем кивнуть. Ее страх ранит меня до глубины души. Не в силах остановиться, я обнаруживаю, что своими мозолистыми пальцами приподнимаю ее подбородок так, что ее аквамариновые глаза встречаются с моими.
На меня смотрят широкие, испуганные бесконечные синие глубины океана. Ее радужки переливаются едва заметными оттенками бледно-зеленого, но меня поражает пламя мужества.
— С тобой все будет в порядке.
— Не думаю... Я имею в виду… Не уверена, какого это. — Харлоу снова закусывает губу. — Знать, что ты в порядке или безопасности.
— Тогда позволь мне показать тебе.
Проклиная себя, я не могу взять свои слова обратно. Я действительно не хочу этого, когда самая красивая улыбка кривит ее губы, озаренные хрупкой надеждой только для меня.
Ее рука сжимает мою.
— Показывай дорогу.
Господи, блядь, я идиот. Хантер говорит мне не привязываться. Он мало что знает, но уже слишком поздно. Она у меня под кожей.
Это может означать только одно.
Неприятности.
  
ГЛАВА 6
 
ХАРЛОУ
Держа свою руку в крепкой хватке Энцо, я получаю огромный бумажный пакет, полный лекарств и инструкций. Слова медсестры захлестывают меня, но Энцо кивает, выслушивая все это, и берет у меня сумку.
Я рада, что хоть один из нас способен уделять этому внимание.
Все, на чем я могу сосредоточиться, — это мое поверхностное дыхание.
Выйдя в зону ожидания, я замечаю знакомое лицо, вытянутое в расстроенных линиях, когда он смотрит в свой телефон. Хантер элегантно одет в другой костюм, его волосы собраны в аккуратный пучок, а борода недавно подстрижена.
Он поднимает голову, когда мы входим, его глаза прищуриваются при виде моей руки, все еще крепко сжатой в руке Энцо. В панике я пытаюсь высвободиться. Мои щеки пылают, и я понятия не имею почему.
Эти мужчины так сбивают с толку. Энцо усиливает хватку, бросая на меня предупреждающий взгляд, который прекращает мои тщетные попытки вырваться из его хватки.
— Я действительно ненавижу больницы, — мрачно заявляет Хантер. — Давайте убираться отсюда к черту и никогда не возвращаться.
Энцо кивает.
— Машина припаркована внизу.
Меня подводят к странной металлической двери в стене. Хантер нажимает на что-то, и я в шоке разеваю рот, когда стена со звоном раскалывается надвое.
Кусочки металла раздвигаются, открывая небольшую комнату, встроенную прямо в стену. На мой взгляд, это очень похоже на другую камеру. Мои глаза закрываются, когда я снова начинаю паниковать.
— Харлоу? Ты в порядке?
Я удивлена, обнаружив, что Хантер смотрит на меня сверху вниз, когда мои глаза приоткрываются. На его лице мелькает беспокойство, прежде чем оно исчезает.
— Я туда не полезу, — выдавливаю я.
— В лифт? Он безопасный.
— Я не собираюсь залазить.
Его ноздри раздуваются, и он уходит, открывая другую дверь сбоку. За ней обнаруживается металлическая лестница, ведущая вниз. Мы начинаем спускаться по лестнице в ледяной тишине.
Когда у Хантера звонит телефон, он отвечает отрывистым приветствием. Мне жаль того, кто на том конце провода. Внезапно он поднимает руку, призывая Энцо остановиться у него за спиной.
Я врезаюсь прямо в спину Энцо, чуть не теряя равновесие на лестнице. Его сильная, похожая на хобот рука обвивается вокруг моей талии, прежде чем я успеваю упасть, и ставит меня на ноги.
— Осторожнее, — с улыбкой замечает он.
Прежде чем я успеваю поблагодарить его, Хантер красочно ругается.
— Черт возьми. Ты, должно быть, издеваешься надо мной.
— Что там? — Энцо тут же спрашивает.
Слушая настойчивый голос на другом конце провода, я ловлю себя на том, что теряю контроль. Простое ругательство пробуждает что-то внутри меня, что я не могу подавить.
Это еще одно забытое воспоминание, окутанное болью и страданиями. Темнота подвала окутывает меня, как грозовая туча, пробирая до костей знакомым запахом крови.
Мы здесь не используем это слово, Кристи.
Лежи спокойно, или я перережу тебе горло.
Вот хорошая девочка.
Мой разум заполнен изображением пастора Майклса, прижимающего обнаженное тело Кристи к полу ее клетки. Он вырезал священные знаки у нее на животе, пока она безудержно рыдала.
Я и забыла, с какой силой она причитала. Она была моложе остальных и менее способна выдержать пытку. Ее крики оглушают меня, когда я прижимаюсь к стене лестничной клетки.
— Черт! — Энцо ругается, его руки опускаются мне на плечи. — Давай, Харлоу. Останься со мной.
Я отталкиваю его руки с тихим криком, не в силах справиться с ощущением того, что кто-то прикасается ко мне.
— Что происходит? — рявкает Хантер.
  
— На что это похоже, идиот?
— Разберись с ней. У нас внизу проблемы.
Слова Хантера зажигают что-то внутри меня. Вспышка гнева вспыхивает и прожигает мой разум. Ухватившись за мощную эмоцию, я использую ее, чтобы вытащить себя из темноты.