Мотылек

– Все шутишь. – Мрачно ответил коп.
– Нисколько. – Пожав плечами, я отвернулась, возобновив подъем по лестнице.
– Ты сказала, что информаторы обнаружили тело Никси Фармер в два тридцать ночи. – Он поравнялся со мной, поднимаясь по ступенькам. – Подробно тебе все расписали. Получается, твои «гоблины», находились непосредственно на месте преступления, и на земле, именно их отпечатки ботинок. Знаешь, какой напрашивается вывод?
  
Что им, блядь, пора учится ходить по воздуху.
– Что они не единственные, кто ошивался рядом с телом, а следы обуви, мог оставить любой, кому это было интересно.
– А, так они местные.
Угадал, но твою догадливость я не стану хвалить.
– Ошиваться, не значит, быть местным. – Равнодушно протянула я. – Ты забыл, мои информаторы повсюду.
– Да-да. – Проворчал он. – Но, почему они сразу не вызвали полицию? Или, точнее, почему, как только ты получила информацию, не отправила патрульных в Брентвуд?
На то у парней было две причины: они дико испугались, и потому что не в их привычке связываться с копами. Что касается меня… я не виновата, что «Маркер» так поздно рассказал мне о теле Никси. Я же не могу контролировать правильность исполнения работы своего информера. Как смог, так сообщил.
– Но, вам же сообщили о теле, верно?
– А до этого, сколько она пролежала на улице? – его тон выражал недовольство, будто я поступила бесчеловечно по отношению к жертве.
– Кончай с обвинениями, Адамс. О смерти девушки, я узнала после полудня. – Пусть думает, что угодно, но узнай я раньше, то позвонила бы в полицию, а так меня не в чем винить. Другое дело, будь девушка жива, а я проигнорируй ее спасение. – Что насчет точного времени смерти Никси?
– Ориентировочно в два ночи.
За полчаса до того, как ее обнаружил «Маркер» с друзьями. У убийцы было тысяча восемьсот секунд, чтобы смыться. Черт, да, я уверена, пока информер с парнями изумлялись находке, ублюдок преспокойно ужинал, хихикая над каким-нибудь долбаным ситкомом. 17
Поднявшись на третий этаж, я глянула на Адамса. Он же не думает, что я захочу продолжить разговор у себя дома? Нет-нет. У меня уже голова идет кругом от мыслей и предположений – кто это был и за что он укокошил бедняжку. Я хочу, наконец-то, принять душ, залезть под одеяло и отдохнуть. На сегодня с меня хватит приключений, как и компании копа. Наверное, он первый мужчина, от которого я так быстро устаю.
– Я должен поговорить с твоими информаторами. – Пробормотал он, когда мы подошли к дверям моей квартиры. Я усмехнулась. С дуба рухнул что ли? Это же равноценно предательству. За «Маркером» и так тянется череда мелких нарушений, и разговор с копом, заметно ударит по его репутации. Не хочу, чтобы потом, у него были проблемы на районе. Лучше я сама все выясню и если ситуация примет экстренный оборот, сообщу Адамсу. – Они были на месте преступления, спустя полчаса после убийства. – Не унимался он, пока я отпирала замок. – Черт, да твои «гоблины» могли кого-то увидеть. Я просто хочу знать все, что они видели или слышали. Не больше.
– Тебе напомнить, как я получаю наводку от информаторов? – вытащив из замка ключи, я убрала их в карман штанов. – Односторонняя связь, Адамс. Я их ни разу не видела вживую.
– Зачем ты мне лжешь? – коп сузил глаза, всеми фибрами выдавая полнейшее недоверие. Плевать. Мне главное, чтобы «Маркер» не светился перед придурком и тогда, все будет в порядке. – Я, ведь могу и сам на них выйти, ты это понимаешь? – ледяным тоном произнес он, давая понять, что не шутит. Ублюдок перекопает всю планету, но найдет их. – И поэтому даю шанс пойти мне на встречу. Не думаю, что тебе или кому-то из твоих питомцев понравится, узнать меня плохим.
ГЛАВА 11 
По венам рванул адреналин, а вместе с ним и гнев.
Fils de pute arrogant. Высокомерный сукин сын.
Ненавижу чванливых козлов с их «комплексом бога». Думают, раз у них есть значок, так они пупы всего мира? Уверены, что им все должны, обязаны и перед ними должны преклоняться. Эти говнюки, забывают о человечности, наслаждаясь властью и силой. Еще бы в нужное русло ее направляли. Но, нет. Зачем? Нам удобнее угрожать, запугивать и смешивать с дерьмом.
Будь мы наедине, в комнате с полной звукоизоляцией, я бы с удовольствием выпотрошила уебка, как свинью и смотрела, как он истекает кровью. Размозжила ему череп. Сломала все кости. Отрубила конечности, а потом всю эту груду никчемного мяса оставила бы на помойке, чтобы на него мочились бродяжные псы и спившиеся бездомные. Я бы устроила ему «собачий кайф» его же кишками, только за то, что открыл свою поганую пасть и посмел угрожать моему информеру. Да, за «Маркера», я его голыми руками разорву. Парню и так не сладко приходится и единственный взрослый, кто его защищает – это я.
… но все это было только в голове. Внешне, я оставалась равнодушной к словам Адамса. Как бы пристально он не вглядывался в мои глаза, он не заметил и тени взбешенной Мегеры. Уж в этом я могу контролировать лицо. Да, бывает, я срываюсь, но сейчас речь зашла об информаторе, а это уже повод включать хладнокровность. Говнюк должен быть стопроцентно уверен, что я никогда не встречалась с «Маркером».
– Спокойной ночи, детектив. – Войдя внутрь, я собиралась захлопнуть дверь перед его носом, но уродец пресек мой жест, удержав ее ладонью.
– Не хочешь говорить о своих информаторах?
Я не хочу ничего связанного с тобой. Зато есть одно огромное желание, вести расследование в одиночку.
– Я устала и хочу спать. – Я снова попыталась закрыть дверь, и опять тщетно.
– Тогда, поговорим о тебе, – он со всей серьезностью посмотрел на меня и в его потемневшем взгляде, я увидела то, что вызвало в моем теле неожиданную дрожь. Нет, это вовсе не связано с вожделением или яростью… это было волнение со всполохами зарождающейся паники. Откуда, черт возьми, это чувство? – Рен Жизель Гроссо. – Адамс прищурился. – Твое произношение. Черт, оно идеальное. Может, потому что твои родители французы и родом из Сен-Пьер?
… уважаемые пассажиры «Вашингтон Сити», у нашего самолета отказали все двигатели, но, пожалуйста, не создавайте панику. Наденьте кислородные маски, приведите кресла в вертикальное положение и читайте молитву. Через несколько минут, наш металлолом приземлится где-то в дебрях Тихого океана. Спасибо, что пользуетесь нашими авиалиниями…
Слова Адамса парализовали меня. Дрожь в теле, переросла в лихорадку, со всеми вытекающими ощущениями – меня бросало то в жар, то в холодный пот. Я была потрясена тем, с какой легкостью, этот кусок дерьма нашел на меня подлинную информацию. Каким, блядь, образом он надыбал то, что было скрыто программой по защите свидетелей? У него там – что, друзья закадычные сидят, или коп дал взятку, чтобы заиметь мое личное дело? Нельзя, чтобы кто-то из соседей услышал обо мне. Из жильцов, я ни с кем не общаюсь, кроме Ника, но хватит и одного человека, чтобы превратить мою новую жизнь в дерьмо.
Ухватив ублюдка за воротник свитера, и втащив его в квартиру, я захлопнула дверь, грубо пихнув копа в живот, так что тот впечатался спиной в хлипкое полотно. Вцепившись ему в горло, я усилила хватку на глотке. На лице Адамса отразилось изумление, но оно быстро исчезло. Его взгляд полыхнул всеми оттенками возбуждения. Так ты не против насилия, гандон? Поэтому не пытаешься меня оттолкнуть?
– Продолжай. – Приторно-сладко, протянула я. – Я хочу послушать, что ты обо мне знаешь.
  
– В 1990 году твои родители переехали из Сен-Пьера в Миссисипи. Работали не покладая рук, и, скопив приличную сумму, открыли свою кондитерскую. Бизнес рос, как на дрожжах, так что через шесть лет, они перебрались в Вашингтон. А в 1998 году, родилась ты. – Под ладонью, его кадык напрягся, когда он сглотнул. – Ты была очень прилежной ученицей. Окончила школу и с успехом поступила в Колумбийский университет на факультет журналистики. Еще и со стипендией.