Мотылек

Сбросил. Отлично.
– Поклонник? – голос копа раздался у меня за спиной.
– Ничего особенного. – Видала я в гробу таких поклонников. Мне и без этого хватает извращенцев, а тут телефонный дрочила нарисовался. – У тебя есть с собой «Зиплок»? – вечно забываю брать с собой пакеты для улик. У меня руки чесались прибрать мусор и отправить его на анализ.
– Не думаю, что это принадлежит убийце. – Адамс присоединился ко мне, доставая из кармана «Зиплок» и ручку. – Презерватив давно использовали, а окурки, и вовсе скоро разваляться.
  
– Слушай, я ничуть не пытаюсь подорвать профессионализм криминалистической группы, но они могли бы взять это на анализ. Чем черт не шутит?
– С тем же успехом, можно было отсюда собрать весь мусор и притащить его в лабораторию. Ты хоть что-то знаешь о сборе улик?
А вот недалекой меня не надо считать. Помимо журналистики, я увлекаюсь криминальными историями и знаю, как обстоит процесс. Основной упор криминалисты делают на само место преступления и подчищают все, что там есть, но дальше, они могут допустить халатность и закрыть глаза на другие вещи.
– Ты сам сказал, что криминалисты могли что-то пропустить. – Я ткнула пальцем на находку. – Вот.
– Гребаный ад. – Проворчал Адамс, гуськом подступив поближе к находке. Подцепив острием ручки презерватив, он осторожно засунул его в «Зиплок». – В нем даже ДНК нет. Я вообще сомневаюсь, что убийца настолько туп, чтобы разбрасываться своими резинками.
– Бла-бла-бла, – свободной рукой, я вытащила из сумки упаковку салфеток. – Тебе подавай полный мешок спермы, да? – коп бросил на меня хмурый взгляд. – В любом случае, это не испортит расследование. – Зажав зубами фонарик, я выдернула из пачки белый квадратик.
– Что за мания тащить всякую хрень в рот? – буркнул коп, вытянув у меня изо рта фонарь. Я сглотнула. Это не у меня мания, а у него, забирать то, что у меня во рту.
– Да? Говоря твоими словами, язык, который ты мне засунул в рот, тоже хрень.
– Откуда тебе знать, если ты не помнишь? – он протянул мне второй пакет для улик.
Когда-нибудь, мое терпение лопнет, и я сошью из его кожи себе выходное платье.
Адамс подсвечивал, пока я с осторожностью собирала окурки. Хмммм… марка на фильтре «305’s». Очень дешевые сигареты, не больше 5-6 долларов за пачку. Такие обычно приобретают малообеспеченные американцы. Придется пересмотреть всех, кто курит это дерьмо.
Собрав все необходимое и не разгибаясь, я вышла из-под лестницы. Поясницу окатила тупая боль. Агхр, то же самое, я чувствую, когда долго работаю за компьютером. Бывает, и по девять часов сижу безвылазно, пока не закончу статью, а потом мучаюсь спазмами.
– Почему ты стала журналистом, а не детективом? У тебя неплохо получается исследовать.
Ммм, теперь он изменил свое мнение? Быстро же.
– Потому что бумажной работы у вас больше, чем у нас. – Я двинулась к стене с трещиной. На хрен здесь эти тряпки? Дом в непригодном состоянии. Его надо ремонтировать, а не держать, как раритет. – Это в боевиках, полицейский бегает по улице, отстреливая преступников, после чего напивается до поросячьего визга, а на утро просыпается с длинноногой красавицей, которая не против второго раунда с «плохим мальчиком». На самом деле, все не так.
– Насчет бумажной работы, ты права. – Адамс встал сбоку от меня. – Что до остального. Я, конечно, не напивался, но проснулся с одной такой красоткой.
Я перевела луч света на физиономию копа. Он поморщился, сощурив глаза.
– Вас в академии не учили, что за треп, можно лишиться языка?
– Это первое, о чем нас предупредили. – Адамс улыбнулся. Я скривилась.
– Le con.
– Кем на этот раз ты меня назвала?
– Кретином. – И это еще мягко сказано. Вернув свет на трещину, я подошла еще ближе. Оказалось, что помимо тканевых затычек, тут было что-то, что выделялось из общей картины. При первом взгляде, я не заострила внимание, но теперь вижу, что вещица была воткнута сюда не случайно. Либо ее здесь оставили, просто ради прикола, либо… потому что она улика. – У тебя есть еще пакет?
– Что еще ты нашла?
А он, похоже, был заинтересован созерцанием моей задницы, вместо того, чтобы изучать помещение. Вот из-за таких, как вы, из-за пофигизма, преступники остаются на свободе, а жертв становится больше.
– Ты не видишь? На что это похоже? – когда я повернулась к копу, тот опустил брови, уставившись на торчащий козырек бейсболки. С выделяющимися на черной ткани, пятнами и частично стертой нашивкой. Из уцелевших остались только две заглавные буквы – «В» и «Н» – По-моему, это кровь.
ГЛАВА 10
Переступив порог своей квартиры, я сразу же набрала номер «Маркера», чтобы сообщить – у его друга проблемы и большие. В непосредственной близости от места убийства Никси, кто-то спрятал окровавленную бейсболку, а когда Адамс озвучил недостающие буквы, я была стопроцентно уверена, что она принадлежит «Снаффу»… о чем не сообщила копу. Во-первых, нет уверенности, что именно он задушил Никси. Парнишка совсем не тянет на «Бостонского душителя». 14 Ну, не увидела я в нем ни единого намека на больные наклонности. Я много с кем пересекалась и часто сталкивалась с пришибленными на всю голову. И даже нарывалась на таких, которые рьяно скрывали свои фантазии. Но, есть в них что-то такое, отчего моя интуиция встает на дыбы. Вспоминая мальчишку, у меня даже в заднице не зудит от предчувствия, чего уж говорить о худшем. А во-вторых, если допустить мысль, что он все же убийца, полиция и без меня на него выйдет, как только проведут лабораторные исследования. Частички кожи, волос, дадут им имя владельца. Я могу всего лишь ускорить процесс его задержания, но… стоит ли? Веских доказательств, кроме пятен крови, мне не достаточно. Я хочу знать наверняка, что она принадлежит Никси, вот тогда можно забыть о сочувствии и отправить молодое мясо за решетку. Так что у «Снаффа» есть семьдесят два часа, чтобы хорошенько обдумать свои дальнейшие действия. Либо он сам сдается и дает чистосердечные признания, либо пускается в бега. Я пока подожду, и не буду торопиться выкладывать его имя Адамсу, а там посмотрим, что из этого получиться.
Мда, с каких пор я стала защитницей преступников? С самого детства, родители объясняли мне, что такое хорошо и плохо. Плохо, это когда дяди делают другим больно. Хорошо, это когда дяди ничего не делают. Плохо, это когда взрослые дяди трогают тебя там, где не должны. Хорошо, это когда они трогают только своих жен. Плохо, это когда скрываешь от полиции предполагаемого убийцу. Хорошо, когда сдаешь его властям. Я же законопослушная американка и обязана исполнить свой гражданский долг, отправив мальчика в тюрьму, а значит, не должна говорить с «Маркером». Они же друзья, а если я предупрежу информатора, то у «Снаффа» появится фора, а я превращусь в соучастницу.
Сбросив звонок, я отчасти была рада, что «Маркер» так и не поднял трубку. Если перезвонит, не стану упоминать найденную улику, а расспрошу, встречался ли «Снафф» с Никси. В каких они были отношениях… если были. Может, они ссорились или любитель бейсбола вел себя, как-то странно или выказывал ревность по поводу бой-френдов Фармер. Мне нужно хоть что-то, чтобы понять мотив убийства и причастность «Снаффа».
Убрав мобильник в карман спортивных штанов, я шагнула в кухню. Что-то я проголодалась. Сегодня мой рацион составляла порция картошки фри и сладости. Если родители узнают, как хреново я питаюсь, они меня повесят… или закормят досмерти. Стоило мне съехать из отчего дома и выйти замуж, как пришлось научиться готовить, а уж после развода, я и вовсе забыла, каково это стоять у плиты или что такое книга домашних рецептов.
  
Открыв холодильник, я присвистнула. Временами, я чувствую себя киношным детективом, который редко появляется дома, а пока его нет, пища цветет и пахнет. Вот и у меня тот же бардак на полках. Из скудного набора продуктов, сыр уже заплесневел, а недоеденная лазанья из полуфабриката, местами покрылась плесенью. Надо бы избавиться от вкусняшки, пока в один прекрасный день, у меня в холодильнике не завелся живой скунс.