Мотылек

Коп пробормотал, что-то вроде – до чего несносная женщина.
– Откуда у тебя фальшивые документы частного детектива?
– Оно такое же фальшивое, как и моя грудь. – Хм… песок, смешанный с землей. И на ней рисовались четкие следы мужских ботинок. Черт бы побрала «Маркера» и его долбаных дружков. Не могли смазать их, чтобы не привлекать внимание?
– Я заметил. – Он свесил руки с колен. – Могу я взглянуть?
  
– Нет. – Выпрямившись, я прошла дальше. На траве, виднелись черные точки. Капельки крови, высохшей на солнце. Когда убийца вырезал на животе Никси букву, то добивался не четкости линий, а глубины. Думаю, на это была причина. Мне бы посмотреть вживую, я бы тогда могла предположить, в каком ублюдок находился состоянии. Но, главное, он сделал это, когда жертва была еще жива. Получается, уже после он ее задушил. Почему? Хотел насладиться ее муками?
– А если я арестую тебя за подделку документов? В курсе, какой срок тебе грозит?
Естественно, раз я добровольно пошла на риск. Но, документы у меня высшего качества и чтобы выяснить их подлинность, им придется попотеть. Все-таки, их делал профи, а не занюханный стажер-любитель.
– От пяти до двадцати лет. – Пробубнила я, с конфетой во рту. – А если судья окажется редкостным мудаком, то и сотню впишет. – Снова вытащив леденец, я усмехнулась копу. – И что? Сдашь меня или будешь шантажировать?
Адамс встал, сунув руки в карманы джинсов.
– Оба варианта очень соблазнительны.
Я бы шантажировала. Не ради денег, а ради материала. Любой журналист был бы в восторге, оттого, что у него на привязи детектив полиции. Такие информаторы – бесценный подарок.
– Одежду убитой нашли?
– Нет. Вероятнее всего, убийца забрал ее с собой, чтобы избавиться.
Точно. На ней могли остаться следы ДНК, а это бы подорвало всю его работу. Убить и сразу попасться. А вот место… меня смущало то, что оно находится недалеко от дороги, да еще в жилом районе. Не где-то у черта на рогах. Почему убийца решил сделать это здесь? Его же могли поймать с поличным. С другой стороны, в позднее время, на улицах мало гражданских, а патрульные особо не появляются. И какой вывод? Он хорошо знает этот район и был на сто процентов уверен, что его не заметят. Значит, нам нужен мужчина, проживающий в Брентвуде. Мог ли это быть один из ухажеров Никси? Или тайный поклонник, о котором она ничего не знала? Или наоборот, которого отшила? Надо бы пообщаться с ее знакомыми. Попросить «Маркера», чтобы он разузнал, сколько у нее было кавалеров, и как они к ней относились. До банального, Никси мог задушить один из любовников, просто из ревности. Но, буква… что она может означать? Первая буква его имени или ее?
У меня изо рта вытянули леденец… при этом, я неумышленно издала звук, который ни с чем не перепутаешь. Слышала я в порнухах эти причмокивания… но, мне-то, почему это в голову пришло? Что за дебильная ассоциация?
Я недоуменно округлила глаза, пока Адамс поедал взглядом мой рот.
– Полицейские все тщательно обыскали? – когда я облизала губы, чувствуя на языке смесь помады и сладости, коп с силой сжал челюсти. Да, что у тебя за проблемы, чувак? Сделай уже что-нибудь со своим либидо и прекрати смотреть на меня, как удав на кролика. – Неужели, ничего не нашли?
– Если ты про улики, то ничего, кроме крови, предположительно, погибшей и отпечатков обуви. Как минимум, четыре пары. – И он сделал невероятную вещь: сунул в рот леденец. После хрустнул челюстью, разгрызая конфету.
Ладно… это было беспощадно. Я про леденец. А его ничего не смущает? Может, я заразная, а он только что напичкал свой организм моими бактериями.
– Не боишься заразиться?
– Поздновато спрашивать, когда мы уже целовались. – Вытащив палочку от конфеты, он убрал ее в карман куртки.
Переведя взгляд на жилую пятиэтажку, я медленно выпустила воздух из легких. Если он и это будет мне припоминать, то в колонке некрологе появится его имя.
– Дом осматривали? – я двинулась в противоположную сторону. Адамс последовал за мной.
– Хренового же ты мнения о полиции. Конечно же, осматривали. В каждую щель залезли, чуть ли не под микроскопом рассматривали.
Почему он не сделал этого в здании? Или опасность его возбуждает? Хм… а могло ли так случится, что Никси предложила убийце заняться сексом на улице. Типа, экстрим. Если результаты аутопсии подтвердят наличие полового акта, то очень сомневаюсь, что криминалист найдет сперму. Надо быть идиотом, чтобы кончить в намеченную жертву, а потом бояться, что тебя поймают. Нет-нет. Этот так бы не сделал.
Обогнув здание, я чертыхнулась, что душитель выбрал не то место для убийства. Окна располагаются спереди и с торцов, там же, где и пожарная лестница, а за домом, слепая зона. Череда гаражей и ничего больше. Здесь удобно творить злодеяния, но он предпочел совершить преступление на глазах у всех. Почти. Под окнами жильцов, на глазах у соседних домов и пустой улицы.
– О чем размышляешь? – коп шел за мной попятам, держась рядом.
– Почему на улице, а не в подъезде? Или хотя бы не за домом. – Да, господи, он мог утащить Никси за гаражи!
– Потому что убийство было спонтанным. – Адамс пожал плечами. – Неряшливое, как ты выразилась, а значит, первое.
Оттого и незапланированное. Только, когда он захочет освежить ощущения, они будут очень отличаться от предыдущего преступления. Более продуманное, более изощренное. И так с каждым разом, пока его не поймают.
– И никто не слышал, как она сопротивляется. – Протянула я, входя в подъезд. Чеерррт… идеальное место преступления. Первый этаж, слабо освещался флуоресцентными лампами. Порывшись в сумке, я достала фонарик. Без дополнительного света, ни хрена не разберешь. На стенах, помимо облупившейся краски и трещин, красовались злосчастные граффити. Одна из трещин, тянувшая от потолка и до пола, была заткнута то ли тряпками, то ли… не понятно. Хм. Интересный способ реставрации. Бетонный пол пестрил царапинами, будто по нему очень часто катали рояль на коньках. Под моими ботинками что-то хрустело и липло.
– Он мог придушить жертву, чтобы она отключилась. После, заканчивать начатое.
– Не пойму, к чему вырезанная на животе буква? – я подошла к лестнице, направив луч под ступеньки. О, да, здесь, хватит места, чтобы развернуться двоим, если не пятерым.
– Ты разве не знала? Когда убийца оставляет на теле жертвы какой-либо знак, это означает, что она его собственность. Трофей, если хочешь.
И Никси стала первой в его коллекции. Надеюсь, что на этом все закончится.
– Во сколько вы прибыли на место преступления? – пригнувшись, я шагнула под лестницу, присев на корточки. Свет фонарика выцепил кое-что интересное в дальнем углу. Точнее, использованный презерватив и три окурка от сигарет.
– Звонок поступил в десять утра. Какого черта ты там делаешь?
Со смерти Никси и до приезда полиции, прошло примерно семь с половиной часов. Неизвестно, сколько она лежала, до того, как «Маркер» ее увидел. Не думаю, что долго. Надо уточнить у него, была ли кровь еще свежей, когда информер фотографировал Никси. А еще надо дать ему по шее, что повели себя так не аккуратно.
У меня затрезвонил сотовый. Как вовремя. Вытащив орущую хреновину из кармана куртки, я не глядя, нажала на прием, зажав трубку между ухом и плечом.
– Слушаю? – почему криминалисты не взяли на анализ презерватив и окурки? Вдруг, все это принадлежит убийце? Ну, ладно, визуально, кажется, что этому добру уже не первый месяц и все же. – Алло? – ненадолго переключившись на абонента, который к слову, затрахал мариновать меня своим тяжелым дыханием, я мысленно выругалась. – А это ты. Снова будешь сопеть или скажешь хоть слово? – у меня нет времени на всяких говнюков. Надо быстро свернуть разговор. – Хотя, стой, – я изобразила в голосе изумление. – До меня дошло. Ты мастурбируешь, да? Прямо сейчас, сидишь в своей убогой квартирке, в полном одиночестве и душишь член, пытаясь выдавить из себя хоть каплю. Я угадала? – я поймала на себе недоуменный взгляд Адамса. – Ну, и как? Мой голос заставил тебя кончить?