Мотылек

Я скрестила руки на груди.
– Mon chien sale, – едко проворчала я. Грязная псина. – S’astiquer le poireau, se branler. Надеюсь, девочка из Брентвуда восполнила этот пробел? Удовлетворил свои грязные фантазии?
Адамс заскрипел зубами. В глазах полыхало возмущение, смешанное с крайним раздражением.
– Меня не привлекают мертвячки. – Прорычал он. – И хватит ругать меня на французском.
  
Бедняжка. Сложно оценивать противника, когда не понимаешь его.
– Странно, – я сморщилась его мрачной физиономии. – Разве мужчины не кайфуют, когда их партнерша молчит и не шевелится? Это же так возбуждает.
– Только если некрофилов. – С отвращением, скривился коп. – Я предпочитаю живых и желательно, – в глубине его глаз сверкнул дьявольский огонек, – чтобы она скакала на мне. – Его взгляд задержался на моих губах, после опустился к груди.
Я напряглась, ощутив растущее тепло и покалывание в сосках. Перед глазами пронеслась наитупейшая, просто абсурдная картинка, где мускулистое тело копа накрывает меня. Сильные руки, удерживают на месте, а его толстый член входит в меня по самое нутро.
Ca me troue le cul. Охереть! Что за долбаные мысли? Откуда им взяться, когда я киплю от гнева, жаждя выцарапать козлу глаза?
– Ну, так ты расскажешь мне, что знаешь? – Адамс склонил голову набок, а я, сжав переносицу, покачала головой. – Нет? Ты же приехала в Брентвуд по наводке своих информеров, да? Те парни, что с тобой стояли, это они?
Один из них, но тебя это не касается.
– Впервые их вижу. Они, скорее всего местные и им было также любопытно поглазеть, чем вы, мальчики, занимаетесь. Расчлененка, нынче в моде.
Адамс сузил глаза.
– Жертва не была расчленена.
– Знаю.
– Что еще ты знаешь? – я упрямо сжала губы. – Расскажи.
То, что ты озабоченный собственным членом, кретин и до тебя туго доходит, что перед тем, как разговорить девушку, ее надо задобрить и желательно извинениями.
– У ответов, своя цена, Адамс. – Философски заметила я. – Как будешь расплачиваться?
Ииии… нет-нет. Он не спохватился и не упал на колени, искренне моля о прощении. Неа. Губы неандертальца растянулись до самых ушей, будто все золото мира стало его… ну, или я все же согласилась ему отсосать. Самое дерьмовое, что в его гребаных глазах светилось твердое убеждение, что я не лучше тех грязных копов, которые берут плату сексом.
– Свиданием. Пойдешь?
О… бог… мой…
Доктор, немедленно пришейте ему извилины – он отупел!
– Извинений достаточно. – Проворчала я, устав от ожиданий. Я быстрее бы дождалась света в конце тоннеля, нежели чертовых слов – прости, я мудозвон.
– Вот оно что. – Улыбка быстро сошла с его губ. Выражение лица стало суровым, а взгляд холодным. Какая резкая перемена настроения. У копа есть трудности с принятием вины и последствий? – Я не имею привычки, перед кем-либо извиняться. – И сразу тон такой властный, будто передо мной не полицейский, а король. – Но, сегодня я сделаю исключение. Извини за грубость, Фейт. Впредь, этого не повторится. – Я пристальней всмотрелась в его глаза. Чутье подсказывает, что Адамс не только не искренен, но и отплатит мне за мою выходку. У него точно бардак с головой. Я отошла, чтобы держать дистанцию. – А теперь рассказывай, что тебе известно. Ты видела тело?
Я деланно поджала губы.
– А должна была?
– Определенно.
– Ну, не знаю. – Закатив глаза, я цокнула.
– Ломаешься?
– Неужели? – наш идиотский диалог едва ли приведет к значимым результатам.
Адамс протяжно выдохнул.
– Если у тебя есть информация, которая может помочь расследованию, ты обязана ее мне сообщить. – Не так уж у меня и много информации. Описание жертвы и время, когда ее нашли мальчики. Сомневаюсь, что это поможет делу. – Я же извинился, а ты отказываешься говорить. – Я бесстыдно усмехнулась, на что коп грязно чертыхнулся. Подозрительно сощурив глаза, он урезал расстояние между нами на два шага. Я отступила назад, но Адамс снова уменьшил его. – Чего ты добиваешься, Фейт?
Уж точно не давления с его стороны. Натолкнувшись спиной на железные ящики, я застыла. Думает, что загнал меня в угол? Черта с два, я испугаюсь и все ему выложу. Вскинув подбородок, я с вызовом посмотрела на придурка. Что еще ты придумаешь, чтобы меня «запугать»? Прижав ладони к ящикам по обе стороны от моих плеч, коп, непростительно близко наклонился к моему лицу.
– Я хотел поступить, как джентльмен и уступить тебе, первой рассказать обо всем, что знаешь, но ты мне не доверяешь. Думаешь, что получив твои сведения, я поступлю, как мудак и не поделюсь с тобой информацией? – я буднично пожала плечами. А иначе вы не делаете. – Жертва Никси Фармер. Примерно 5,2 фута. 9 Блондинка. Глаза голубые. Под правой грудью, татуировка диснеевского олененка Бэмби. – Его взгляд опустился вниз, но был нацелен не на мои сиськи, а на то, что скрывалось под майкой. Говнюк знает, что у меня тоже есть татуировка и она ничуть не милая, как рисунок погибшей. Встретившись со мной взглядом, Адамс снова опустил их на этот раз на мои губы. – Задушена. На животе, вырезана буква – «F». Твоя очередь.
Все, что я услышала, мне было известно. Есть ли смысл продолжать разговор?
– Ты не узнаешь от меня ничего нового.
– Мне важно понять, как ты осведомлена, Фейт.
Средненько и это расстраивает.
– Ладно. – Он посмотрел мне в глаза. – Два года назад, Фармер окончила школу. Нигде не училась и не работала. Пропала примерно неделю назад, а вчера, около половины третьего утра, была найдена мертвой. Если судить по небрежности преступления, то для убийцы это возможно первый опыт. Скорее всего, найдется много улик, как рядом с телом, так и на самой жертве.
– Значит, тело ты видела. – Адамс кивнул. – А твои информаторы неплохо поработали. Хотел бы я переговорить с ними. Заодно отправить их на анализ ДНК. Ты же не хочешь, чтобы улики, привели к твоим ищейкам?
Судя по тому, как «Маркер» сфотографировал Никси, он подошел слишком близко и точно оставил свои следы. И не только он. «Снафф» там тоже был. Господи, коп не должен добраться до парней.
– Это невозможно.
– Не понял? – коп насупился.
– Информация, которую я получаю для статей, поступает мне через звонки со скрытого номера. – Я снова пожала плечами. – Но, если вдруг случится чудо, и ты выйдешь на них, обязательно познакомь меня. Жуть, как хочу увидеть лица своих соучастников. – Он не поверил мне. Это было заметно.
– Гм. Знаешь, – отступив, Адамс двинулся к своему столу, – я всегда думал, что журналисты охотятся за сплетнями, но не как не играют в детективов. Тебе не обязательно это публиковать. Ваше издательство и так имеет репутацию скандальной прессы.
А ему, откуда знать или он тайный поклонник «КарГолд»?
– Это называется журналистским расследованием, Адамс. – Надев куртку, коп сгреб презервативы, сунув их к себе в карман. И куда это он собрался? – Мы не меньше вас, любим, раскрывать преступления. Но, в отличие от полиции, мы не скрываем правду и не признаем лицемерие.
– Конечно, вы просто переворачиваете ее с ног на голову. – Пробухтел он, доставая ключ-карту.
– И кто в этом виноват? – я выразительно на него посмотрела, мол, вы же, придурки чаще всего в ответе за то, что мы выставляем новости в неправильном свете, потому что это вам не выгодно или у вас задницы горят, потому что не справляетесь с работой. Не то, чтобы я выгораживаю своих коллег, и естественно среди журналистов есть такие, которые пичкают читателей бредом, но шестьдесят процентов статей, пишется с вашей руки. – Чем еще поделишься со мной?
  
– Ммм, тем, о чем ты не знаешь. – Прижав пластик к аппарату, Адамс потянул на себя дверь, жестом предлагая мне выходить. – Это будет интересно.
Что это, черт возьми? Он сводит меня в морг? Разрешит присутствовать на вскрытии тела Фармер даст свободный доступ к личному делу жертвы?