Дон Алехандро и Тайное Убежище (СИ)

Она так сияла, что я не стал говорить, что вторая половина тоже моя, тем более что:
  
— А разве ту половину не передали кому-то, как сделали это с частью семьи Бельмонде?
— Ее незаконно передали, потому что последний Мурильо был жив до недавнего времени, чему есть свидетели — ответила она. — И если даже этого бы не было, то определить, что вы законный наследник, будет легко. Да что я говорю? Дело даже до суда не дойдет. Потому что та часть принадлежит Мибии, а значит, получится, что претендуют на земли короны. Так что любого наследника, кроме вас, посчитают незаконным. — Тут она спохватилась и добавила: — Если вас признают, конечно. Но тут в дело вступит мой папа, и все решится в вашу пользу. Кстати, как вы его собираетесь вытаскивать?
— Есть мысли, — неопределенно ответил я. — Но сначала мы отсыпаемся, отъедаемся и думаем.
Интерлюдия 3 
Охеда внимательно осматривал принесенные ему ломтики. Донос о том, что почти вся гравидийская чародейская верхушка употребляет этот сангреларский корнеплод, казался ему ужасно подозрительным. Сангреларская энергия там не обнаружилась, как не обнаруживались и известные яды, поэтому Охеда все же решил попробовать. Корнеплод был сочным, сладковатым, но неприятно-мучнистым. Есть его было можно, но вот нужно ли? По перечисленным в письме слухам регулярное употребление этого «картофеля» повышало силу обычную, силу чародейскую и силу мужскую. В записке был отражен еще один момент: Карраскилья тоже был замечен за употреблением этого корнеплода. И то, что он не поделился этим фактом с Охедой, косвенно указывало на то, что свойства сангреларского растения если не в точности такие, как указано в записке, то близкие к ним. Для себя Охеда решил остановиться на совсем небольшом кусочке и посмотреть, как он повлияет на организм, не появится ли тяги к постоянному употреблению. На чародейские наркотики легко подсесть, а вот слезть с них — почти невозможно. Очень может быть, что некоторая неадекватность Карраскильи в последнее время связана как раз с тем, что тот ест что попало. Мозги чародея слишком важная вещь, чтобы относиться к ним без должного уважения.
  
А еще Охеде упорно виделся в этом какой-то подвох. Почему информация о свойствах появилась только сейчас, в связи с Алехандро Торрегросой? Слишком много подозрительных странностей вело к нему. Все же поэт, несмотря на молодость, обладал довольно специфическим чувством юмора и мог задумать шалость, касающуюся исключительно чародеев.
Охеда откусил еще кусочек и поморщился. Уверенность в том, что это нужно есть не так, крепла. Он придвинул к себе следующую бумагу, касающуюся дел Обители, после чего все мысли о сангреларском корнеплоде улетучились. Охеда перечитал несколько раз, чтобы понять, у кого не в порядке с головой: у него или составителя этого доклада. Потому что приметы пары, получившей в Обители сразу два благословения, подозрительно напоминали приметы Торрегросы и Болуарте.
Охеда потряс головой и решил проверить сам. Он затребовал портреты обоих подозреваемых в посещении Обители и отправился уже с ними.В конце концов, ему требовалось проветрить голову, да и на то, что задумалось само собой при мысли о том, что это не розыгрыш, благословение бы не помешало. Потому что только при помощи свыше удастся провернуть столь хитрый трюк.
Появление в Обители главы мибийской тайной службы вызвало переполох. Монахи забегали в манере, совершенно несвойственной сану, зато успели предупредить временного главу Ордена. Постоянного-то после исчезновения падре Хавьера не выбрали, потому что официально смерть пока не была установлена. Нет тела — нет факта смерти, так что приходилось выжидать год для новых выборов.
Жалел ли Охеда о безвременно ушедшем главе альварианцев? Вот уж нет, потому что в последние годы падре взял слишком много воли, ведя личную игру и стремясь поставить Церковь над государством. В нынешней ситуации ему это даже могло бы удаться. Падре Эктор — куда более управляемый, хотя Охеда не был уверен, что тот исполнит обещание и передаст бумаги. За прошедшее время кабинет падре Хавьера можно было переложить по камешку и найти все тайники, даже скрытые чарами. От услуг службы Охеды они отказывались под предлогом того, что все тайны Обители должны оставаться в ней и что обыски в таком месте не пройдут незамеченными и вызовут множество слухов.
Падре Эктор к посещению главы Мибийской Тайной службы оказался не просто готов, а готов на высшем уровне: стол в его кабинете ломился от деликатесов, призванных умаслить посетителя, ежели тот пришел в плохом настроении. Но Охеда не исключал, что застал падре за обычной для того трапезой: что прежний глава Обители, что этот умерщвлением плоти не занимались, напротив — радовали ее обильной и вкусной пищей. Во славу Всевышнего, разумеется.
— Сын мой, чем вызван твой визит в нашу скромную Обитель? — благостно спросил падре и жестом отпустил всех сопровождающих.
— Необходимость в Благословении Всевышнего, падре Эктор, — столь же благостно ответил Охеда, но стоило закрыться двери за последним монахом, как тон визитера резко изменился: — Почему не сообщили?
Он пододвинул стул прямо к столу падре и сел, уставившись на собеседника тяжелым немигающим взглядом.
— О чем?
— О Благословениях.
— Мы не посчитали это настолько важным.
— Неужели? У вас когда случилось последнее Благословение в Обители? Если мне не изменяет память, еще при падре Хавьере?
При упоминании предшественника нынешний глава ощутимо напрягся, посчитав слова намеком на свою помощь в ликвидации соперника. Или на то, что им очень недовольны.