Казачий повар. Том 1 (СИ)

— Сами словно звери дикие… — осуждающе покачал головой Григорий.
— Мы с ними сколько лет дружим. Побольше уважения, не абреки какие.
— Не дружили бы мы с ними, и не было бы их вокруг так много, думаешь позволил бы я им своего коня слопать?
— Не горячись. Они нам помогли, и отряд пропустить обещали.
— Нехристи, всё равно. Хорошо хоть, что их старший обещал мне Митькино тело поберечь, пока мы обратно не проедем. А там уже и похороним сами, как положено.
  
Я кивнул и даже похлопал Григория по плечу.
Мы поплелись дальше, надеясь на то, что тунгусы уже ушли и не сторожат нас по кустам. Несмотря на потери, оставалось их еще много, более двух десятков. Вдвоём против такой оравы у нас не было никаких шансов.
В дороге мы почти не разговаривали. Каждый думал о своем. Вокруг слышалось пение птиц, писки каких-то мелких грызунов. Листва весело шуршала от тёплого вечернего ветра.
В конце концов, мы увидели скачущих к нам семерых всадников. По всему было видно, что это наши, казаки. Мы ускорили шаг, устремившись навстречу.
Григорий вздохнул тяжко и посмотрел на меня.
— Позор, конечно, что мы коней потеряли.
Я понимал его страдания. И то, что казаки вели за собой большой завод, мало что меняло. Заводом мы называли табун запасных лошадей. Каждый сдавал туда своих лошадок. Вот только моя семья могла позволить себе пока лишь одного скакуна, да и того уже не стало.
— Кони не напрасно погибли, они нас спасли, — постарался я хоть как-то поддержать Гришу.
Вскоре всадники поравнялись с нами. Я не без радости узнал среди них моего друга Фёдора и нашего фельдшера Артамонова.
— Не много ль чести для нас, на выручку семерых направлять да еще и с доктором? — грустно усмехнулся Григорий.
Фёдор пожал плечами. Ответил за всех фельдшер Артамонов:
— Я сам настоял, что поеду, вдруг раненый имеется. И вас ведь и вправду было трое. Где Митрофан?
— Там же, где и лошади, — сказал я. — Погибли они.
— Буряты напали⁈ — Федор нахмурился и положил руку на рукоять шашки. Я отрицательно качнул головой:
— Тунгусы. С бурятами мы договорились.
— В лагере расскажете, — сказал Артамонов. — Слава Богу, что сами живые. Ну, пойдёмте.
Отряд развернул лошадей, направляясь обратно в сторону казацкого лагеря. Они сбавили темп, а мы пешком пошли рядом с ними. Казаки — не тамплиеры, вдвоём на одной лошади им бы и в голову не пришло сидеть. Такая мысль только на секундочку посетила меня, как человека XXI века. Но если бы я предложил такой вариант, в лучшем случае был бы осмеян.
По пути мы пересказали Артамонову и казакам все наши приключения. Начиная со смерти Митьки, и заканчивая тем, как удаган на два часа забрала меня в свою юрту. Тут уж все, кроме меня, начали посмеиваться, строя разные теории на сей счёт.
Время в дороге шло быстро. Огни лагерных костров ещё не показались, а солнышко уже понемногу опускалось к горизонту.
И вдруг я понял, что лес замолчал. Ветер, конечно, гулял по-прежнему, но шуршащая и пищащая живность словно бы вымерла.
Заметил недоброе не я один. Остальные казаки тоже насторожились. Григорий скинул с плеча штуцер, готовясь встретить опасность. Потом дошло и до Артамонова. Он остановил Гришку, решительно приказав:
— Нет! Бой не принимать! За стремена хватайтесь!
Григорий послушно забросил штуцер за спину, бегом бросился к лошади фельдшера и натурально ухватился руками за стремена. Ноги его при этом земли вовсе не касались.
Секунду я тупил, соображая, но потом последовал его примеру, бросившись к ожидающему меня Федьке. Как только я повис на стремени, мой товарищ послал лошадь вперёд.
Наш отряд галопом рванул вперед. Бой решили не принимать, так как позиция была совсем невыгодная да и врагов слишком много.
Передо мной с какой-то невероятной скоростью замелькал калейдоскоп из земли, холмов, Федькиного сапога и снова земли.
Где-то позади свистели стрелы, разочарованно орали тунгусы. Смертоносный дождь обрушился туда, где мы были всего несколько секунд назад. Хоть и в самый последний момент, но мы все-таки успели избежать расставленной ловушки. И теперь, когда лошади несли нас вперед во весь опор, у пеших врагов уже не было никаких шансов нас настигнуть.
Понимая, что рискую соскользнуть в любой момент, я вцепился в стремя мертвой хваткой. Думал о том, что и Феде сейчас приходится ой-как непросто. Ведь на боку его лошади, полностью нарушая баланс, висело лишних килограмм восемьдесят. Если бы я начал суетиться и дёргаться, конь бы точно завалился, придавив меня насмерть. И скорее всего, покалечив Федю. Руки онемели, кисти свело. Но я крепко сжал зубы, замер и держался изо всех сил.
Прошло минут пять, которые мне показались целой вечностью, прежде чем всадники замедлили ход. Мы с Гришкой почти одновременно отцепились, едва удержавшись на ногах. Я посмотрел на дрожащие руки, а потом на Федьку.
— Спасибо, Федь. И вам, — я кивнул фельдшеру. — Жизнь спасли.
Артамонов только махнул рукой. Он снял фуражку, вытащил из кармана платок и вытер мокрый лоб. Потом тихо сказал:
— Идти можете? Надо в лагерь поскорее.
Мы с Григорием кивнули. Опасность миновала, и мы продолжили путь.
Менее чем через час отряд, наконец-то, добрался на место.
В лагере нас ждали и даже не думали отправляться дальше в поход, не получив известий. Оно и понятно — если бы буряты оказались настроены враждебно, пришлось бы готовиться к бою. Нас встретили тепло и сразу же отвели к штабс-капитану.
Тот сидел у большого костра, на поваленном бревне. Надев тонкие очки, читал журнал. Я разглядел название — «Библиотека для чтения, журнал словесности, наук, художеств, промышленности, новостей и мод». Ишь какой у нас начальник продвинутый! — я хмыкнул про себя с иронией, но вслух ничего, разумеется, не сказал.
Штабс-капитан внимательно выслушал всё, что мы с Григорием рассказали. Когда речь зашла о том, как мойогиры напали на нас на обратном пути, он скривился.
— Ещё чего не хватало. Скажи, казак, могут эти тунгусы снова нам засаду устроить?
Он обращался ко мне уже как к специалисту по бурятам. Только вот с тунгусами я до сих пор не встречался.
— С одной стороны их не очень много. Менее трех десятков, — с сомнением в голосе сообщил я. — Нападать на вдвое больший отряд казаков — это не просто глупость, а самоубийство…
— А с другой?
— С другой, они ребята лихие. И самое главное — зачастую принимают решения, руководствуясь не здравым смыслом, а тем, что им духи нашептали.
Я думал, штабс-капитан сейчас презрительно фыркнет или засмеётся, но нет — он оставался серьезным и продолжал хмуриться.
— Сладить с такой кучкой дикарей мы, конечно же, сумеем, — сказал он задумчиво. — Но даже, если разменяемся один к десяти, мне такой расклад все равно не нравится. Даже одного-единственного казака не хотелось бы потерять в глупой стычке. Что уж говорить о лошадях, их куда больше поляжет.
— Ну на лошадях-то мы с тунгусами особо и не повоюем, — покачал я головой. — Они понимают, что в чистом поле совсем не имеют шансов, потому если и нападут, то в узком месте. Где побольше бурелома, непролазных зарослей, холмов и оврагов. Там, где мы не сможем воспользоваться преимуществами конницы.
— Молодец, Жданов! Правильно мыслишь, — похвалил меня офицер. — Много таких мест по пути встречали?
— Не сказать, что много, но бывало…
— Ясно. Я подумаю чуть, потом сообщу, что решил. Можешь пока идти отдыхать. Хотя стой. Погоди-ка… — он поднялся на ноги и направился в свою палатку.
Мы с Гришкой переглянулись и остались стоять, ожидая офицера. Прошло несколько минут, прежде чем он вернулся к нам, держа две рюмки в одной руке и бутылку водки в другой.
  
— Помяните сперва друга вашего, — сказал он, протягивая нам рюмки.
Потом разлил водку по рюмкам и кивнул нам. Мы выпили не чокаясь. Водка была с кислинкой, совершенно непривычной для меня. Через мгновение я почувствовал и легкий лимонный аромат.