Темная душа (ЛП)
Я горько смеюсь.
— Ты думаешь, что заявился сюда, чтобы договориться о каком-то совместном графике?
— А ты против? — его голос невыносимо спокоен. — Ты в ярости, но в то же время контролируешь себя. Это говорит о том, что ты взвешиваешь варианты, а не просто устраняешь соперника.
— Может быть, мне просто нравится наблюдать, как ты сам роешь себе могилу. Изольда любит согласие, а ты и не спрашивал.
Крылья Кассиэля слегка шевелятся за его спиной, выдавая неуверенность, скрывающуюся за его академическим фасадом.
— Изольда необыкновенная. Я верю, что тебе известно это так же хорошо, как и мне. Она притягивает нас обоих способами, которые никто из нас до конца не понимает.
— Я прекрасно всё понимаю, — поправляю я его. — Она моя. Конец истории.
— И всё же, она приняла мои прикосновения, даже насладилась ими и пошла дальше. Если бы она действительно была против моего эксперимента, я сомневаюсь, что она упала бы на колени, — он подходит ближе, его небесный аромат смешивается с ароматом Изольды так, что у меня начинают чесаться клыки. — Она впервые ощущает свободу. Исследование — это естественно.
Я сжимаю кулаки, подавляя желание перегрызть ему глотку.
— Ты понятия не имеешь, с чем играешь, ангелок. Речь идет не только о сексе или экспериментах. В Изольде есть вещи, которых ты не понимаешь.
— Тогда просвети меня, — бросает он вызов, разводя руками. — Что делает её такой особенной, что и падшего ангела, и того, кем ты на самом деле являешься, тянет к ней?
Этот вопрос повис между нами, опасный в своей прямоте. Он более проницателен, чем я думал.
— Что заставляет тебя думать, что я не тот, за кого себя выдаю? — возражаю я, осторожно уклоняясь от его вопроса.
— Твоя энергетическая характеристика сложна. Многоуровневая. Может, я и новопреставленный, но у меня сохранились определённые представления, — его глаза слегка прищуриваются. — Ты не просто вампир, не так ли?
Я смеюсь, нарочито небрежно.
— И ты спрашиваешь не просто из академического любопытства.
— Верно, — соглашается он. — Я чувствую, что меня тянет защитить её. Быть рядом с ней. Это инстинктивное, почти первобытное чувство. Для человека, который всю свою жизнь наблюдал за происходящим со стороны, эти порывы непреодолимы.
Несмотря ни на что, я прекрасно понимаю, что он имеет в виду. Я почувствовал то же самое в тот момент, когда увидел Изольду через магическое зеркало, наблюдая, как она оживлённо разговаривает со своим братом, рассказывая ему о своём дне. Что-то в ней взывало к самой глубокой, первобытной части меня.
— Мы не собираемся быть друзьями, — решительно заявляю я, скрещивая руки на груди. — Но и убивать тебя я тоже не собираюсь. Пока нет.
— Справедливо. Так что же нам остаётся?
— Нам остаётся ждать, что Изольда сама сделает свой выбор.
Он кивает.
— Если ты причинишь ей боль…
— Я не стану, — перебивает он. — Я физически не в состоянии причинить ей вред.
Сама эта мысль вызывает во мне беспокойство.
Я изучаю его, признавая правоту его слов. Что бы ни привлекало его в Изольде, оно так же сильно, как и то, что привлекает меня. Разница в том, что я понимаю, что происходит. Он всё ещё блуждает во тьме, руководствуясь только инстинктом.
Я делаю шаг назад и захлопываю дверь у него перед носом. Я больше не могу смотреть на него, зная, что рот Изольды обхватывает его член раньше, чем мой.
Но одно я могу абсолютно гарантировать. Он не лишит её девственности. Если он хотя бы попытается это сделать, я убью его. Это моя честь. Всё это, чёрт возьми, моё.
Глава 24. ИЗОЛЬДА
Открыв глаза, я смотрю в потолок.
День третий.
Три дня я пробыла вне замка и на сковородке, которая называется Серебряными Вратами. Три дня я понятия не имела почему.
Три дня я притворялась тем, кем на самом деле не являюсь.
За три дня я переспала не с одним парнем, а с двумя на глазах у призрака.
Три дня надо мной издевались и из-за меня дрались.
Три дня нерегулярного приёма пищи, что выводит меня из себя и вызывает чувство голода.
Три грёбаных дня.
Тяжело вздохнув, я отбрасываю зачарованное одеяло и раздражённо спрыгиваю на пол. Поднимаясь, я оглядываюсь и вижу Уильяма, стоящего у зеркала.
— Доброе утро, — рявкаю я.
Он приподнимает призрачную бровь.
— Плохая ночь?
— Отвали. Ты не хуже меня знаешь, какое это дерьмовое шоу.
— Можно и так сказать. Ты — очень желанное создание.
— Ты говоришь так, будто тебя это не удивляет.
— Это не так. Только не после того, что ты мне рассказала. Эти существа, должно быть, что-то чувствуют в тебе.
— Ну, они могут чувствовать всё, что им заблагорассудится. Мне нужно знать. Сегодня перед занятиями я собираюсь в запретную секцию. После, чёрт возьми, как небольшого перекуса.
— Хорошо.
— Эти и всё? Хорошо?
— Что ты хочешь, чтобы я сказал?
— Не знаю. Что-нибудь полезное и ободряющее.
— Я рассказал тебе всё, что знал. Ты очень сердита сегодня утром.
— Ошибаешься, я голодна.
— Тогда иди поешь, — он прищуривает глаза и поджимает губы. — Я бы предложил, но ты же знаешь. Не могу.
Мы смотрим друг на друга несколько долгих секунд.
— Прости, что я такая угрюмая, — говорю я наконец. — Всё это меня достаёт.
— Понимаю.
— Ты слишком добр, что позволил мне так легко отделаться.
— Не совсем. Обо мне никогда не говорили, что я добрый.
— Значит, ты не был добр ко мне?
— Я учится в Серебряных Вратах не просто так, Изольда. Как ты думаешь, здесь рады добрым, великодушным существам?
— Значит, ты был крутым парнем, это ты хотел сказать?
— Ну, я бы не сказал, что убил кого-то из-за женщины…
— Не напоминай мне, — застонала я.
— Я могу рассказать тебе об этом ещё раз, но, честно говоря, это тебе не поможет.
— Пропусти третью ступеньку, вторая дверь направо, Страж, — загибаю я пальцы.
— В значительной степени это итог.
— Ты выражаешься не так, будто жил сто лет назад.
— Я приспосабливаюсь. Это моя черта.
— О, хорошо, — медленно говорю я. — Я начинаю кое-что узнавать о тебе. Хамелеон… не многие существа обладают такой способностью.
Он медленно улыбается, и это довольно сексуально.
Чёрт возьми! Почему я сейчас пускаю слюни из-за призрака?
— Нет? — надавила я. — Ты не собираешься мне рассказывать?
— Пока нет. Ты не работала ради получения знаний.
— Верно. Вижу, это подлая черта.
— Похоже, тебе она нравятся.
Я на мгновение задумываюсь над этим. Он не ошибается.
— Я собираюсь в душ.
Он слегка кланяется, и я прохожу мимо него, удивляясь, почему меня больше не беспокоит, что он подглядывает за моими недавними сексуальными похождениями.
Закрыв за собой дверь, я включаю душ и сбрасываю тонкие бретельки ночной рубашки с плеч. Она соскальзывает на пол, и мои соски сжимаются, когда температура в комнате падает, несмотря на горячий душ.
Слегка повернув голову в сторону, я бормочу:
— Нравится то, что ты видишь?
Он отвечает не сразу, заставляя меня обернуться, чтобы убедиться, что он действительно здесь.
Он здесь, его призрачная фигура мерцает на пороге ванной, его глаза с нескрываемым голодом скользят по моему обнажённому телу.
— Может, я и мёртв, но я не слепой, — наконец произносит Уильям, и его голос звучит глубже, чем обычно. — Ты великолепна, Изольда.
Я не прикрываюсь, чувствуя себя на удивление комфортно под его призрачным взглядом.
— Ты довольно смел для человека, который утверждает, что он из более джентльменской эпохи.
— Начало 1900-х годов было не таким ханжеским, как можно было бы подумать из учебников истории, — отвечает он с лукавой улыбкой. — Кроме того, смерть, как правило, избавляет от притворства.
Пар окутывает меня, когда я встаю под душ, позволяя горячей воде струиться по моей коже. Я закрываю глаза, пытаясь разобраться в путанице эмоций и желаний, которые захлестнули мою жизнь с момента прибытия в Серебряные Врата.