Овладей мной (ЛП)

Я не только предал своего брата, но и приказал убить его.
Проходит несколько минут, прежде чем мысль доходит до меня, и суровая реальность того, что я только что сделал, возвращается ко мне.
Даже несмотря на то, что Винсент кивнул мне, и я ясно видел, что он достиг своего предела, легче от этого не становится.
После всех пыток, которые он перенес, мой брат знал, что он был единственным верным вариантом.
  
У всех нас есть свои пределы, и Винсент достиг своего.
И все же я выбрал смерть для своего брата.
Неспособный что-либо чувствовать, мой разум проваливается в темную бездну.
Я не слышу, что мне говорят, и мое тело работает на автопилоте, когда меня вытаскивают из комнаты.
Мои глаза не отрываются от Винсента, пока он не исчезает из поля моего зрения.
Меня заталкивают обратно в темную комнату, и я чувствую ладони Эверли на своей челюсти.
Я по-прежнему ничего не слышу.
Она тянет меня вниз, и когда моя задница касается пола, я поднимаю колени и кладу на них предплечья. Моя голова опускается.
Минуты…часы… дни…недели… месяцы…
Может пройти год, а я так ничего и не узнаю.
Застыв в шоке и агонии, мой разум уносится туда, где есть только тишина, которая приходит со смертью.
_______________________________
Мое возвращение в сознание происходит внезапно и мучительно.
Я через многое прошел, и видел всякое дерьмо в своей жизни, но я ни разу не плакал.
До сегодняшнего дня.
Горячие слезы льются из моих глаз, капая на пол.
Я вцепляюсь в свои волосы, и, не в силах смириться с потерей брата, из моей груди вырывается хриплый крик.
— Алек, — плачет Эверли. Она обхватывает мою голову руками и прижимает к своей груди. — Прости меня. Боже. Мне так жаль.
Я убил свою собственную плоть и кровь.
Не говоря больше ни слова, Эверли просто обнимает меня, пока потеря Винсента разрушает меня.
Вырастая в мире Братвы, ты готов к кровавой смерти в юном возрасте. Ты знаешь, что на этом пути потеряешь семью и друзей.
Но все же никакие тренировки не могли подготовить меня к прошедшим месяцам и смерти Винсента.
Я никогда его больше не увижу.
Ему было всего двадцать три.
Как я скажу маме?
— Алек? — шепчет Эверли.
Я не могу ни двигаться, ни говорить. Захваченный вечным горем и чувством вины, я могу только смотреть в лицо тому, что натворил.
Я приказал казнить моего брата.
Я просто не мог позволить Проди убить Эверли. Только не ее. Никогда.
Внезапно раздается звук выстрелов, беспорядочные хлопки эхом разносятся по зданию.
— О, Боже. — Эверли поднимается на ноги, и как только я встаю, она впервые встает передо мной. — Иди в угол. Я прикрою тебя своим телом.
Когда я не делаю, как она говорит, она шипит:
— Черт возьми, Алек. Двигайся!
Как только она прижимает руки к моей груди, чтобы оттолкнуть меня назад, дверь с треском открывается. Она разворачивается и прижимается ко мне спиной, широко раскинув руки.
Она готова принять пулю за меня.
Инстинктивно я отталкиваю ее с дороги, и когда она падает на пол, Дарио открывает по нам огонь.
Я чувствую, как пуля пробивает мое бедро, а другая попадает в живот. Мое тело отбрасывает назад, и я врезаюсь в стену. Моя спина объята пламенем, и, опускаясь на землю, и широко расставив ноги, я издаю безумный смешок.
Я иду, Винсент.
— Неееет! — кричит Эверли, звук наполнен агонией и отчаянием.
Она спешит ко мне и бросается мне на грудь.
— Нет. Не умирай. Пожалуйста, Алек. Я не смогу жить без тебя, — бессвязно бормочет она, ее руки обвиваются вокруг моей шеи, угрожая задушить ту маленькую жизнь, которая еще осталась в моем теле.
Раздаются новые выстрелы, и Дарио замертво падает на пол, ему снесло половину лица.
Папа.
Не знаю, откуда у меня берутся силы, но я отталкиваю Эверли и, с трудом поднявшись на ноги, обхватываю ее за плечи, чтобы опереться на нее и держать рядом.
— Нам нужно двигаться, — приказываю я.
Моя девушка обхватывает рукой мою поясницу, чтобы помочь мне двигаться, осторожно, чтобы не задеть порванную кожу. Когда мы подходим к двери, и я собираюсь сказать ей, чтобы она взяла пистолет Дарио, я вижу своего отца, спешащего по коридору.
Он смотрит мне в глаза и ускоряет шаг, лая:
— Идем. Быстрее!
Я не ожидал теплого воссоединения. Мой отец не такой человек.
— Где Винсент? — спрашивает он напряженным голосом.
Я могу только покачать головой, прислонившись к Эверли, чтобы быстрее хромать.
Взгляд папы останавливается на ней, и прежде чем он успевает спросить, кто она, я говорю:
— Она идет со мной.
— Босс. У нас Проди на заднем дворе, — кричит Григорий, заместитель моего отца, из коридора.
Папа забывает об Эверли, разворачивается и бежит к Григорию.
— Давай поторопимся, — говорю я Эверли, и когда мы проходим мимо тел людей Проди, я испытываю чувство удовлетворения от того, что они мертвы.
— Твой отец пришел, Алек, — шепчет моя девочка с огромным облегчением, отчего ее голос становится хриплым. — Мы спасены!
Я притягиваю ее ближе к себе, и вместе мы находим выход из склада, который был нашей тюрьмой на протяжении недель… месяцев.
Я не узнаю, как долго мы были пленниками Проди, пока не поговорю с отцом.
Папа приехал.
Если бы только он пришел раньше.
От потери крови у меня начинается сильное головокружение, и Эверли изо всех сил пытается удержать меня на ногах, пока тащит к ближайшему внедорожнику.
— Алеку нужно в больницу. В него стреляли! — кричит она кому-то.
Я не могу держать голову, и начинаю то приходить в сознание, то снова терять его.
По крайней мере, Эверли будет жить.
Сильные руки хватают меня, и я оказываюсь на заднем сиденье внедорожника. Проходит всего несколько секунд, прежде чем я чувствую, как руки Эверли надавливают на пулевую рану на моем бедре.
— Нам нужно спешить, — кричит она, отчаяние в ее голосе становится все сильнее.
Я все еще слышу выстрелы, и не могу сказать, сколько времени мы ждем, пока внедорожник не качается из-за мужчин, забирающихся в машину.
— Александр, — рявкает папа.
Годы тренировки заставили меня поднять голову.
— Не смей, блять, умирать, — приказывает он.
— Да, сэр, — бормочу я невнятно.
Григорий садится за руль, заводит двигатель и везет нас прочь от адской дыры, где я потерял своего брата и обрел всепоглощающую любовь.
Я понятия не имею, где мы находимся, когда папа рявкает:
— Останови машину.
Григорий съезжает на обочину, и снова у меня перед глазами все расплывается от потери слишком большого количества крови.
— Алек! — Кричит Эверли, возвращая меня к реальности. Она хватает меня за руку, но это длится всего секунду, прежде чем ее отрывают от меня.
— Нет! — Используя последние силы, я открываю дверь и, пошатываясь, выхожу из внедорожника. — Стой! — Мои глаза фокусируются на папе, когда он толкает Эверли в поле. — Папа! — Кричу я, но мой голос слишком слаб, чтобы докричаться до него.
Тело подводит меня, и когда я падаю на колени, три выстрела эхом отдаются в ночи.
Нет-нет-нет-нет!
Весь мой мир рушится, когда я вижу, как пули попадают в Эверли. И я понимаю, что мое здравомыслие лопается.
Последнее, что я вижу, — это как она падает на землю.
Глава 16
Алек
Приходя в себя, я чертовски сбит с толку.
Мое тело словно разорвано на части, и я изо всех сил пытаюсь открыть глаза.
На какое-то блаженное мгновение я не помню, что произошло, когда оглядываю стерильную комнату и вижу Мишу, сидящего в кресле.
Мой лучший друг смотрит на меня, и его лицо мгновенно расплывается в улыбке. Он бросается к двери и, высунувшись в коридор, кричит:
  
— Алек проснулся!
Мои родители и Тиана врываются в больничную палату.