По следам мистера Волка (СИ)

Впрочем, если объявятся, не ровен час, что сотрудничать станут с ними, чтобы истребить оборотней…
А потом наоборот.
И этот круг не замкнётся, пока «твари» не исчезнут с лица земли (или хотя бы благословлённой всеми ветрами Элмары).
В Бонсбёрне было старое тавро, которым пользовались по сей день, так что отличить клеймённого оборотня от «дикого» можно было бы даже на расстоянии.
  
Что Элис и попыталась сделать.
Но — увы — не повезло.
У одной из развалюх она нашла мальчишку и одарила его взглядом таким, будто готова убить.
Ведь едва ли он убийца, а других неклейменных здесь нет.
Вот только мальчишка кинулся на неё сам, будто почуяв угрозу.
Так что теперь ситуация такова: всем очевидно, что Элис ведьма, ведь каким-то образом она нашла щенка.
Так же всем очевидно, что щенок едва ли мог пробраться в бордель и убить шлюху, а потом устроить её в позе погибшей жены Герберта.
Особенно, учитывая, что вся шумиха и все подробности смаковались ещё до его рождения.
— Чёрт, — злится Элис. — Нет, даже не чёрт, дьявол!
Кроули вздыхает.
— Что ж, прошу прощения, — смотрит он на Финча, — это действительно не убийца… Хотя вы и не должны были скрывать щенка! Но… а что насчёт его родителей, не ваш же он?
Людарик щёлкает костяшками пальцев и зевает.
— Его родителей жестоко убила банда из Нортенберга. Как вы можете понять, мистер Кроули, сейчас не самое лучшее время, чтобы выставлять мальчика на витрину. Господа могут пожаловать и сюда. И едва ли они ограничатся им. В Бонсбёрне таким раздолье. А, учитывая последние события, не удивлюсь, если половина города примкнёт и будет всячески помогать. Самосуд — частое явление в последнее время. А вы, мистер Кроули, как заступник Оуэна, сможете убедиться в этом на собственной шкуре.
Кроули тушуется и коротко кивает в ответ.
— Какой же кошмар, бедный малыш… Что ж, это всё шутки фей, — бормочет он уже тише, а волчонок снова обводит всех обеспокоенным взглядом и хватает Элис за руку крепче, словно не она, а он держит её.
— Она… — будто на пробу пробует произнести он и шумно сглатывает, прежде чем продолжить. — Арестуйте её, а не меня!
— Заткнись, маленький…
Людарик смеётся, впрочем, даже это выходит у него мрачно.
— Ладно, господа и… Элис, я пошёл, если ко мне больше нет никаких поручений.
Кроули радуется этому и, опережая всех, начинает частить:
— Нет, все во всём разобрались. Всё уже в порядке. Удачи вам, мистер Даймонд! До свидания. Элис, — оказывается он рядом и берёт её под локоток, — идём, что-то мы задержались. Пока, маленький, — пытается потрепать мальчишку по волосам, но тот уворачивается и смотрит… да, смотрит волком. — Ну, что ж…
Мистер Финч усмехается так, будто произошло ровно то, чего он и ожидал, но затем всё же решает дотянуть саспенса:
— А что будем делать с ведьмой?
Элис холодеет.
Людарик останавливает и, приподняв бровь, усмехается:
— Точно.
— Ничего не точно, — вступается Кроули. — И мы уходим. У Элис, вообще-то, работа есть, она из-за меня здесь задержалась. А её замок ждёт. Вот. Мы просто пойдём, хорошо?
— Элис, что ты умеешь? — игнорируя его, спрашивает Людарик совершенно невозмутимо.
Она передёргивает плечом.
— Ничего особенного. Боль, унимать, например. Чувствовать клеймённых и неклеймённых оборотней.
— И это всё?
— Д-да…
— Не вижу смысла с тобой возиться. Впрочем, может, я и зайду к тебе как-нибудь, — обворожительно, пакостно склабится, — уймёшь мою боль.
Кроули на этом едва не давится воздухом и как-то рефлекторно притягивает Элис к себе, а затем спешит увести её из этого места.
— Каков нахал, — шепчет он ей. — Нахал ведь, да?
Она выдыхает.
— Пронесло, значит? — едва ли зубами не стучит от страха.
— Да, думаю, да. И не устроят же оборотни скандал, правда? Кому сейчас выгоден скандал, тем более у них своих дел хватает, щенка вот прячут. Я, конечно, зная всё, уже не стану ничего говорить об этом. Но они ведь не знают об этом, не знают меня… И пусть только попробуют тебя обвинить! Я пригрожу тогда, что, якобы, проблемы им устрою. Вот так! Так.
Она смеётся, на самом деле прослушав половину по привычке, затем звонко целует его в щёку и спрашивает:
— Что хотите на ужин?
Кроули, вмиг растаяв, расплывается в блаженной улыбке.
— Если честно, очень грибного супа хочется, дорогая Элис. Можно?
— Грибы у меня есть, — она кивает. — Но что нам делать дальше? Если не волки, то кто?
Кроули погружается в мрачные раздумья.
— Посмотрим… Обсудим. Нам нужен какой-то план. Подумать, что могли упустить стражи, не знаю…
— А вы… ты… правда их слышишь? Ну, фей.
Спрашивает так, будто только сейчас задумывается, стоит ли вообще с Джоном иметь дела.
Кроули пожимает плечами.
— Как бы так сказать, — и даже голос его меняется, становится спокойным, приглушённым, без этих… ноток придури, что порой звучат в его речах. — Мне так кажется. Пока ни разу, похоже, действительно поговорить с ними или увидеть их не удалось. Но порой, в особых местах, в нужное время и при должном настрое, они говорят… отголосками моих же чувств. Или вроде того. И я вижу их… как маленькие огоньки перед внутренним взором. Как если посмотришь на свет и отведёшь взгляд. Только вот я ведь не смотрел, они сами появляются.
— А в замке так же? — выгибает бровь Элис, чтобы проверить его.
Ведь если какие-то чувства ему внушает Курт, то…
Едва ли он им с Гербертом помощник.
Но Кроули коротко мотает головой.
— Нет. В замке так… будто я… ну, видимо, — он тяжело вздыхает и доверительно сообщает ей: — Будто я просто чудак, потерявший разум. А ведь я так надеялся… — и на глазах его блестят слёзы.
От волнения, должно быть.
— Ну, успокойтесь, — Элис берёт его за руку, и её пальцы оказываются неожиданно горячими. — Знаете, после того как Айлэнд с его зелёными лугами и легендами о фэйри отделился от Элмары, из-за веры фей стали поднимать на смех. И стало куда меньше чудес, чем было когда-то.
  
Глава 12. Мистер Вулкан на пороге
 
Вернувшись в замок, Герберт едва доходит до дивана в гостиной, на котором и заснул в первый день своего возвращения. Только на этот раз вокруг уже не пыльно, гораздо светлее и прибрано. Отчего по сердцу разливается тепло пополам с болью. Надо же… теперь это место и правда похоже на его дом.
С мыслями об Элис он ложится и прикрывает веки. Спать Герберт не собирается, но чувствует себя слишком разбитым, чтобы хотя бы проверить, не ошибся ли в том, что в замке прислуги сейчас нет. Интересно, если так, то где она?
Гуляет с Кроули?
Отчего-то мысль эта его тревожит, впрочем, не больше чем опасение, что с Элис что-то стряслось.
А Курт? Где этот мальчишка, как он тут был без Герберта?
Эта мысль в свою очередь графа веселит. Он хмыкает, насмехаясь сам над собой.
— Будто ты успел ему чем-то помочь, дурень, — шепчет сам себе, в этот момент гораздо явственнее ощущая, что каким-то образом и правда успел проникнуться им.
Надо бы и Курта признать своим слугой, подумать получше, как решить его проблемы и спокойно оставить в замке…
И на этом Герберт, сам того не замечая, проваливается в сон.
А когда в следующий раз распахивает веки — непонятно, прошёл ли час или двенадцать часов, — совсем рядом оказывается хорошенькая мордашка Элис. Она в серой косынке, из-под которой всё же торчит золотой локон волос. Салатовые глаза живые и внимательные.
Герберт вздрагивает от неожиданности и рывком поднимается на диване.
— Элис? Ты здесь! В смысле, конечно, — трёт он заспанные глаза, — ты здесь… Что такое? Что-то случилось?
  
— Сегодня у вас нет выбора, граф, — отвечает она ласково, но с опаской.
— Что? Какого выбора? — тревожится он, спросонья всё ещё не понимая, что происходит.
— Я ведь не знала! — будто злится она. — Я ведь не знала, господин!