По следам мистера Волка (СИ)

Он ходит по подворотне ещё какое-то время, пытается принюхиваться, не упустить из виду ничего… Но упускать, казалось бы, было нечего.
Тогда Герберт поднимает взгляд на тёмное одинокое окошко.
Интересно, некто, кто дал показания, что якобы видел Герберта на месте преступления в ту ночь, живёт там? Или всё же это был кто-то из соседних домов, или просто прохожие, что так косо смотрели на него в тот вечер?
  
Нет, волчье чутьё подсказывало, что за окошком именно тот, кто ему нужен. И Герберт намерен проверить, обманывает оно его или нет.
Он выходит на улицу, обводит взглядом здания из красного кирпича, и только в этот момент понимает, что забыл условиться с Элис о месте встречи.
***Светлые тона отметаются сразу же. У неё никогда не будет нежно-розового или голубого платья. Даже мечтать об этом глупо! Но они, висящие у витрины, конечно, радуют глаз. А вот руками одежду для леди трогать ей запретили. Это справедливо. Пусть руки у неё и чистые.
О белом, конечно, тем более речи не идёт. Единственное белое, что она будет носить в своей жизни — ночнушка.
Чёрный — тоже нехорошо. Граф Оуэн подумает, что она издевается после неловкого разговора о его жене.
Интересно, какой она была?
Элис фыркает на недоумённый взгляд продавщицы, когда та замечает грязные следы от мужицких сапог, ведущие к странноватой девице в жёлтом платье, ткань которого непрестанно шуршит.
— Милочка, сколько у тебя с собой?
— А? — Элис оборачивается на неё и передёргивает плечом. — Столько, сколько бывший граф мог решить дать своей слуге на платье, в котором она не сможет выполнять большую часть работы. Думаю, пару волков точно будет!
Она с улыбкой достаёт монеты и хлопает глазами. Помимо червяков, крыс и блох на её ладони оказываются…
— Три волка! И целый филин… Видно, это не всё мне.
— Что же… — у продавщицы сверкают глаза. — И не страшно тебе в проклятом замке? Говорят, его даже вредители стороной обходят…
— Правда? — Элис прячет деньги и сосредотачивается на платьях, которые стоят больше двух волков. — Миссис Смит прекрасно себя чувствовала там. К сожалению, у неё не было возможности залатывать большие дыры, но у меня она есть. А вместе с дырами можно закрыть кое-что ещё…
Женщина хмурится от промелькнувшего на мгновение враждебного тона. Элис, как ни в чём не бывало, оборачивается вместе с тремя строгими тёмными платьями из плотной, простой ткани.
На её нежных губах мелькает улыбка:
— Я не должна была обсуждать с вами дела графа Оуэна, ни о чём не думайте, просто делайте свою работу.
Погода мерзкая, ясно, что продаж сегодня не будет, такими темпами аренда перевесит выручку… Женщина кисло приподнимает уголки губ, её морщины становятся выразительнее.
— Конечно, милочка… Как тебя звать?
Элис скрывается в примерочной.
— Мисс Богард. Стану миссис, если буду хорошо работать.
— Да?
— Конечно. Когда граф разбогатеет, например, и наймёт кого-нибудь мне в помощники, этому кому-то придётся обращаться ко мне «миссис».
— Гм… До меня дошёл слух об убийстве приезжей. Говорят, подозревают мистера Оуэна.
— Вы думаете, лучше это? Здесь всё равно никого нет… — она выходит и прохаживается между рядов с одеждой, давая оценить себя в тусклом свете. — Мне не нравятся эти фонарики вот здесь…
— Глупости. Я лишь замечу, милочка, довольно странно, что тебя не волнует положение твоего хозяина. Не боишься стать очередной мёртвой женщиной?
Элис фыркает.
— Если так угодно графу.
— А если он окажется убийцей, и ты узнаешь об этом… Хотя бы сообщишь стражам?
Элис усмехается.
— Конечно нет. Мне кажется… подол длинноват.
И в этот момент над дверью коротко звякает колокольчик, и в помещение входит невысокая круглолицая женщина с собранными в тугой узел, светлыми волосами.
— Ну и погода на улице, — смешно, пискливо чихает она. — Простите. Там такой ветер поднялся! А я за тканью, — суетливо вынимает она из сумочки кошелёк и бросает на продавщицу требовательный нетерпеливый взгляд. — За синей. Я всё-таки определилась с цветом.
Та в ответ закатывает глаза, и Элис удаляется в примерочную. Ей нельзя здесь сидеть битый час, нужно найти графа… Вот только он не сказал, где они должны встретиться, а она была слишком шокирована его предложением.
— Вы снова за своё? — продавщица всплёскивает руками. — Я же говорила, что торгую одеждой. Одеждой, понимаете?
— Где одежда, там и ткань! — упирает она руки в бока. — Я слышала, здесь чудная ткань. Или я ошиблась? — делается она тут же растерянной и несчастной.
— Миссис Джонс… На улице дождь, хотите переждать? — звучит будто сочувственно. — Так сделайте это в другом месте! В булочной Карл может заработать на тех, кто заходит к нему, скрываясь от непогоды… Мне стоило бы хранить на полке что-нибудь для таких случаев…
Роберта Коул лишь несколько месяцев заведует магазинчиком мужа, который уехал на юг Элмары и затерялся там…
От него ни ответа ни привета, видно, рассыпался в прах от солнечных лучей… Чёртов…
Она поджимает губы. Дела идут дурно, она ничего в этом не понимает… Ещё и ходят всякие!
Но миссис Джонс хмурится и спешно прячет деньги обратно в сумочку.
— Если я ошиблась, не стоит грубить, дорогуша. Просто мне рассказали, что здесь произошли перемены и моя подруга приобрела в этом магазине чудесную ткань для сорочки. Но, видимо, меня ввели в заблуждение… Так бы и сказали! Где это видано вообще, чтобы клиентов пытались выставить за дверь?! Поглядите-ка на неё, — ворчит она, подходя ближе, — какая наглость. И платье для девочки не то подобрали, с рукавами что-то не так, я сразу заметила!
— Не втягивайте меня! — отзывается Элис, примеряя последнее платье.
— Клиентов? Какой мне толк от швеи? Вы ведь всё сами, наверное, всё сами… Успокойтесь и идите с миром.
Но она её уже не слушает, а пробирается поближе к примерочной.
— Отчего же не втягивать? За сколько вы берёте здесь платье? Я сошью вам намного лучше и дешевле, чем, — меняется её тон, — в этом ужасном месте. И работаю я недалеко, мой дом находится на углу. Можем хоть прямо сейчас пойти снять с вас мерки, и я приступлю к работе!
— Это прекрасно… — тянет Элис и сдвигает штору. — Но я спешу. Посмотрите на это. Хорошенькое? Вроде впору.
— Да, неплохо… Но всё же в следующий раз заходите ко мне! — Она поправляет на Элис платье так деловито, будто сшила его сама и только сейчас закончила свою работу. — Не видела вас здесь раньше… Вы не местная?
— О нет, не совсем, миссис Джонс, верно? — Элис улыбается. — А на мужчин шьёте?
— Конечно, — энергично кивает она и запинается. — А вы… как вас звать, дорогая?
— Элис Богард. А если… если мне хотелось бы… шить? Вы обучаете своему ремеслу?
В ответ она слегка хмурится, однако в следующую минуту начинает улыбаться весьма дружелюбно.
— Я бы с радостью! Я как раз сейчас одна осталась. Без помощи, имею в виду… Могу взять тебя в ученицы, если хорошо всё пойдёт, стала бы мне помощницей, работала бы на меня. Давай попробуем! Когда я могу тебя ждать? Мои двери всегда открыты. Только после шести я отдыхаю, и по средам не работаю.
— Н-нет, я уже работаю, миссис Джонс. У графа Оуэна. Боюсь, время у меня будет лишь перебежками, но я буду платить за уроки.
Говоря это, она расплачивается и с продавщицей.
— Вот как… Бедняжка, — бормочет она. — Ну, что ж, можно попробовать и так, заходи, как время найдёшь… — и больше Элис не трогает. Вместо этого переводит взгляд на продавщицу. — Ладно, ну а ленты, ленты у вас приобрести можно? Знаю, что можно. Мне бы синие только…
— Откуда знаете-то?
  
Роберта Коул пытается заговорить с Элис о шляпках или плащиках, но та уже спешить выскользнуть из магазина в холодные объятья дождя.
И едва не сталкивается с высоким мужчиной, что, постукивая тонкой тростью об тротуар, проходил мимо.
Он останавливается, окидывая Элис внимательным взглядом, медленно поглаживает тонкими пальцами свою короткую чёрную бородку и начинает улыбаться.