1991 (СИ)

— Хорошо, время дать вам, друзья, отчет. Про Язова вы знаете. Если что, он обещал прикрыть.
— Насколько далеко пойдет маршал?
— Если ввяжемся в драку, то достаточно для обеспечения нашей работы.
Громов нахмурился:
— Нужно ли так рисковать?
Чернышов мягко заметил:
— Нам будут необходимы материальные ресурсы, перестановки внутри соединений и частей, а также официальные приказы по ведомству. Ну и транспорт, в том числе и авиационный.
  
— Особые отделы не начнут совать везде свое жало?
Родионов покачал головой:
— Во-первых, они уже не те. Да и такой кавардак кругом, что они некоторые вещи, если и заметят, но предпочтут промолчать. Да и мы будем следить. И вообще, контрразведку пора взять в свои руки.
— И не только, — Громов налил еще чая и повернулся к Варенникову. — Валентин Иванович, нужно срочно перевести части, подчиненные КГБ обратно в министерство. В частности, 27-ю отдельную мотострелковую бригаду специального назначения из Теплого Стана.
Родионов встрепенулся и добавил:
— И не только их. Нам они скоро самими понадобятся. Полезут наружу всякие, и вот тут как раз спецы нужны, а не солдатики.
— И конфликтовать правой руке с левой не придется.
— Я вас понял, товарищи, обращусь к министру. Думаю, он уговорит Горбачева.
— Даже так?
— Меченый и сам комитета боится.
Макашов усмехнулся:
— Иногда такое впечатление, что он уже всех боится. Продолжим?
— Про Лукьянова вы знаете. Он сейчас занят разработкой юридического прикрытия нашего выступления. Чего вы удивляетесь? Не хунтой же в самом деле нам выходить из тени? И в правительстве, и в ЦК есть люди, что нас поддерживают.
— Например?
— Бакланов Олег Дмитриевич. Целый Секретарь ЦК КПСС!
— Пересекался с ним, — деловито кивнул бывший командующий 40-й армии, — наш человек. И рад, что он поддерживает. За ним промышленники. А это сила.
Макашов блеснул глазами:
— Борис, давно ты политиком стал?
— Учусь. Неплохо было бы еще позвать Егора Кузьмича.
Варенников отрубил:
— Рано. Слишком дури в нем много. Но потенциально он потребуется.
— Товарищи, — решил вступить в разговор Родионов. — Мы планируем под крылом партии в дальнейшем работать?
— Уж дудки! Пусть будут честные выборы. И референдум. Тогда мы получим стопроцентную легитимность.
Макашов искренне удивился:
— Вы планируете с такой прессой и телевидением выиграть выборы?
— Кто нам помешает их поменять? — Варенников осклабился. — Тут меня познакомили с любопытными людьми из МИДа. Они много в Америке работали. Знают, как устроена выборная система. Так что вдобавок к силовому блоку начинаем создать агитационный. Ресурсы, в конце концов, у правительства. А многие там нам симпатизируют. И не нужно никого бросать в застенки. Эти ребята обещали нам перепрофилировать тех, кто согласится.
— И они согласятся?
— Альберт Михайлович, — Варенников улыбнулся, — эти перестройщики же на самом деле не революционеры. Пустозвоны из другого теста сделаны. Чуть нажать и поплывут. Они за места, за популярность держатся. Потому и лезут, чтобы закрепиться у новой власти. Нет там бескорыстных. Мои ребята на многих из них компромат нарыли. Так что будем работать.
— Не сомневаюсь. Но кое-кого посадить бы не мешало.
— Вот тут пусть суд решает.
Макашов был доволен и предложил:
— Тогда перейдем к «Ударным бригадам»?
Громов допил чай и поднял руку:
— У меня есть предложение. Не брать в это дело обычные части. Зачем срочников подставлять? Перестройка сколько лет идет, товарищи военные?
— Да уж пять или шесть.
— Целое поколение на ее идеях выросло, вот их нынче и призывают. С таким материалом работать сложно и надежды на их исполнительность мало. Молокососы они еще!
— Твои предложения?
— Афганцы сейчас организуются. В клубы, советы. Предлагаю там людей вербовать. У меня на примете есть несколько организаторов. Это же своеобразное братство. И многим совсем не нравится, что творится в Союзе. И как отнеслись к нашим десантникам в Вильнюсе.
— Разговаривал?
— Было много матерных слов.
Варенников решал быстро.
— Тогда собирай их! Я подумаю, как их провести через свои структуры.
— Чего проводить, Валентин Иванович? Сначала на сборы, а затем при закрытой части отдельные подразделения. Я у себя уже так начал действовать. Бойцы бывалые, надежные. Человек триста уже набрал.
— Шустрый ты, Альберт Михайлович.
— Так сколько можно ждать. Где, кстати, начинаем?
Чернышов посмотрел на генералов:
— В Прибалтике. Затем Таджикистан. Там нынче горячо.
Глава своеобразного совещания добавил:
— Я пока буду решать вопрос с комитетом. Без него сложно.
— Кандидатура никак появилась?
Все встрепенулись. Противостояние с такой могущественной организацией напрягало. На местные отделы в горячих республиках надежды уже не было. Прямое предательство в Литве и Латвии, саботаж в южных республиках откровенно бесил. Центр же больше отмалчивался. И решать вопрос силой не очень хотелось. Но больно уж много вопросов к товарищам чекистам накопилось.
— Расскажу, когда все решится.
— Ну тогда с Богом!
 Глава 3 
 Узы крови. Таджикистан. Куляб 
Сквозь облака то и дело проглядывало солнце. Оно растопило выпавший ночью снег, обнажив уличную неказистую грязь. Но Мишке было все равно, он торопился. Ему еще нужно было зайти в магазин за свежими лепешками, потом дома его ждала донельзя интересная книга. Их соседи дядя Петя и тетя Рая недавно уехали на север и оставили им свою библиотеку. Миша помнил, как соседка плакала перед отъездом. Так не хотелось ей менять налаженный быт.
— Здесь тепло и свежие фрукты. Что мы там кушать будем? Говорят, в России голод?
Выговаривала она маме, когда они сидели в гостиной на диване. Нахлынувший ворох проблем разом вытеснил остальные заботы. А ведь совсем недавно разговоры были про телевизоры с импортными кинескопами, джинсы для сыновей и перспективы учебы в республике. Отец Мишки работал главным инженером на местной швейной фабрике, и жили они неплохо по здешним раскладам. Двухкомнатная квартира, импортная мебель, хороший заработок. Да и сам пацан в целом жизнью в южной республике доволен. До недавних пор. Для других неприятности начались раньше, для него лишь год назад. Когда в феврале прошлого года на дворе начали шушукаться. Мелькали фразы «Душанбе. Резня. Погром». Затем понемногу начали потихоньку исчезать соседи. Мише посоветовали сразу после школы идти домой и не играть с чужими. В воздухе появилась аура тревоги.
— Ты пойми, Коля, скоро и тут рванет. Ты видел этих кишлоки в темных одеждах? Ходят, шушукаются. Забыл, что за речкой творится?
— У нас же целый полк в городе расположен. Кто посмеет?
— Ну да. В Оше и Карабахе это сильно помогло. Москва далеко, а эти баи уже распределяют кого и куда продать. Они тут ни черта не изменились, Коля. Как не было советской власти, так и не будет никогда!
— Да ты не нагнетай!
С кухни доносились разгоряченные голоса отца и дядя Пети. Отмечали отъезд соседей. Мишка в это время клеил очередную модель танка у себя в комнате, и ему было некогда прислушиваться к разговорам взрослых. Вечно они что-то обсуждают и кого-то ругают. Хотя, как можно перечить самому Генеральному секретарю? Он же висит в школе в центре портретной галереи. Он главный в стране!
  
Но сейчас Мишу нечаянно царапнуло в сердце неясное предчувствие. Впереди около магазина стоит странная на вид толпа. Опять очередь не поделили? Люди машут руками, что-то громко кричат на местном наречии. И одеты они как-то не по городскому. Он таких таджиков в халатах обычно только на рынке видел. Внезапно громко завыла женщина, кто-то заорал от боли, толпа дернулась в сторону подростка, гонясь за людьми в ярких городских одеждах.