1991 (СИ)

— Понимаю, — Варенников еле сдерживал волнение. Убивать уважаемого в армии человека крайне не хотелось.
— Такого плана и придерживайся дальше. По конспирации я вам помогу. У меня есть опытные кадры. Тогда я поехал.
— Можно вопрос, Петр Иванович. Нужен контакт с КГБ. Кого бы вы рекомендовали? У нас большие сомнения на их счет.
— И правильно, у меня такие же. Всякие дела нехорошие за последние годы проявились в ПГУ. Про остальные отделы молчу. Сам видел, что в Литве творится.
  
— Расскажете? Мне нужно знать, на кого опереться.
— Человек мой все доложит и потом покумекаете. Вам вместе в «расстрельном списке» стоять.
Варенников выпучил глаза, Ивашутин соизволил пошутить! Видать, и в самом деле идти некуда.
— Сам доберусь, не провожай, — уже возле дверей разведчик повернулся и с некоторым напряжением спросил. — Что будет с Меченым?
Руководитель заговора только поднял глаза вверх. Разведчик тяжело вздохнул. Докатились. Не так давно он сам напомнил президенту слова, сказанные в его адрес на офицерском собрании капитаном К. Ахаладзе:
«Михаил Сергеевич! Я один из многих, кто беспредельно любил вас. Вы были моим идеалом. Везде и всюду я готов был за вас драть глотку. Но с 1988 года я постепенно ухожу, удаляюсь от вас. И таких становится все больше. У людей, восхищавшихся перестройкой, появилась аллергия на нее».
Вот и у прославленного разведчика так же.
Охотничье хозяйство МО СССР. Подмосковье
Собрались тесной компанией возле камина. Кто-то успел покататься по зимнему лесу и сейчас с удовольствием пил горячий чай. Другие задумчиво курили. В комнату зашел Варенников и спросил:
— Все?
Генерал Родионов оглядел сидящих:
— Ачалов не прибыл.
— После Вильнюса он под пристальным прицелом. Так что пока без него.
Сидящий ближе к камину военный с острым лицом кисло усмехнулся:
— А ведь говорили ему! В итоге его десантники пострадали.
— Потому что он действовал по старинке.
— И что, следовало стрелять в толпу? При журналистах? Это смертный приговор.
Генерал-полковник Громов единственный здесь представлял не министерство обороны. Вообще, его назначение первым заместителем министра внутренних дел СССР было довольно странным. Как будто популярного в широких кругах военачальника и командующего 40-й армии хотели убрать в сторону. Но зато у группы заговорщиков появились связи на стороне. В МВД еще оставалось достаточно незапятнанных сотрудников.
— Тогда начинаем, товарищи военные. Сразу вопрос о главном. Ваше окончательное решение?
Сидящие в большой комнате генералы и полковники переглянулись. На кону судьба страны, и сейчас они будут решать, кому жить, а кому нет. Два военных и один гражданский, непрошедшие проверки уже спят вечным сном. Несчастный случай на охоте, авария. Все было сделано идеально.
Макашов тут же предложил:
— Голосование?
— Хорошо.
Воздержавшихся не было. Все давно обсудили. С личностью, что сейчас у власти, вести переговоры бессмысленно. Это же показали события, что произошли неделю назад. Горбачев был готов сдать всех и все ради собственной власти. Союзников по лагерю, дружественных политиков, верных соратников и генералов. Да и были в истории России прецеденты, когда гвардия меняла ход событий в державе. Или кто-то вовремя использовал «табакерку». Да и получить в перспективе очередной вариант гражданской войны никто не хотел. Так что лучше использовать старый принцип. Не можешь изменить — возглавь!
— Остается принять решение по методу. Полковник?
Начальник временного оперативного штаба полковник Чернышов служил раньше в Афганистане, в известной в узких кругах 22-й бригаде спецназа. Принимал активное участие в создании пограничной зоны «Завеса» по блокированию Афгано-пакистанской границы. И все «боевые группы», как и разведка их «Организации» были завязаны на него.
— Мы остановились на вариантах с самолетом.
— Что именно?
— Авария или с помощью ПЗРК.
Макашов ощерился:
— У вас есть доступ на правительственный аэродром?
— Получим, но для этого нужно время.
Варенников нервно постучал костяшками:
— Его как раз и нет. Придется сбивать.
— Но это…
Чернышов искоса глянул на генералов:
— У нас есть два трофейных Стрингера.
— Предлагаешь оставить американский след?
— Если товарищи из ГРУ помогут.
— Помогут, — кивнул глава заговорщиков.
Он уже успел пообщаться с протеже Ивашутина. Толковый оказался товарищ. Их «частную» инициативу он одобрил сразу. Видимо, бывшим начальником подготовлен. Да и народ в целом в этой конторе служил цельный. Из таких гвозди ковать! Не зря в их «боевых группах» так много парней оттуда. Тем более что в ГРУ зачастую готовят «многостаночников». И у них также задачи многосторонние.
— Тогда все решено? — Громов не любил сантименты.
Варенников выпрямился:
— Удобней был бы первый вариант, но у нас нет времени ждать. Мне из ЦК сообщили, что в Ленинграде планируется большая встреча. Бывший командующим войсками Закавказского военного округа Романов, уже наблюдавший в Тбилиси, к чему приводит «плюрализм мнений», человек, на которого повесили всех собак, за чужую провокацию, поинтересовался:
— И будут там разные личности?
— В том числе твой любимый Эдик, — лицо Романова передернуло.
Шеварднадзе. Министр внутренних дел Грузинской ССР, первый секретарь ЦК компартии Грузинской ССР. Республики, в которой черте что творилось. Как его можно было поставить министром иностранных дел? Этот грузин не был ни исторической личностью, ни дипломатом крупного масштаба. Задумав курс на радикальное сближение с Западом даже ценой очень больших уступок, Горбачев нуждался в человеке, который будет выполнять его линию, его установки. Шеварднадзе был в этом плане крайне удобной фигурой. Во-первых, он не имел собственной позиции по большинству международных проблем, так как никогда не занимался внешней политикой. Но при этом имел определенный управленческий опыт и авторитет в стране как руководитель Грузии. И в-третьих, был известен своим умением подстраиваться под начальство.
Достаточно вспомнить, какие приемы он устраивал Брежневу во время его визитов в Грузию. Так что сдержанностью в любви к начальству Шеварднадзе не отличался. Горбачева это вполне устраивало. Новый Генсек с самого начала показал, что любит лесть и славословие больше позднего Брежнева. Но тот хотя бы часть этого заслужил. Горбачев рассчитывал, что Шеварднадзе не будет вести свою игру, а будет играть по его, Горбачева правилам. Наверное, для такого убеждения имелись некоторые причины. Наверняка у бывшего Ставропольского лидера имелся на грузина некий компромат. Если уж военные получили его не одну папку, то сколько накопала «Контора»? И вот с такими людьми им приходится иметь дело.
— Эту сволочь в первую очередь! Было бы неплохо собрать в самолете всю шоблу.
— Как в анекдоте? — по-солдатски простецки высказался Макашов. Он был в их группе записным «ястребом» — Я вас, блядей, несколько лет собирал!
Сидящие у камина переглянулись.
— Это идея!
— Но как?
Варенников задумался:
— Посоветуюсь с Лукьяновым.
Громов повернулся к главе «Организации»:
— Кто-то еще войдет в состав нашей… хунты.
Макашов блеснул глазами:
— О нашей легализации после поговорим. Сейчас следует наметить ряд силовых акций, и кто их будет осуществлять. И дождемся ли мы санкции гражданских.
  
Он красноречиво уставился на Варенникова. За тем в их группе негласно установилось функция «внешней политики».
Главнокомандующий Сухопутными войсками кивнул: