1991 (СИ)

Зачистка «глубинников» представлялась невозможной еще и потому, что они опирались на силы Старой площади. Последняя использовала их в интригах против своих противников. Вообще, лучше всего понимал чекистов и «разбирался» с ними Иосиф Сталин — он еще в период Гражданской войны от ЦК партии курировал работу спецслужб. И когда в конце 1930-х он затеял «смену элит », то часть кадров не тронул — самых информированных и полезных. Хрущева большинство «глубинников» откровенно ненавидели за то, что тот был малообразован и посягнул на их «касту». Никита отвечал им взаимностью. Сначала через своего друга Серова, а потом через «комсомольца» Александра Шелепина. Первое, что потребовал у него Хрущев на новом посту, чтобы тот пресек его телефонное подслушивание. Оказывается, на протяжении всех пятидесятых годов первого секретаря ЦК и главу Совмина СССР подслушивали слухачи с Лубянки по заданию «глубинников ». И это притом, что во главе КГБ стоял «хрущевец 'Серов, да и других хрущевских кадров на Лубянке было предостаточно. Но 'глубинный КГБ 'оказался сильнее».
  
Противостояние продолжилось.
Клановая борьба в КГБ вообще никогда не прекращалась. Поэтому Брежнев перевел в Москву в 1976 году своего знакомца Цвигуна, чтобы тот стал для него альтернативным источником информации из КГБ. Генсек знал, что чекисты всегда стремились влиять на власть. Комитет никогда не был цельной организацией. Это сообщество делилось на кланы, а самые влиятельные образовывали «глубинный КГБ». Его основу составляли чекисты с довоенным и военным стажем, работавшие на важнейших направлениях в центре'. Именно эти люди на самом деле руководили КГБ, а не его председатели. Они снимали и назначали глав. Например, Александра Шелепина убрали с Лубянки за то, что был виновен в смерти авторитета среди «глубинников» Александра Короткова. В 1967 году «глубинники» помогли Брежневу разгромить «группу Шелепина». За это генсек продвинул в КГБ Юрия Андропова.
Все годы в СССР между партаппаратом и чекистами шла борьба за власть в стране. В итоге выиграли чекисты, которым помог Андропов. Он вышел на связь с «глубинниками» КГБ через Николая Гусева. Они сошлись, когда Андропов был вторым секретарем ЦК КП Карело-Финской ССР, а Гусев возглавлял местный КГБ. В 1951-м Андропов перебрался в Москву, а Гусев в 1960-е работал в Китае под началом «глубинника» Питовранова. Постепенно их желания сблизились.
«Глубинников» больше всего интересовали две страны социалистического содружества: ГДР и Польша. Первая была стратегическим плацдармом для заброски агентов на Запад и линией взаимодействия с кланом Рокфеллеров. А вторая — место для отработки внутренних проблем, поскольку советская и польская элиты были похожи, а также линия для взаимодействия с кланом Ротшильдов. Важнейшее 9-е управление возглавил «глубинник» Сергей Антонов, отдел дезинформации отдали в руки «глубинника» Николая Косова. Знакомый Андропова по Карелии Гусев возглавил «кузницу кадров», а потом отдел диверсий. Питовранову, который не был человеком Андропова, отошла финансовая разведка — «Фирма». Именно через нее уходило золото и валюта на Запад.
Когда был создан так называемый «Римский клуб», через который шло идеологическое воздействие на светскую элиту, и началась подготовка к «разрядке», партаппарат и чекисты работали сообща, но недолго. В 1969 году один из создателей и руководителей «Римского клуба» Аурелио Печчеи писал, что Советский Союз «должен открыть для западной инициативы свои рынки». Этот процесс получил название конвергенции. Ее суть — в процессах, при которых высшие советские круги шли на сближение с Западом, пытаясь балансировать между различными тамошними кланами и играя на противоречиях между ними. В эту игру отлично вписался советский премьер Косыгин, поначалу много занимавшийся внешней политикой. Одним из видимых итогов стало строительство огромного автозавода в Тольятти.
По мере нарастания проблем в СССР цели «партийцев» и чекистов-«глубинников» стали расходиться'. Если партийцы сопротивлялись откровенной вестернизации, то «глубинники» ее одобряли. Внешние разведчики повидали мир и к 1970-м пришли к выводу, что советскую систему надо менять. Так, при Андропове возникло антидиссидентское 5-е управление. Но его создал не он, а «глубинники», чтобы устанавливать через диссидентов связи с Западом. Сначала партийцы пытались подмять «пятку» под себя, поставив туда Александра Кадашева, но уже через два года управление возглавил Филипп Бобков. Через него вербовались диссиденты.
Но слухи о тотальном контроле над богемой и научной интеллигенцией был преувеличены. Они создавались нарочно. Например, о Владимире Высоцком долго говорили, как об актере, преследуемом КГБ. «Преследовали», конечно, имея в виду заполучить его для выступлений перед чекистами. Высоцкого в управлении очень любили, а в Московском он выступал с концертами по нескольку раз в год. Пел что хотел, спокойно выезжал за границу. Но ореол «диссидента» помогал ему создавать образ. Высланы из страны из деятелей нашей культуры был только один А. И. Солженицын. Все уезжали сами, в том числе Галич, Ростропович, Любимов. Наша богема бежала стучать сама. Так зачем было прессовать достойных людей?
Брежнев поставил Андропова на пост главы КГБ за помощь в разгроме «шелепинцев», но приставил к нему своих людей. Кроме Цвигуна, был там еще один «брежневец» — Георгий Цинев. С ним у Брежнева имелась родственная связь: они были женаты на родных сестрах. Сначала Цинев возглавлял военную разведку, потом контрразведку и, наконец, стал замом Андропова. Еще один брежневский «кадр» — Виктор Чебриков. Он пришел в КГБ в 1967 году и должен был также «уравновешивать» Андропова. Но вместо этого, в отличие от Цвигуна, подпал под влияние «глубинников». После смерти Брежнева Чебриков крепко встал во главе с КГБ.
Крючков крепко задумался, с каким кланом сейчас стоит взаимодействовать. Сам он попал на пост Председателя относительно случайно. Перестройку задумал и курировал Чебриков. Глубинников в комитете практические не осталось, но активно действуют их последыши. И раскиданы они везде. Это как на пастбище, можно идти и на ровном месте вляпаться в навозную лепешку. Их интересы зачастую вступают в противоречия с законами и традициями спецслужбы. В какой момент они начали собственную игру? И как он сам смог допустить, чтобы его вовлекли в это дерьмо?
Все последнее десятилетие идет беспрестанное наступление Запада на СССР. Приход к власти лидера консерваторов Рейгана, крайне правая Тэтчер. За ними стоят интересы крупнейших финансовых кругов. В советской системе тем временем шло стремительное «обуржуазивание». Может, и правы сторонники рыночного пути развития? Но тогда они полностью подпадают под власть США. Нет, это недопустимо! ТВ этом случае мы потеряем самостоятельность. Тогда и Комитет станет ненужным. В голове начало покалывать.
Или стоит затаиться и работать внутри системы, выпустив наружу для приличной вывески либеральных политиков? Чтобы нас не боялись и считали, что мы прогнулись? Но нужна команда, время. Возможно, Андропов такое и задумывал, но исполнение подкачало. Именно шеф КГБ, став в 1973 году членом Политбюро, способствовал продвижению таких важных фигур в деле реформирования СССР, как Шеварднадзе, Горбачев и Ельцин. Ни одно назначение на руководящую партийную должность не проходило без согласования с КГБ. Вряд ли маститый Андропов прозевал в бойком ставропольце Горбачеве, которого завербовал еще в 1969 году, тот антисоветский настрой, в каком Михаил Сергеевич как-то в узком кругу откровенно признался: «…затевая перестройку, я изначально рассчитывал на то, что Литва, Латвия и Эстония начнут борьбу за выход из СССР». Виктор Казначеев, второй человек после Горбачева в Ставропольском крайкоме, так докладывал в Комитет о шефе: «Богат он уже тогда был несказанно». В ту пору Ставрополье, где отдыхала, лечилась и заводила личные связи вся советская элита, прославилось как гнездо теневой экономики и политических интриг.