1991 (СИ)

Связной тихо прошептал диссиденту прямо на ухо:
— Говорят, что их агентов кто-то пострелял. Люди исчезают бесследно, в том числе и штатовцы из сетки.
— Бля! — Рыбакову стало страшно. Он уже имел проблемы в гэбней. Неприятные люди. Но чтобы так… — И что делать?
Молодой человек вздохнул:
— Занимайтесь своими перформансами, пока серьезные люди проблемы решают. Бывайте!
  
Рыбаков некоторое время смотрел ему вслед, затем совсем не по-питерски матерно выругался. Нужно позвонить! Нет, он вывернул карманы и нашел двушка. Только из таксофона!
Окрестности Риги
— Да чтоб тебя!
Сидевший за рулем Карташов объехал очередной буерак. Пусть в Латвии дорожная сеть была более насыщенной, чем в среднем по стране, но это не везде сказывалось на качестве дорог. Тем более что с Атлантики пожаловал очередной циклон и вместо снега по обочинам сейчас серая кашица. По проселкам им и вовсе не проехать.
— Ничего, еще полчаса и на месте.
И снова они как ночные тати, прорывают из республики в республику. Зона операции заметно расширилась, но все группы работали автономно по причине конспирации. Поэтому они ничего не знали о том, как дела обстоят у остальных. Получали очередное задание и срывались с места. Капитан уже запутался, сколько документов в пути они сменили.
— Вот везуха…
Каким местом в этой глуши материализовались Гаишники? Но глаза не врали. На скромном поселковом перекрестке около автобусной остановки стояла характерной расцветки машина, и человек в форме махнул им жезлом. Сегодня они двигались на санитарной РАФике. Красные кресты на бортах, надпись. Все как положено. Карташов в одно мгновение щелкнул клапаном нычки, где ждал своего черного часа заряженный пистолет с загнанным в патронник патроном и неспешно опустил стекло.
— Свейки! — слишком жизнерадостно поприветствовал их инспектор, затем тягуче с характерным акцентом добавил неприятного. — Попрошу ваши документы.
— Все нормально, командир, везем медицинское оборудование в районную больницу.
— Вот как?
Гаишник начал разворачивать документы, повернувшись к свету. Погода была хмурая. В этот момент к нему обратился на литовском Ласицкас. Латыш живо обернулся, и они несколько минут жизнерадостно общались. Затем инспектор вернул документы и показал рукой:
— Вы немного не туда заехать. Езди прямо и на следующем перекрестке права.
— Спасибо, командир.
— Ты чем его так увлек?
— Да узнавал, где тут пиво вкуснее. У нас с латышами извечный спор, кто варит лучшее пиво. Он знает несколько частных пивоварен.
— Заедем?
— Обязательно на обратном пути. Нам налево.
— Точно?
— Досрочно!
— Никак шутить научился?
— Чему бы полезному от вас, товарищ капитан, поучиться.
Они заржали, как кони, а «РАФик» послушно сделал поворот налево. Еще через километра два фургон въезжал в гостеприимно распахнутые ворота. К водителю подошёл хмурый тип в армейском бушлате:
— Давно вас ждем.
— Плутали. Принимать будете?
— А то как! Вася, зови всех.
Подошедшие мужики на подбор, как с одного конвейера. Все габаритные и широкоплечие. Но двигались легко, что говорило о постоянных тренировках. Но без них в ОМОНе никак. Тем более знаменитом на всю страну Рижском.
История этого лихого отряда неразрывно связана с личностью возглавившего его в 1990 году майора Чеслава Млынника. Этнический поляк, родившийся неподалеку от белорусского Гродно, Млынник прошел Афганистан в рядах ВДВ. Именно на войне проявились его лидерские качества, привычка действовать быстро и жестко. Ситуация в Латвии была непростая. Существовали две влиятельные политические силы. Первая — советские властные структуры и их сторонники, среди которых были не только идейные коммунисты, но и обычные русские и латышские граждане, не желавшие распада страны. Вторая — партия латышских националистов «Народный фронт». Изначально ее сторонники выступали в поддержку перестройки, но к началу 90-х радикализировались, стали требовать рыночных реформ и выхода Латвии из состава СССР.
Фронтовики', кстати, имели поддержку в самых верхах всесоюзного руководства. Соратник Горбачева, член Политбюро Александр Яковлев по итогам визита в Латвию после XIX Всесоюзной партийной конференции представил в ЦК КПСС записку, в которой поддержал деятельность «Народного фронта» как «наиболее соответствующую идеям и задачам перестройки». И после того как на выборах 1990 года «Народный фронт» взял две трети мандатов в Верховном Совете Латвийской ССР, его депутаты сразу же приняли Декларацию о восстановлении независимости. По иронии судьбы в те майские дни рижский ОМОН разгонял манифестацию сторонников сохранения СССР — колонна шла штурмовать здание Верховного Совета республики.
Когда в январе 1991 года Латвия провозгласила независимость, Млынник и его люди отказались подчиняться каким-либо распоряжениям республиканского руководства. И с января 1991 года отряд действовал полностью автономно. в Латвии «Народный фронт» решил действовать по схожему с литовским сценарию. 13 января, в тот день, когда закончились беспорядки в Литве, «фронтовики» начали выводить людей на улицы. В центре Риги собрался грандиозный митинг сторонников независимости. Вокруг ключевых зданий возводились баррикады. И тут ОМОН показал, на что он способен. Млынник действовал довольно бесхитростно. К баррикаде подгоняли БТР, и строителям сообщали, что всех не желающих расходиться перестреляют к чертям. Срабатывало безотказно. Омоновцы заняли Дом печати, чтобы прекратить распространение агитационных листовок «Народного фронта». После этого разоружили лояльные националистам подразделения милиции и школу МВД, для захвата которой была организована целая спецоперация. Но пока им мешала малочисленность и нехватка оружия.
Карташов открыл задние двери и убрал лист коробку, прикрывающую груз. Там вместо обычной тары для оборудования лежали зеленые ящики.
— Принимайте аппараты. Калашей не везли, ибо у вас они и так есть.
Служивые переглянулись и подтянули к себе один из ящиков, затем сноровисто вскрыли его. Внутри обнаружились два ПК с четырьмя запасными коробами на сто патронов. — Ого!
— Там дальше лежат «маслята» для них.
— Какие ящики именно?
— Сами смотрите, что на следующих сбоку наштамповано.
Мужики оживились и выгрузили отдельно четыре ящика с маркировкой 7.62×54
— В каждом по 1320 патронов.
— По уму немного.
— Так и вы же не по цепям стрелять будете. Эти машинки больше для устрашения.
— Ну как сказать, — ответил крепкий мужчинка с усами пшеничного цвета.
Капитан не стал нагнетать и указал на следующие ящики:
— Вот там игрушки интересней.
«Торговцы черным деревом» отошли в сторону и с улыбкой наблюдали, как ОМОНовцы открывают ящики и как дети начинают вокруг них прыгать.
— Это что?
— РПГ-18 «Муха». Тут у нас «Семерки». Видимо, там выстрелы для них.
— Теперь нам, получается, бронетехника по зубам?
Служивый с узким, вытянутым лицом поскреб небритый подбородок.
— Скорее вскрывать укрепления перед штурмом.
ОМОНовцы переглянулись и посуровели лицами, представив текущие задачи. То, что они скоро поступят, никто не сомневался. В Литве уже показали зубы, так и тут будет. Ибо вам это не там.
  
— РГД-5, здесь МОНки. Есть у вас саперы?
— Вестимо.
— Рации. Немецкие с блоками.
Командир ОМОНовцев задумчиво взял в руки небольшие «кирпичи» с маленькими антеннами.
— Не подслушать?
— Могут, — после раздумья ответил капитан. — Но это нужно спецов завести. И это время.