1991 (СИ)

— А ведь точно! Думаю, после…всего нужно собрать людей, провести «мозговой штурм».
— Ого, какие вы умные слова знаете.
— Мы не мамонты, Валентин Сергеевич, постоянно учимся. Ты мне лучше вот что скажи: найдешь людей для дела кроме «официальных реформаторов»?
Павлов кивнул:
— Будут. Что-что, умов у нас хватает. Проблема больше в том, что интересующего нас опыта в мире нет. На бывших братьев по лагерю равняться не стоит, экономики у нас были несколько разные. У Китая особый опыт, их Соединенные Штаты локомотивом тянут. Так что сказки о передовом рывке оставьте журналистам. Ничего этого сделать физически невозможно. Но я все равно соберу команду. И если нам не начнут вязать руки, то…
  
— Некому будет, — безапелляционно заявил Лукьянов.
Премьер остро глянул на собеседника и, осторожно подбирая слова, поинтересовался:
— У нас планируется подобие хунты или нечто иное?
— Валентин Сергеевич, что вы несете? Военные и органы правопорядка свою функцию выполняют. Власть у советов, за ними партия. Ее роль только возрастет после тотальной чистки. Поигрались в демократию и хватит! Нельзя так резко из жесткого административного права в либерализм прыгать. Анархия начинается. Нам необходим переходный период. Вот его мы от имени народа и объявим.
Премьер подтянул к себе компот и вздохнул:
— Вот бы это до населения донести.
— Со средствами массовой информации начнем работать немедленно. Нельзя их оставлять на откуп врагу. Это ж что начнется в такой агитке, как «Огонек»! Сформируем общий комитет по СМИ, вас туда внесем.
— Но всех ведь не прикроешь, Анатолий Иванович?
— Я слышал, в стране существует дефицит бумаги.
Они посмотрели друг на друга и захохотали.
«Силовики» сидели отдельно. В отличие от соседей у них столе присутствовал коньяк. Стресс привычно заливался спиртным. Но очень в меру. Да и что таким здоровым мужикам сто грамм? Под хорошую закуску военные обменивались мыслями.
— Неплохо тут кормят.
— Так у советской власти все есть, — Громов иронически поглядывал на борьбу Варенникова с антрекотом. Сам он заказал себе любимые котлеты по-киевски. Как положено со сливочным маслом внутри и на косточке. — Даже в Подмосковье карточки ввели. И заказы в отделах пропали. Народ шибко недоволен пустыми полками в магазинах. Брежнева ругают, но ведь при нем такого не было! Зарплаты сотрудникам не хватает, а преступность растет. Бандиты совсем распоясались. Особенно в национальных областях.
Первый заместитель министра внутренних дел СССР знал, о чем говорил. Он курировал ключевые оперативные, следственные и структурные подразделения министерства. В его ведении находились служба уголовного розыска, ОБХСС, следственные органы, а также часто милиция и внутренние войска, обеспечивая общее руководство правоохранительной деятельностью. Заговорщикам важнее всего были внутренние войска, хотя и обычная милиция будет крайне важна для соблюдения порядка. «На земле» многое держится. Любой грамотный участковый больше сделает, чем балаболы из райкома.
— Ты с министром общался?
Тень пробежала на лице генерала.
— Он не будет против, но толку… Вы же знаете выходцев из партии.
Третий участник разговора, немногословный генерал-майор Симонов являлся заместителем начальника 5-го Управления ГРУ Генштаба ВС СССР. Это довольно хитрое управление занималось организацией и ведением агентурной и войсковой разведки, а также проведением специальных мероприятий. Начинал Владимир Иванович с командира разведвзвода, то есть службу нюхал. Вот и сейчас авторитетно заметил.
— Пуго с 88-го председатель Комитета партийного контроля при ЦК. Наверняка через него можно нарыть много компромата.
— Вот только поделиться ли?
— Есть различные способы убеждения.
Варенников с интересом глянул на креатуру Ивашутина. Пока тот его только радовал. Все-таки ГРУ и его легендарный спецназ им не раз пригодится. И буквально на днях те согласились сотрудничать. Это все лучше, чем локтями толкаться.
— Владимир Иванович, что по вашим подразделениям? Час Х близок, нам нужно согласовать планы.
— К вам на днях позвонит человек от меня. Он в курсе. Пусть с вашим «стальным кулаком» пообщается.
Под таким именованием у заговорщиков значились необозначенные нигде подразделения, в которые стекались со всей страны опытные люди. Они должны будут проводить тайные силовые акции «под прикрытием». Некоторые в национальных республиках, вообще, будут действовать «на холоде» автономно. Приказ на их создание отдал лично Варенников, он и открыл несколько баз «подготовки резерва». Просто в мобилизационные планы были внесены некоторые изменения. Так что и любой проверке сложно подкопаться. Но кто ее, опять же, пришлет? Подготовка шла уже несколько месяцев. Люди, в ней участвующие, не всегда были в курсе, просто тащили исправно службу. В армии постоянно что-то случается. Тем более в эпоху перемен.
— Но все-таки, что есть на сегодняшний день?
Симонов помял бритые щеки:
— С упором на Прибалтику ориентирована 2-я отдельная бригада из Пскова, а также 4-я отдельная бригада, что стоит в Вильянди Эстонской ССР. 12-я отдельная бригада ориентирована на Грузию. Насколько я понял, мы ждем там беспорядки.
— Обязательно начнутся. Но нам важнее русское население республики и вывоз оттуда оружия с техникой. Наверняка местные князьки будут против. Это следует учитывать.
— Хорошо. Ну и в Подмосковье работает 16-я бригада из Чучково.
— Отлично. Мои ребята уже установили с вами канал связи. Будем работать вместе. И спасибо за информацию по Закавказью и Средней Азии, она нам очень пригодилась.
— Я рад.
— Тогда, товарищи генералы, выпьем за победу русского оружия над внешним и внутренним врагом!
 Глава 5 
 Очерки смуты 
Ленинград. Отделение движения «Демократическая Россия»
— Девочки, что тут произошло?
Человек с неряшливой бородой удивленно озирал разгромленное помещение отделения. Стеллажи и шкафы оказались разломаны, книги и брошюры лежали прямо на грязном полу. Эстампы и картины, подаренные известными художниками, варварски растоптаны. Бородач с визгом кинулся к одной из них, упал на колени и чуть не разрыдался.
— Юлий Андреевич, что с вами?
Известный в Ленинграде диссидент и по совместительству непризнанный художник повернулся к пожилой женщине и горестно воздел руки. В его глазах блеснули слезы.
— Они убили ее!
— Кого? — ахнула дама.
— Мою картину! Эти твари! — его настроение в момент переменилось, мужчина вскочил на ноги и схватил женщину за плечи. — Кто это был⁈ Нужно срочно звонить в милицию!
С другой стороны помещения отозвались. Голос был глухой и прокуренный.
— Юль, звонили уже!
— И что?
Рыбаков повернулся к даме неопределенного возраста, как ни в чем не бывало сидящей посреди разгрома на одиноком, чудо сохранившемся стуле. Она небрежно стряхнула на пол пепел, затем задумчиво ответила:
— Спросили: не убили, мол, никого? Обещали прислать участкового. Как у того появится время.
— Но это же… — один из активистов движения «Демократическая Россия» аж задохнулся от возмущения.
  
Сатрапы! Они могут лишь мирные демонстрации разгонять! Ничего, придет время и у них появится настоящая демократическая полиция. Уж она будет работать!
На самом деле из всех художеств Рыбакова известна лишь хулиганская выходка, что тот совершил в 1976 году. Тогда на стене Государева бастиона Петропавловской крепости появилась огромная более 40 метров в длину надпись «Вы распинаете свободу, но душа человека не знает оков!». То есть в любой стране и при любом режиме данное деяние посчитали бы вызывающим хулиганством, а вовсе не стремлением к свободе. Хотя посадили непризнанного гения за распространение сочинений Солженицына. Графомана, возомнившего себя великим пророком и обличителем в отечестве. Но опять народ ему достался не тот и не оценил. Пришлось свалить в Америку и оттуда стращать бывшую родину ядерной дубинкой.