1991 (СИ)

— Но кто-таки, по-вашему, из республик мнению лишний? Нам необходимо сверстать мобилизационные планы. Что держать во что бы то ни стало, от чего отказаться.
Секретарь ЦК Бакланов недоуменно произнес:
— Вот так вот просто решим судьбы людей?
Лукьянов тяжело глянул на коллегу:
— Непросто, Олег Дмитриевич, ох как непросто!
Тяжкую паузу прорезал уверенный голос Павлова:
  
— Прибалтику отпускать нельзя. Ни в коем случае. Это порты, это экспорт, это потенциал. Как бы там Народные фронты ни лютовали, но наладить производство там реально. В том числе и в рамках Свободных экономических зон'.
— Мы сможем подавить там сопротивление без лишних жертв, — твердо уверил собравшихся Варенников. — Бить нужно в центры принятия решений. Без руководства их пыл быстро сойдет на нет. И хотелось бы со стороны партии больше конкретики. Кто все-таки ее возглавит после известных событий?
Сейчас Лукьянов был уверен, этот момент он с верными товарищами не раз обговаривал.
— Соберем Политбюро. Заместитель у Генерального есть, будет до пленума техническим Генсеком.
Бакланов поморщился:
— Ивашко ни рыба ни мясо.
— Для этого Политбюро есть. Вместо выбывших тебя назначим и Лигачева вернем. Полозков будет за, Янаев никуда не денется, Шенин нас точно поддержит. Считаю, что его и нужно ставить потом Генеральным.
— Почему не Лигачева?
— Горяч товарищ, дров наломает. Его на ревизионную комиссию поставим. Пусть там по свежим следам разберется, кто достоин партбилета, а кто лишний пассажир.
Павлов живо поинтересовался:
— Что делать с республиканскими делегатами?
Премьер имел в виду, что после 1990 года в состав Политбюро стали входить руководители компартий республик. Хитрый Горбачев провел это, чтобы застопорить принятие решений. Каждая делегация тянула одеяло на себя. Разделяй и властвуй!
— Мы еще посмотрим, кого там в партии оставим. На Пленуме всех поснимаем, кто заляпался в потакании национализма. Будет ругань, но никуда не денутся. И обязательно создадим перевес с помощью российских областей. Вот тут нам и пригодится Лигачев. Ревизионизм Ельцина порядком всем надоел. Его также надо убирать от власти. Он авантюрист до мозга костей. С таким не договориться!
— Но Борис популярен.
— У определенного толка публики. Она любит свергать бывших идолов.
— Хорошо, — Варенников понял, что план у партийных есть, и не ему давать советы бывшему заведующему Общим отделом ЦК КПСС. Интриги отдадим партийным деятелям. — Но я пока не услышал, кого мы не оставим в Союзе. Наши ресурсы не бесконечны.
Павлов тут же взял слово:
— Украину и Белоруссию нужно держать обоими руками. Это база.
— Украинская элита с тобой не согласится.
— Найдем управу. Да в ней промышленные области не особо желают отделиться. Все же взаимосвязано. Неужели не найдется там здоровых сил, чтобы унять националистов? Средняя Азия без нас не справится, но там лучше договариваться напрямую с их кланами. В Казахстане сильная экономика, остальные республики также богаты ценным сырьем, хлопок, фрукты. Да что там перечислять. Неужели отдадим в чужие руки? Живо англичане появятся. Вот с Закавказьем я бы расстался без сожаления. Тяжелейшая гиря для союзного бюджета. Полный хаос в последние два года, митингуют, воюют, никто не хочет работать. За что там так держаться в упор не вижу.
Лукьянов глянул на генерала.
— Валентин Иванович, как вы на это смотрите?
— Солидарен. Войска будем выводить оттуда с оружием. Но сначала нужно вывезти русских и ресурсы. Не вижу смысла проливать там русскую кровь.
— Республики будут возражать.
— И черт с ними! Сила пока у нас. Экономика, как понимаю, у них рухнет быстро. Боевые действия вспыхнут с новой силой. Но это уже не наши проблемы. Мы им ничего не должны. Здоровые круги общества будет поддерживать, но не более.
Бакланов задумчиво протянул:
— А ведь их бардак станет показателен для остальных. Может, кого и отрезвит. Так что в этом народ нас поддержит.
— Нормальные люди и так все поймут, но дуракам хоть кол на голове теши.
— Перевести стрелки?
Лукьянов внезапно понял, что все реально. Они вот так спокойно обсуждают еще не так давно немыслимое. В рабочей обстановке, хладнокровно без привычных нынче склок, истерик и заламывания рук. Политик подался вперед:
— Я вижу, товарищи, нашу первоочередную задачу как раз в том, чтобы не дать дуракам наломать дров. Иначе не расхлебаем.
Судя по ответным взглядам с ним были согласны все.
— Нам нужны именно рыночные реформы?
Лукьянов желал прежде всего для себя разобраться в ситуации. И по его мнению человек, служивший с 1958 года в финансовых ведомствах, понимал в экономике больше многих других. К тому же интерес был и деловым. Ведь именно Верховному Совету принимать новые реформенные законы. Их и так целый ворох висит. Все затормозилось из-за политики. Горбачев чего-то ждал и дождался.
— Так мы начали еще со времен Хрущева, Анатолий Иванович, — Павлов блеснул очками и принялся после салата за суп. Они сидели отдельно, да и посетителей в эти дни в пансионате было показательно немного. Так было устроено аппаратными ходами хитроумного партийца. Потому никто не мешал им неспешно обедать и беседовать. — Про реформу Либермана слышали?
— Это которую Косыгин проводил?
— Да, она самая. Этот хитрый еврей решил вернуть некоторые рыночные элементы в расшатанный Никитой сталинский механизм. Мы тогда стояли на распутье. Хрущев закрыл артели, кооперативы и отменил частникам, чем здорово расстроил экономически организм. Да там все хитрее было устроено, чем нам вещают. Но это тема для отдельной лекции. При Косыгине же крен пошел совсем не туда.
Лукьянов непонимающе отвлекся от биточков.
— Так вроде был толк от реформы?
Павлов усмехнулся:
— Быть-то был, но ее последствия мы нынче и расхлебываем. Что тогда во главу поставили? В ранг главнейшего экономического показателя была возведена прибыль. Но как известно, наращивать её можно как за счёт снижения себестоимости, так и путём искусственного завышения цен. Таким образом, именно тогда большой импульс получил маховик затратного механизма. И в первую пятилетку реформ в 1966—1970 годах масса прибыли увеличилась в 2,3 раза, а вот валовой общественный продукт вырос лишь в 1,4 раза. Такое несоответствие было вызвано тем, что для повышения рентабельности предприятия директора стали активно применять скрытый рост цен: заменялись старые товары новыми, немного улучшенного качества, но заметно более дорогими.
То есть рынок при директивности отчего-то не получается. Если коротко, то разворот произошел в сторону стоимостных показателей, а количество натуральных показателей, характерных для сталинского периода, был резко сокращено. То бишь госпредприятия получили возможность хитрыми способами выполнять планы, которые в итоге не то что не увеличивали, а, наоборот, даже снижали общий результат в масштабах всего государства. Вал накручивали, план выполняли, премии клали себе в карман, затраты росли, механизм снижения затрат и экономии ресурсов не работал. «План, прибыль, премия!» Вот настоящие лозунги десятилетия. И никто не хотел ничего менять. Брежнев был старый, дальше сами знаете.
Председатель Верховного Совета крепко задумался:
— Слышал от одного человека, что за реформой стояла тайная многолетняя борьба большевистской, то есть коммунистической и меньшевистской социал-демократической, то бишь либеральной линиями в КПСС.
  
— Возможно, — согласился премьер-министр, — но вы ступаете на скользкий путь, Анатолий Иванович.
— И это ты мне после нашего собрания говоришь?
Павлов даже отвлекся от еды и коротко хохотнул.
— Ваша правда. Ну а если копнуть дальше, то в результате Либермановских реформ у либеральной фракции бюрократического партийно-государственного аппарата была сформирована собственная социальная база — так называемый «советский лавочник», которая с годами трансформировалась в подпорку того политического слоя, который мы наблюдаем сейчас в лютом разнообразии.