Черные ножи (СИ)

Затем развели по разным комнатам и начали допрос. Глупо, за это время мы могли бы обо всем договориться, но, с другой стороны, нас и не считали за преступников. Не знаю, что наговорил им Леша, но я держался оригинальной версии произошедшего, в подробностях по много раз пересказывая все, что случилось этим ранним утром.
— Мы на работу всегда этой дорогой ходим.
— В одно и то же время?
— Сегодня чуть раньше вышли. Вчера почти опоздали и решили, что лучше прийти заранее, чем получить выговор.
— А кастет ты вчера нашел прямо на улице? И ножик у тебя интересный в кармане обнаружился. Тоже нашел? И тоже случайно?
Вот тут я сглупил, конечно. Надо было сразу избавиться от всех сомнительных предметов, я же сначала упустил этот момент из головы, а потом было поздно — нас с Лехой тщательно обыскали, и если у моего приятеля в карманах было пусто, то в моих оказалась целая россыпь подозрительных сокровищ.
— Нашел, случайно! — упрямо кивнул я. В клетке я успел шепнуть Леше, чтобы он ничего не рассказывал про вчерашнюю драку. Лишнее это. Надеюсь, он сумел промолчать.
— Ну-ну…
Денисов явно мне не верил, но и предъявлять по существу ничего не пытался. Я ведь герой, в одиночку задержал банду грабителей. Тот самый сержант Морозов, который первым прибежал к магазину, рассказал, что это было уже пятым ограблением за последние две недели. И почерк во всех случаях одинаковый: ждут, пока поступит свежий товар — в основном, продовольствие, приемщиков режут на месте, товар грузят в машину, и ищи-свищи ветра в поле. Эх, знал бы я заранее, что внутри магазина лежит два свежих женских трупа, убил бы всех четверых бандитов, включая худого, валявшегося без сознания. Выстрелил бы в затылок безо всяких раздумий. И не жалел бы об этом ни секунды. Впрочем, его и так ждет расстрел, сейчас с подобными типами никто не церемонился.
— Вчера поздним вечером в скорую помощь обратились двое граждан, 1926 и 1927 года рождения. У одного был перелом лучевой кости запястья, а у второго сломан нос. Оба сообщили, что поскользнулись и упали. Но дело в том, что за два дня до этого от гражданина Макушина поступило заявление об уличном ограблении, банальном гоп-стопе. И словесные портреты преступников очень уж совпадали с потерпевшими. Вот только грабителей было пятеро, а этих двое. Но я все же решил провести опознание. И что же ты думаешь, Буров?
— Что? — мое хорошее настроение стремительно катилось под откос. Этот лейтенант Денисов крепко знал свое дело. Рано я расслабился и поверил в свой неприкосновенный статус героя. Он уже все выяснил, и теперь просто валял ваньку.
— А оказалось, что это те самые грабители. И остальных трех подельников мы тоже быстро нашли. А еще Макушин рассказал, что ему угрожали ножом и кастетом, которые выглядели, буквально, как те, что обнаружились у тебя. Есть что добавить по этому поводу?
— Вы же понимаете, товарищ лейтенант, что к этому делу я не имею ровным счетом никакого отношения… почти никакого.
— Рассказывай, и в этот раз давай правду, — Денисов смотрел на меня безо всяких эмоций на лице, но спорить с ним отчего-то не хотелось. Как и врать.
Ладно, раз уж так получилось, что поделать. Я вкратце поведал о вчерашнем приключении, добавив, что никого не хотел калечить, и вообще, это случайно получилось. А на самом деле я тихий и мирный, котенка не обижу, не то, что злых хулиганов. Гололед — вот причина всех травм, нам с Лехой просто повезло!
— Вчера отметелил шпану, поломав пятерых, сегодня обезвредил банду, а завтра что — Гитлера за усы притащишь? — задумчиво протянул лейтенант, когда я окончил свой рассказ. — Где так стрелять научился?
— Да чего там сложного, целься да нажимай на спусковой крючок, — я сделал самое простецкое выражение лица, на которое был способен. Вид у Димки был не очень-то грозный, скорее, даже слишком интеллигентный, но мое воцарение в этом теле уже привнесло свои особенности — взгляд изменился, манера разговора и поведения тоже. Благо, мы с лейтенантом прежде не были знакомы, и уловить перемены он не сумел.
 
Денисов скривился, будто залпом выпил рыбий жир:
— Ладно, свободен! От лица трудового народа выражаю тебе благодарность! Об этом случае будет доложено на завод. Так что жди грамоту или премию!
— А справку мне дадите? Я же прогулял сегодня полдня. У нас с этим строго. И для товарища моего тоже…
Лейтенант кивнул и тут же составил требуемые бумаги, кривым почерком заполнив формуляры, после чего дыхнул на круглую печать и смачно впечатал ее в документ, потом во второй, и я тут же убрался из кабинета, пока разрешили.
Уф! Легко отделался! Конечно, докопаться до правды Денисов никак не мог. Да и кто бы принял факт, что я — пришелец из далекого будущего. Мы же не в книге Алексея Толстого или Герберта Уэллса, в фантастику советский милиционер не верит, а верит исключительно фактам.
Леша уже ждал меня в коридоре. Его выпустили раньше, но это понятно, он — свидетель, в то время как я — очень мутный фигурант.
— Побежали отсюда! — предложил Леха, и мы побежали.
День уже давно перевалил за половину, в справках, выданных лейтенантом Денисовым, был вписан целый день, и можно было спокойно отправиться домой или по своим делам, но никому из нас подобное даже в голову не пришло.
— Ох, и влетит нам, по самые не балуйся! — трагически нахмурил брови Леха, но я-то видел, что он доволен. Еще бы, такое приключение!
Я же раз за разом прокручивал в уме произошедшее и думал теперь, что надо было действовать иначе, тоньше, не выказывая настолько ярко собственные умения и способности, мимикрировать под обстановку, оставаясь в тени.
Милиции и так приходилось несладко. Понятное дело, что каждого сомнительного субъекта держали в поле зрения.
Сержант Морозов, который оказался молодым и очень болтливым, пока сопровождал нас в участок, успел рассказать, что помимо криминальных дел, им часто приходилось иметь дело с трудовыми и военными дезертирами, помогать НКВД в борьбе с провокаторами, коих развелось в последнее время очень много, словно кто-то их целенаправленно инструктировал и натаскивал на определенные задачи, еще нужно было работать с беспризорниками и помогать эвакуированным. Последние приезжали в город целыми семьями, мест не хватало. Челябинцы брали их на постой, строились новые дома, и все равно было тяжело. Но как-то справлялись, не до жиру.
Мы добрались до завода относительно быстро. Утренний час пик давно миновал, и трамвай был полупустой.
Леха пытался было в дороге обсудить со мной произошедшее, но я настолько погрузился в собственные мысли, что он, сделав пару попыток, отстал, уставившись в заледенелое окно, подышав и протерев ребром кулака небольшое окошко для обзора.
В этот час на проходной почти никого не было, лишь пара человек в ондатровых шапках и с портфелями в руках как раз миновали вертушку и направились куда-то вглубь территории. Видно кто-то из начальства пожаловал, а может — инженеры. Сейчас, когда на территории Танкограда работало сразу множество предприятий со всей страны, уследить за тем, кто к какому цеху принадлежит, было очень сложно.
Год назад, в 1941 году, когда только начали прибывать эвакуированные заводы, которые буквально с колес разгружали на пустырях, тут же начинали производство на лютом морозе, ставя параллельно фундаменты будущих цехов, а после стены и крыши. Ничто не могло помешать этим железным людям, проделавшим титаническую работу. За короткое время построили семнадцать новых цехов общей площадью более ста тысяч квадратных метров! Это вдобавок к уже имеющимся!
Танкоград работал круглосуточно, без перерыва трудясь на благо Родины. Комбинат ковал победу кровью и потом тысяч и тысяч рабочих, инженеров, конструкторов, поваров, и прочих советских людей. Фронту нужны танки!
Обед уже прошел. Утренней каши, приготовленной тетей Зоей, мне не хватило, но сам виноват — нечего было лезть в заварушку, жди теперь до вечера, голодай. В то время, как крепнущему организму катастрофически требовалась дополнительная энергия.