Измена. Он не твой (СИ)

– Согласен. Тут я виноват.
Сжимает пальцы в замок, как будто держит в них собственную вину.
– Я не со зла. Не потому что скрывал. А потому что не хотел рвать тебя изнутри.
Он тянется к телефону, включенный экран светится между нами.
– Смотри, – говорит он спокойно. – Все, что писал, все звонки, все мессенджеры. Ничего не удалено. Если хочешь – проверяй.
Беру в руки телефон, пролистываю месседжер.
  
Ну что правда в каждый чат заходить? В последних никакой Анны нет. Все по работе вроде. Рабочие чаты какие-то. Теперь уже бред.
– Ты бы уже почистил все, если бы хотел что-то скрыть, – и возвращаю мобильный. – А вот, что ты сделал, так промолчал даже о том, что она ночевала у нас.
– Когда началось все это с Мариной, с тобой в больнице, я почувствовал, что теряю контроль. Над ситуацией. Над собой. Над семьей. Над тобой. Я хотел во всем разобраться сначала. Помнишь, наш разговор с тобой, когда я сказал больше не общаться с Мариной?
– Да.
– Это было после того, как она намекнула, что ты устаешь и она может тебя заменить. Я только тогда тебе не так открыто сказал, чтобы не обидеть.
– Я помню, ты сказал, что тебе кажется, что она тебе строит глазки.
– Да, сгладил. Думал, тебе этого достаточно и ты перестанешь с ней общаться.
– Я не переставала.
– Скрывала тоже.
– Да, – киваю.
– Ты тоже боялась потерять контроль над ситуацией. Даш… я знаю, как это выглядит. И понимаю, что для тебя это – предательство. Но если хочешь знать, что внутри у мужика, когда он… ну, когда он оплошал перед той, которую любит, – это, честно, как стоять на краю крыши. Ты знаешь, что сам виноват, что оступился. А под ногами – пустота.
Он нервно сжимает пальцы, будто собирая силу.
– Вот если бы ты была на строгой диете. Прямо железной. Ради чего-то или кого-то очень важного. И копила силы, держалась, потому что себе пообещала. А потом тебя как будто загипнотизировали – и ты в трансе, сожрала целый торт "Наполеон". А потом очнулась. Уже поздно. И вот перед тобой стоит человек, ради которого ты держалась. Который верил в тебя. И ты не знаешь, как жить с этим, потому что совесть душит. Вот ты расскажешь ему? Торт это банально, конечно, но… все же.
Он выдыхает.
– Только в моем случае это был не торт. Это была она. А я не хотел тебя терять. Поэтому и молчал. Не из подлости, а потому что надеялся, что все как-то само затихнет. Что ты не узнаешь. Что обойдется.
Смотрит на меня – не дерзко, не оправдываясь. А как мужчина, которому действительно страшно потерять женщину, которую он все еще считает своей.
– А если в следующий раз ты тоже не расскажешь? Если подумаешь, что я не выдержу? Что опять решишь за меня, что мне знать, а что нет?
– Тут жизнь такой урок преподала, что я, наоборот, тысячу раз подумаю, чем обернется, если не сказать. Я обещаю, что больше не буду решать за тебя. Ни в чем. Даже если это сделает нам обоим больно. Лучше правда, какая есть, чем снова… вот так.
Я откидываюсь на спинку стула.
Закрываю глаза.
Вроде бы хочется, чтобы он остался. Но внутри – страх. Я уже проглотила. Уже поверила однажды. И знаешь, когда один раз глотаешь, второй – уже не так трудно.
А потом не замечаешь, как молчишь всю жизнь.
– Я посплю у Кати.
За окном уже темно. Я представляю, как он поедет пока до родителей по темноте. И так уставший.
– Хорошо, – говорю я едва слышно. – Но если будет еще хоть одно "я не хотел тебя тревожить" – тогда лучше уходи сам.
– Договорились, – отвечает он, берет меня за руку, крепко. – Не будет. Ни одного. Пока ты сама не захочешь.
И я не знаю, что сильнее: моя вера… или мой страх.
Но в эту ночь он остается.
  
Глава 36
 
Мы никому ничего не говорим, молчит и Анна.
Утром только приходит от нее сообщение: “не о чем с тобой говорить и предложение у меня только одно. ОТСТАНЬ ОТ НАС. ОТПУСТИ ЕГО”
По коридору тяжелые медленные шаги. Ярослав идет в душ.
Я пересматриваю еще раз фотографии. Вот она в толстовке, вот в его рубашке. Да, кстати, рубашка.
Я поднимаюсь и иду к нашему любимому шкафу. Перебираю вешалки. Этой рубашки нет. В стирке нет, сушилка вообще сложена.
Открываю фотографию и по привычке иду не задумываясь в душ.
Сквозь запотевшее стекло душевой кабины вижу смутный силуэт – Ярослав. Его спина, его плечи, знакомые линии тела, которые я знаю, как собственные ладони. Он медленно проводит рукой по волосам, смахивая капли воды с шеи, и от этого у меня внутри все сжимается.
В пальцах все еще фотография – та самая, с его рубашкой. Я хотела что-то спросить про нее… А стою, будто вросла в кафель. И не могу отвести взгляд.
Он поворачивается боком. Вижу его лицо – глаза закрыты, лоб напряженный. Моется, как будто хочет стереть с себя все. Не тело, а каждую эмоцию, каждую ошибку. И, черт побери, я все еще хочу его.
Это нечестно. Это неправильно. Я должна бы помнить, как болела, как не могла дышать от его предательства. Но сердце и тело – не слушаются.
Хочется подойти, обнять его со спины, прижаться щекой к его спине, как тогда, когда Катя еще была в животе, и мы жили одним дыханием. Когда он гладил мой живот и шептал: "Мои девочки".
Он выключает воду. А я делаю шаг назад и выхожу из ванной. Он не видел меня. И пусть. Пусть не знает.
Выхожу. Прислоняюсь спиной к стене и глубоко дышу.
Я все еще люблю его. Даже после всего.
И от этого страшнее всего.
Потому, что я не знаю, как окончательно порвать с человеком, которого любишь.
Я не смотрю, как он выходит из душа. Оборачиваюсь к нему, только когда уже переодевшись, заходит в кухню с Катей на руках.
– Привет, моя радость, – подхожу к ним и поднимаюсь на цыпочки, чтобы поцеловать дочку в щеку.
Но вместе с этим, подхватываю нотки аромата его геля для душа. Снова будоражит рецепторы и разгоняет гормоны.
– Садитесь, будем завтракать.
Ярослав уезжает на работу, забирает Катю и отвозит в сад. Могла бы с ними до лаборатории, но не хочу лишних вопросов, поэтому добираюсь сама.
Когда возвращаюсь, звонит Роман.
– Даш, привет, как дела?
– Привет, Ром. Хорошо все.
– Слушай, у меня день рождения на выходных. Я бы хотел тебя пригласить.
– Ром…
А Катя? А Ярослав? Имею ли я право пойти на день рождения к другу, если у меня есть муж? Хотя мы вроде как не вместе?
– Я посмотрю, хорошо? Я не уверена, что получится, но возможно.
– В пятницу вечером. И, Даш, в любом случае, я бы хотел заказать у тебя торт?
– У меня?
– Ну, да. Ты же печешь?
Да. Только последние два были скорее в минус, чем в плюс. Хотя французский был классный.
– Какой ты хочешь?
– Сделай на свое усмотрение что-то. Хорошо?
– Договорились. К пятнице, да?
– Да.
Торт, торт, торт…
Торт сделать не проблема. А вот… да.
А если сделать так. Спровоцирую кого-то. И посмотрим, кто себя проявит и Яру об этом расскажет.
Я открываю наш чат и пишу туда сообщение.
Я: “девчат привет. Такая тема щекотливая. Но нужен ваш совет. Короче, меня друг хороший пригласил на день рождения. Одну. Так вот, я думаю, говорить мужу, куда я иду или нет? Он у меня ревнивый. А друг классный. И он точно только друг. Помог мне очень, когда надо было поддержать. А с мужем сейчас еще отношения натянутые, подозреваю, что изменяет мне. ”
Хотела бы я, чтоб он пошел к какой-то девушке на день рождения?
Нет.
А сама?
А сама бы сходила.
Таня: “