Измена. Он не твой (СИ)

Я почти смеюсь – коротко, глухо, в нос.
– До свидания, Зоя Павловна.
– Пока, Ярослав.
– Я провожу, мам.
Выхожу с ним на лестничную клетку. Даже мама не должна это слышать.
– Ты серьезно? – шиплю как ужаленная змея на него. – У тебя тут жена в слезах, дочка болеет, семья разваливается, а ты – на самолет и отдыхать.
– Я не могу отменить эту встречу.
Он сдержан, почти по-мужски равнодушен.
  
– На пару дней и нам полезно побыть в разлуке. Ты на эмоциях. Я тоже. Это не значит, что все рушится. Это значит, что нам нужно остыть.
– Да? А что там, в разлуке? Теплая постель и вино? – прищуриваюсь. – Это тоже помогает остыть?
Он молчит, глаза стекленеют.
– Только, пожалуйста, – произносит медленно, – не накручивай себя. Не начинай. Не надо ссор при ребенке. Я вернусь и поговорим. Обо всем. Хорошо?
– Можешь не торопиться, – бросаю ему в ответ.
– Давай ты мне указывать, что делать, не будешь. У меня встреча с друзьями. Я давно ее планировал. Я за нашу семью переживаю так же как и ты. Но нам нужна передышка.
– Мне не надо, это тебе надо.
– Даш, – неожиданно резко поднимает руки и обнимает меня.
Его запах, объятия, поцелуй в шею – все такое родное и любимое.
Но теперь чужое.
– Отпусти меня, – упираюсь ему в грудь.
– Я тебя люблю, – быстро еще раз целует в шею и отпускает.
Нажимает кнопку лифта.
Тело горит там, где касался. Но после другой женщины я вряд ли смогу его простить.
Заходит в лифт.
Заносит руку, чтобы нажать первый этаж, но не нажимает.
Почему все так получилось у нас? Что я не дала ему?
Что сейчас он садится в самолет и улетает… куда-то. И я не уверена, что к друзьям.
– Ты с ней летишь?
Я одновременно спрашиваю, а он нажимает наконец кнопку лифта.
– Нет.
Я иду к двери, а створки лифта опять разъезжаются.
– Я еду к друзьям. Я же сказал!
Молча киваю и берусь за ручку.
– Фотографии тебе буду слать, так пойдет?
– Не важно, что будет дальше. Главное уже случилось.
  
Глава 15
 
– Помирились? – тихо спрашивает мама.
Машу головой.
– Поговорили хоть?
Опять машу.
– А зачем отпустила тогда?
– У него дела.
– А я думала, что что-то ты поняла.
– Мам, мы сами разберемся.
– Я вижу, как вы сами разбираетесь. Поговорить не можете. Надо было сказать, мы бы с Катей пошли гулять.
– Он улетает в Питер сейчас, сказал вернется, поговорим.
– Мам, а подем на уицу? Я хочу Аишу покатать! – Катя достает из игрушек детскую коляску и еще мою куклу, которую мама так и не выкинула. Все хранила, ждала, когда Катя с ней играть будет и дождалась.
– Идите-идите, конечно, – кивает мама, – тебе развеяться надо.
Катя радостно хватает свою детскую коляску, сажает туда любимую куклу в розовом комбинезоне, и мы выходим во двор.
Я со стареньким сименсом.
Так и подмывает узнать, что там в чате. Но телефона нет, а значит нет искушения.
– Даша?.. Это ты?
Я поднимаю глаза. Оглядываюсь.
Сначала не узнаю мужчину передо мной. Стал выше и шире в плечах, на лице густая, но аккуратная борода.
– Рома?
Улыбается широко и как-то по-настоящему тепло.
– Ну надо же! Сколько лет! – раскрывает руки.
– Привет, – обнимаю в ответ.
– Ты почти не изменилась.
– А ты наоборот – весь такой… взрослый.
– Твоя? – кивает на Катю.
– Ага, Катя.
Дочка прячется дальше, но с любопытством выглядывает.
– Привет, Катерина, – протягивает руку, она стесняется и прячется за меня. – Красавица. Вы куда? – поднимается, заглядывает в глаза.
– Да гуляем по двору кругами.
– Можно составить компанию или у вас папа где-то?
Еще один болезненный укол. Папа наш где-то, но не с нами.
– Нет, мы к маме на пару дней приехали, у мужа командировка.
– Понятно, ну рассказывай, ты как, Даш?
Мы идем медленно вдоль двора. Катя с важным видом катит коляску.
– Да как… вот дочку воспитываю, сейчас в основном с ней, нигде пока не работаю.
Про свои “успехи” в кулинарии опускаю.
– Ты же в художке вроде училась?
– Ага, поработала немного по специальности, потом в декрет и пока вот так. А ты как?
– Военную академию закончил, службу. Сейчас правда в отпуске, даже позволяю себе не бриться.
– Понятно, – улыбаюсь в ответ.
С Ромой была незаконченная история.
Он мне нравился и, наверное, я ему тоже. На выпускной мы шли вместе, как пара. И он как будто весь вечер хотел мне что-то сказать или признаться. Но я понимала, что он уезжает учиться и мы не сможем видеться, а на расстоянии на что-то надеяться… я не хотела обманывать его и не хотела давать надежду, потому что сама была не уверена, что из школьной влюбленности может что-то получиться.
Вспоминаем школу, учителей, одноклассников.
И я не жалею, что тогда не дала этим чувствам разрастись.
Ярослава я любила больше, ярче, сильнее.
До вчерашнего дня.
В кармане названивает Марина, но я не хочу разговаривать сейчас ни с кем. Она же не просто так звонит, а мне слишком хорошо и спокойно сейчас.
Перезваниваю ей, когда возвращаемся домой и мама читает Кате книжки.
– Даш, ты где пропала? Почему не отвечаешь? Я тебе уже три раза писала, два раза звонила.
– Прости… У меня телефон сломался, я тут с кнопочным пока.
– Так ты ничего не знаешь?
И не хочу… но не успеваю остановить ее.
– Она фотки какие-то скидывает, чемоданы собирает.
– Ну смотри, дальше из самолета, наверное, будут. Яр в Питер полетел. Вероятно, с ней.
– А зачем?
– Я ж говорю, с ней походу. Но прикрывается друзьями. Вообще, Марин, я не хочу ничего о них знать.
– Даш… он ушел?
– Я ушла. Не хочу об этом.
– Даш, он Катю-то вернул хоть?
– Да, со мной уже. Но…
– Он что, совсем охренел?! Это он тебе изменил, а ведет себя так, будто ты ему должна!
– Марин, я устала. Давай не сейчас, хорошо?
– Я за тебя переживаю. Она тебе что-то говорила?
– Сказала, что он не мой.
– И что это значит?
– Не знаю. Для нее, наверное, что-то значит. Но я его не понимаю. Он обнимает и целует так, будто правда скучает и любит, а потом едет к ней.
– Он тебя поцеловал…
Молчу. Даже стыдно сейчас. После всего, что было и что мы наговорили друг другу, признаваться, что поцеловал.
– Рассказал что-нибудь?
– Нет.
– Даш, если хочешь поговорить и встретиться, ты говори. Я всегда рядом.
– Спасибо. Правда. Я… очень это ценю.
– Все, давай. Обнимаю. Катю чмокни. И если этот козел еще раз тебя обидит, я приеду и врежу ему сама.
Усмехаюсь над ней.
Хорошо, что есть люди, которым не все равно.
Укладываю Катю спать и ложусь сама.
Как бы хотелось сейчас забыться.
Хотя бы на пару дней. Вернуться назад. Туда, где еще ничего не треснуло, не разрушилось. Где все было просто, понятно, привычно.
В его объятия.
В его запах. Тот самый, когда он возвращался домой и я на секунду замерла, вдыхая, как будто убеждаясь, что он – мой. Рядом с ним надежно, спокойно.
В его ладони – теплые, уверенные, сильные. В тот момент, когда он обнимал за плечи на прогулке, или прижимал к себе на кухне мимоходом.
В его голос – чуть хриплый по утрам, когда он говорил: "Доброе утро, девочки". И клал ладонь мне на талию, чтобы не вставала рано, а полежала еще немного.
Как бы хотелось вернуться в те вечера, когда мы вместе смотрели что-то на ноутбуке. Катя спала. А мы ели прямо с одной тарелки. Он отбирал у меня последнюю картошку и смеялся, когда я сердилась.
Как бы хотелось вернуться в тот день, когда он впервые сказал, что любит. И я, не зная, что ответить, просто уткнулась носом ему в грудь.
  
Туда, где не было других женщин, не было подозрений. Не было пустоты в груди. Только мы. Только семья.