Босс не по плану (СИ)

— Папа всё равно остаётся твоим папой, — говорю спокойно. — Просто мы с ним… не смогли вместе жить так, чтобы не ссориться. А когда взрослые всё время ругаются — это плохо для всех.
Он смотрит внимательно.
— Значит, вы больше не друзья?
Я улыбаюсь грустно.
— Мы друзья, но жить вместе у нас не получилось. Главное, что он твой папа!
Он молчит.
— Я могу ему позвонить?
  
— Конечно, — киваю я. — Ты всегда можешь ему позвонить. Или поехать в гости. Папа тебя очень любит.
Стёпа прижимается ко мне ближе.
Я глажу его по волосам. Постепенно дыхание выравнивается. Он засыпает.
Я ещё некоторое время лежу рядом, глядя в потолок. Тишина квартиры теперь другая — мягкая, ночная. Я думаю о том, что, наверное, не могла поступить иначе. С Игорем уже невозможно было жить. Каждый день превращался в ссоры, в усталость, в попытку не сказать лишнего.
Но это решение всё равно отзывается. В Стёпе. В его вопросах. В его тоске.
Я закрываю глаза. Когда-то всё было иначе. Я вспоминаю, как встретила Игоря в университете. Мы учились вместе. Он не выделялся внешне — ничего такого, что сразу бросалось бы в глаза. Но он выделялся знаниями. Всегда знал больше остальных, спорил с преподавателями уверенно, будто уже жил в будущем, к которому только готовились остальные. Мне это нравилось. Мы часами могли говорить об учёбе, о планах, о том, как будем строить жизнь.
После университета он всё сильнее увлёкся машинами. Разбирался в них почти профессионально, мечтал о своём деле. Даже смог купить коллекционную машину — старую, редкую, о которой говорил с таким азартом, будто это был живой человек. Потом он решил открыть бизнес — автозапчасти для машин премиум-класса. Идея казалась продуманной, амбициозной. Я верила в него. Даже если бы что-то пошло не так — мы бы пережили. Я бы поддержала его в любом случае.
Проблема была не в бизнесе. Проблема началась позже. После рождения Стёпы он словно стал жить отдельно, даже находясь рядом. Все силы уходили в работу, в попытки спасти проект, а дома его будто не было. Ночные подъёмы, усталость, ребёнок — всё осталось на мне. Я пыталась объяснить, что мне тоже нужна помощь. Что я тоже устаю. Но будто говорила в пустоту. Иногда казалось, что ребёнок для него просто перестал существовать.
Когда бизнес прогорел, ему пришлось продать ту самую машину. И долги до сих пор тянутся за ним. Но даже это не сломало нас так сильно, как его отстранённость. Я устала быть человеком, который только отдаёт. И однажды поняла, что так больше нельзя.
  
Глава 18 Платон
 
— Если хотим продать объект быстрее, нужно двигаться агрессивнее, — говорю я, листая папку. — Половина площадей уже сдана. Остальные площади можно закрыть за месяц, а через два уже спокойно скинуть объект.
Фёдор Сергеевич откидывается в кресле и задумчиво чешет подбородок.
— Агрессивнее — это как?
— Эксклюзив с агентством. Один пул. Один ответственный.
Он хмыкает.
— Молодёжь всё ускорить хочет.
Я едва заметно улыбаюсь.
Фёдор Сергеевич — отличный мужик. Опытный, умный, с хорошей интуицией. Но иногда ему не хватает скорости. Новые идеи он принимает не сразу — сначала сопротивляется, потом обдумывает, потом соглашается. Я уже научился продавливать решения, если понимаю, что это действительно нужно.
В дверь тихо стучат.
— Да?
В кабинет заходит Виктория.
Я сразу замечаю — волосы слегка растрёпаны, глаза красноватые — будто сдерживала слёзы или уже успела поплакать.
— Фёдор Сергеевич… можно я отъеду на час? — голос тихий, сбивчивый. — У ребёнка в школе что-то произошло. Я туда и обратно. Извините.
Она говорит слишком быстро, будто боится, что ей откажут.
— Конечно, конечно, — машет рукой Фёдор Сергеевич. — Не переживайте. Езжайте.
— Спасибо. Простите ещё раз.
Она почти вылетает из кабинета. Дверь закрывается.
— Так… — начинает Фёдор Сергеевич, — что у нас там ещё…
Я смотрю на папку перед собой, но мысли уже не там.
— Я зайду позже, — говорю резко. — Нужно срочно сделать звонок.
Не дожидаясь ответа, встаю и выхожу.
Странный поступок. Совершенно нелогичный.
Её на месте уже нет.
Я спускаюсь вниз и вижу её возле входа. Стоит, обняв себя руками, смотрит в телефон.
— Я вас отвезу, — говорю я.
Она вздрагивает.
— Не надо, такси уже вызвала.
— Оно приедет через десять минут. А если встанет в пробке — потеряете ещё больше времени.
Она колеблется. Сомнение мелькает в глазах.
— Хорошо… спасибо.
Мы садимся в машину. Я быстро завожу двигатель.
— Адрес школы?
Она называет улицу. Я вбиваю в навигатор, выезжаю. В машине тишина. Краем глаза вижу, как она теребит пальцами ремень сумки. Нервничает.
— Что случилось? — спрашиваю я наконец.
— Учитель позвонил… — голос тихий. — Стёпа в медкабинете. Подрался. Разбита губа… и вроде зуб.
Я киваю. Не знаю, что сказать. Поддержка — явно не моя сильная сторона.
— Если бы всё было серьёзно, вызвали бы скорую.
Она резко поворачивает голову ко мне. В глазах — страх. Будто одна мысль о скорой уже делает ситуацию ужасной. Я понимаю, что сказал не то. Лучше молчать.
Мы доезжаем быстро. В школе пахнет краской и чем-то сладким из столовой. Учительница выходит к нам и начинает объяснять, заметно волнуясь:
— Зуб и так шатался… во время драки просто выпал. Крови было много, я испугалась и сразу вам позвонила. Простите.
Стёпа сияет и гордо показывает зуб, зажатый в ладони.
— Смотри, мам!
Виктория сначала белеет, потом резко выдыхает и притягивает его к себе.
— Стёпочка… как же ты меня напугал.
Цвет её лица возвращается почти на глазах — от серого к живому.
— Я заберу его сегодня, — говорит она учительнице. — Завтра придём.
Мы выходим.
— Зачем ты подрался? — спрашивает она сына.
— Он моего друга обижал, — серьёзно отвечает мальчик.
— Я понимаю… но драться всё равно нельзя. Нужно говорить словами.
— Не всегда, — говорю я раньше, чем успеваю подумать. — В мужском мире не всё решается словами.
Она поднимает на меня взгляд. Укоризненный. Я замолкаю.
Мы садимся в машину. Виктория со Стёпой садятся сзади. Через несколько минут подъезжаем к дому.
— Если вы подождёте… — говорит она. — Я буквально на десять минут. Передам Стёпу соседке и вернусь.
— Хорошо.
Она уходит в подъезд, а я остаюсь один. Тишина. Двигатель работает ровно, а внутри — нет.
Чёрт.
У неё жизнь — сплошной марафон. Работа, ребёнок, школа, звонки среди дня… и всё на бегу. И всё равно держится. Не жалуется.
Я барабаню пальцами по рулю. Какого хрена меня это цепляет? Это не моя история. Не моя ответственность. Мелкая кнопка с кучей проблем — вот что это. Именно таких людей я всегда обходил стороной. Меньше эмоций — меньше проблем. Просто правило. Рабочее правило.
Я выдыхаю и смотрю на дверь подъезда. Но почему тогда хочется дождаться её обратно? Почему не уехать прямо сейчас?
Твою ж…
Через десять минут она возвращается.
Садится рядом.
— Спасибо, — тихо говорит она. — Правда.
Мы едем обратно.
— Вы так уверенно говорите… будто знаете, как нужно воспитывать детей — говорит она.
— Я просто считаю, что мальчику нужен отец рядом. Где его отец, который должен этому научить?
Слова повисают в воздухе. Я уже понимаю — перебор. Дальше едем молча. Музыка играет негромко, но тишина между нами звучит громче. Когда подъезжаем к офису, она выходит первой.
— Спасибо, что подвезли, — говорит вежливо, почти официально.
  
И уходит, даже не взглянув на меня. Я остаюсь сидеть ещё секунду, глядя ей вслед.
Чёрт.
Весь день мы пересекаемся несколько раз. Она отвечает на вопросы, приносит документы, говорит «да» и «хорошо» — идеально профессионально. И ни разу не смотрит мне в глаза. Будто поставила между нами стеклянную стену.