Босс не по плану (СИ)

Я киваю, записываю, открываю календарь, одновременно отвечаю на письмо и пытаюсь не забыть, что ещё нужно распечатать документы.
Телефон звонит почти без пауз. Люди заходят в кабинет и выходят, кто-то что-то уточняет, кто-то просит согласование. Обычный рабочий хаос. И в этом хаосе странно спокойно.
Когда работы слишком много, на раздумья не остаётся времени. Мысли становятся короткими и практичными: сделать, проверить, отправить.
  
Это даже удобно. Не остаётся места для лишнего.
К обеду Фёдор Сергеевич выглядывает из кабинета и улыбается:
— Виктория, вы сегодня в ударе. Просто супер-личный ассистент.
Я невольно улыбаюсь в ответ.
— Это временный эффект.
— Надеюсь, постоянный, — смеётся он и снова исчезает за дверью.
От похвалы внутри становится чуть теплее. Всё-таки приятно, когда тебя замечают.
Я несколько раз поднимаю глаза от монитора — просто чтобы дать им отдохнуть — и каждый раз взгляд почему-то цепляется за стеклянную стену кабинета напротив.
Пусто. Свет выключен.
Я быстро возвращаюсь к экрану. Наверное, так даже лучше. Спокойнее работать.…Наверное.
Ближе к обеду приходит Лена.
— Пойдём обедать?
Я качаю головой.
— Не могу. Перекушу здесь. Кофе с конфеткой.
— Ты так скоро станешь частью мебели, — вздыхает она. — Слушай… а ты видела сегодня Босса 2.0?
Я замираю.
— Нет. Его же нет.
— Есть. Я утром видела его на входе. И у него новая стрижка.
— Стрижка?
— Ага. Короткий ёжик. Слушай… он с ней просто невозможный. Вообще секси стал.
Я фыркаю, стараясь сохранить безразличие.
— Ну конечно.
— Вот увидишь, — хмыкает она. — Ладно, я пошла спасать себя обедом.
Она уходит. Я смотрю в монитор, но буквы на экране расплываются.
Новая стрижка? Почему Лена его видела, а я — нет?
И почему мне вообще это интересно?
Я раздражённо нажимаю «обновить» в почте. Писем от него нет. Глупость какая-то.
Я возвращаюсь к работе, но мысли уже цепляются одна за другую. Может, он действительно избегает меня? После пятницы. После… того момента у двери.
Я встряхиваю головой. Работай, Виктория. К концу дня я чувствую себя выжатой.
Глаза устали от экрана, в плечах тяжесть, а в голове лёгкий гул, как после долгой дороги.
Я выключаю компьютер, собираю вещи и иду к лифту. В коридоре неожиданно тихо.
Я облокачиваюсь на стену и прикрываю глаза всего на секунду, позволяя себе выдохнуть.
Смотрю вниз — и вижу мужские ботинки, остановившиеся рядом.
Поднимаю глаза.
Платон.
Он стоит напротив и смотрит прямо. И первое, что я замечаю — Лена была права.
Короткий, аккуратный ёжик делает его лицо ещё более чётким. Жёсткие линии, сильный подбородок. Он кажется ещё выше, ещё… мужественнее. И, чёрт возьми, ещё сексуальнее.
Я чувствую, как щёки мгновенно теплеют.
— Добрый вечер, — говорю первой, стараясь звучать ровно.
— Добрый вечер.
Голос спокойный, низкий.
Лифт приезжает. Мы заходим.
Сначала между нами остаётся безопасное расстояние. Я смотрю на цифры этажей и чувствую странное напряжение. На десятом этаже заходят люди. Мне приходится сделать шаг назад. Теперь он стоит почти вплотную за моей спиной.
Я чувствую знакомый запах — свежий, словно море и холодный воздух. По коже пробегает лёгкая дрожь. Красные пряди на плече чуть шевелятся — будто он случайно задел их. Или мне кажется. Я стараюсь дышать ровно. Не оборачиваться. Не думать о том, насколько он близко.
В животе появляются бабочки. Нет… уже не бабочки.Они будто превращаются в маленьких драконов, горячих и беспокойных, и начинают кружить внутри.
Я крепче сжимаю ремешок сумки. Лифт доезжает слишком быстро. Как всегда в такие моменты. Двери открываются. Мы выходим.
— До свидания, — говорю я, стараясь не смотреть ему в глаза слишком долго.
— До встречи, — отвечает он.
И мне кажется, что уголок его губ едва заметно дёргается.
Улыбка? Я замираю на секунду. Не может быть. Или… может?
Я выхожу на улицу и иду к остановке, кутаясь в пальто. Холодный воздух касается лица, но внутри тепло. Я прокручиваю момент снова и снова. Новая стрижка. Этот взгляд. Эта почти-улыбка. Он правда улыбнулся… мне?
Я ловлю себя на том, что улыбаюсь сама — как дурочка. Сразу пытаюсь стереть улыбку, но не получается. Бабочки-драконы внутри всё ещё кружат, не собираясь успокаиваться.
Что, чёрт возьми, происходит?
  
Глава 17 Виктория
 
Я открываю дверь квартиры — и меня сразу накрывает запахом домашней еды. Тёплым. Настоящим. Чем-то таким, от чего плечи сами собой расслабляются.
— Наконец-то! — голос Татьяны доносится из кухни. — Быстро мой руки, у нас всё готово!
Я только успеваю снять куртку, как в коридор вылетает Стёпа.
— Мама пришла!
Он врезается в меня всем телом, обнимает за талию, и я смеюсь, чуть пошатываясь.
— Осторожно, Степочка.
— А мы сегодня выступали в школе! — тараторит он. — На сцене! Я не забыл слова!
Он говорит так быстро, что половину я понимаю только по интонации. Именно в этот момент я чувствую — день закончился. Я дома.
— Потом всё расскажешь, — улыбаюсь я. — Дай мне хотя бы сумку поставить.
Из кухни выглядывает Татьяна.
— Идите есть. Пока не остыло.
На столе запечённая курица с овощами, салат, хлеб. Я сажусь и невольно выдыхаю.
— Таня… ты волшебница.
— Да ладно тебе, — отмахивается она. — Просто вы оба опять бы ели одни макароны.
Я смеюсь. Стёпа уже рассказывает, как он стоял на сцене, как кто-то забыл слова, как учительница сказала, что они молодцы. Я слушаю и ем, наслаждаясь каждой вилкой. Тёплая еда после длинного дня кажется настоящим праздником.
— Спасибо, — говорю я Татьяне тихо. — Правда.
— Не начинай, — улыбается она. — Мне в радость.
Конечно, заканчивается всё чаем и пирожками.
— С капустой или с малиной? — спрашивает она.
— Оба, — честно признаюсь.
Татьяна смеётся. Через некоторое время она собирается.
— Всё, я побежала. Поздно уже. Завтра Стёпу, как обычно, заберу.
— Спасибо тебе.
— Да не за что. Спокойной ночи.
Дверь закрывается. В квартире становится тише. Стёпа вдруг вспоминает:
— Мам, смотри!
Он отходит к стене, серьёзно сосредотачивается и встаёт на руки. Неидеально, но держится несколько секунд без опоры.
— Видела? Видела?!
— Видела, — смеюсь я. — Ты у меня герой.
Он повторяет ещё раз. Потом ещё. Пока наконец не устаёт.
Вечер постепенно переходит в привычную рутину. Вода шумит в ванной. Я собираю разбросанные вещи, ставлю чайник, проверяю сообщения на телефоне. Ничего важного. Стёпа выходит из ванной распаренный и довольный, в пижаме с машинками.
— Книжку! — напоминает он.
Я ложусь рядом и открываю его любимую историю — про маленькую луковку и его папу-луковицу, которые всё время попадают в приключения и всё равно держатся вместе.
Я читаю медленно, меняя голос героя, и Стёпа сначала улыбается, внимательно следит за сюжетом. Иногда задаёт вопросы.
— А папа-луковица правда его спасёт?
— Конечно, — улыбаюсь я.
Он кивает и прижимается ко мне ближе.
Я продолжаю читать — про то, как они держатся друг за друга, как сын переживает за отца, как отец всегда рядом. И в какой-то момент замечаю, что Стёпа притих. Слишком тихо. Я опускаю книгу и вижу: глаза у него блестят.
— Стёп… что случилось?
Он морщит нос, отворачивается.
— Ничего…
Но голос дрожит.
— Я скучаю по папе, — говорит он почти шёпотом.
У меня внутри будто что-то сжимается. Я закрываю книгу и откладываю её в сторону.
  
— Я знаю, зайка.
Он хмурится.
— Почему папа не живёт с нами?
Я делаю вдох. Эти разговоры никогда не бывают лёгкими.