Босс не по плану (СИ)

— А у тебя?
— Восемнадцатого июля.
Он кивает.
— Запомню.
— Зачем? — вырывается у меня.
— Увидишь — говорит он, расслабляясь на диване, откидываясь чуть назад, как будто для него это уже решённый вопрос.
По коже расходятся мурашки. Он что, думает, что мы так долго будем встречаться? Я расплываюсь в улыбке и начинаю тихо хихикать как влюбленная дурочка.
— Что? — он наклоняется ближе. — Что опять в твоей голове?
  
— Ничего.
— Врёшь.
Я поднимаю глаза. И тут из ниоткуда, появляется она — длинноногая блондика, та, что была у него в кабинете несколько дней назад. Слишком уверенная. Слишком типичная для него. Я без всяких сомнений считаю её моделью, хотя кто она на самом деле — кто его знает. И все её идеальные черты, будто выставленные на показ, сразу выводят меня из равновесия.
— Привет, Платон! — говорит она, подходя к нам, и кладет тонкую модельную ладошку на его плечо.
Он сразу встаёт, они целуются в щёки, и я ощущаю, как между нами появляется какая-то невидимая грань. Она словно проверяет меня, и я невольно чувствую себя менее уверенной рядом с ней.
— Виктория, это Ева, — он переводит взгляд ко мне, будто не замечая, как странно это всё выглядит.
— Ева, это Виктория.
Я замедляю реакцию, улыбаясь немного шире, чем хотелось бы. Я ловлю этот взгляд, и что-то в нём сдавливает грудь.
— Очень приятно, — говорит она, улыбаясь с лёгким намёком на снисходительность.
— Взаимно, — отвечаю я, стараясь не выдать свои мысли.
— Давно не был у нас в гостях, — говорит она Платону с лёгкой улыбкой. — Мама спрашивала, как у тебя дела.
— Много дел, работа, — отвечает он, как будто эта причина не вызывает вопросов. — Некогда. Передавай ей привет.
Ева снова скользит взглядом по нам обоим, её улыбка становится немного холоднее, почти безэмоциональной.
— Ну, не буду вам мешать, — говорит она, а потом добавляет, почти с вызовом: — Пока, Платон. Ждём в гости.
Её слова остаются в воздухе, как лёгкое давление, которое всё ещё не отпускает. Он кивает.
— Конечно.
Все внутри неприятно щёлкает. Чёртова Ева. Кажется, она щёлкнула тумблером моего настроения. И свет погас.
— Что? — он смотрит внимательно. — Уже надумала что-то?
— Ничего.
Я опускаю взгляд. Он вздыхает. Встаёт. Пересаживается ко мне на диван. Берёт моё лицо в ладони.
— Посмотри на меня.
Я поднимаю глаза.
— Я знаю её миллион лет. Если бы хотел — давно бы трахнул. Но меня не вставляют длинноногие блондинки.
Тумблер моего настроения снова в положении «вкл». Вот так. За секунду.
Я чувствую, как уголки губ предательски ползут вверх. Пытаюсь держать лицо — не выходит. Он замечает это. Слегка сжимает мои щёки.
— Всё правильно, малышка.
Целует меня в нос и возвращается на своё место.
Я выдыхаю. Прокашливаюсь.
— Кстати… Фёдор Сергеевич просил найти ресторан для новогоднего корпоратива. Десять дней осталось.
— И?
— И я в лёгкой панике, — признаюсь честно.
Он смотрит на меня поверх бокала. Долго.
— Завтра дам номер. У меня есть знакомая - занимается мероприятиями. Разберетесь. Только не нервничай.
— Я не нервничаю.
Он смотрит на мои руки. Я смотрю на свои руки. Черт. Верчу бокал как ненормальная.
— Ладно. Немного.
Молчит. Спокойный. Уверенный. Как всегда.
На прошлой неделе мы виделись каждый день. Я перестала считать, сколько раз оказывалась у него. Это почти полноценные отношения. И я к этому привыкла. Привыкла к его рукам на моей талии. К тому, что он решает за нас двоих. К тому, что я больше не одна.
Двери ресторана закрываются за нами мягко. Будто ставят точку. Холодный воздух щекочет кожу, но внутри жарче, чем было за столиком. Он открывает машину, придерживает меня за талию.Везёт меня домой.
— Может, попросишь Татьяну задержаться… — голос ниже обычного. — Заедем ко мне?
Я поворачиваюсь к нему.
— Быстренько? — приподнимаю бровь. — С тобой?
Он усмехается.
— Но меня ждёт Стёпа, — улыбаюсь я.
Мы подъезжаем к подъезду. Он целует меня. Не нежно. Жадно. Его ладонь скользит по моей талии, ниже. Пальцы сжимают бедро.
— Я хочу тебя, — шепчет он.
По коже расходятся мурашки.
— Не сегодня… правда.
Он смотрит тяжело. Его глаза горят возбуждением.
Я улыбаюсь хитро.
— У меня для тебя сюрприз.
Он замирает.
— В субботу Стёпу заберет папа. И вернет только в воскресенье вечером.
Его взгляд темнеет. Он не говорит ни слова — просто берет меня за запястье, одним уверенным движением поднимает и усаживает к себе на колени. Его руки — не нежные, неласковые. Твердые. Как решение, которое уже принято.
— Целые сутки, — произносит он низко, почти себе под нос. — Ты даже не представляешь, что я с тобой сделаю.
Он целует меня снова — глубже, крепче. Его ладони скользят еще ниже, и мне приходится напомнить себе, где я.
Я упираясь ладонями в его широкие плечи.
— Платон, остановись.
— Не хочу, — хрипло произносит он у самого уха.
Ещё поцелуй. Я отстраняюсь, поправляю одежду.
— Мне правда нужно идти.
Он отпускает. Я открываю дверь, оборачиваюсь.
— До свидания, Платон Олегович, - произношу с хитрым взглядом.
Он улыбается.
— Пока, кнопка.
  
Глава 31 Виктория
 
— Мам… а вдруг я что-то забуду?
Мы идём к спортивной школе, держась за руки. Снег хрустит под ботинками, в окнах уже мигают гирлянды, а внутри — светло и шумно.
— Бывает, — спокойно отвечаю. — У всех бывает. Главное — не замирать. Забыл? Быстро сообразил и продолжил. Никто не заметит.
— А ты на меня будешь смотреть?
Я наклоняюсь к нему.
— Я буду смотреть только на тебя. И сниму всё на видео. Потом вместе пересмотрим.
Он кивает, серьёзный, почти взрослый.
В раздевалке шум, запах лака для волос и спортивной формы. Стёпа уже среди своих — спорит, смеётся, переодевается. Я поправляю ему майку, приглаживаю волосы.
— Ты у меня самый смелый.
— Мам… — вдруг снова. — Ты точно будешь смотреть?
— Всегда.
И в этот момент за спиной слышу голос.
— Привет.
Я оборачиваюсь. Игорь. На секунду я теряюсь.
— А ты что здесь делаешь?
— Степа говорил про выступление. Решил прийти.
Решил. Впервые за 7 лет.
— Я не ожидала тебя сегодня увидеть. Думала, ты завтра его заберёшь.
— Ну… — он пожимает плечами. — Раз уж пришёл, может, сегодня и заберу?
— Надо спросить у Стёпы.
Он замечает отца сам.
— Папа?!
И бежит. Обнимает. Смеётся.
— Ты тоже будешь смотреть?!
— Конечно, сын.
Я смотрю на них. Что-то ёкает внутри. Игорь — его отец. Для Стёпы важно, что папа пришёл.
Гаснет свет и начинается выступление, я перестаю видеть зал. Я вижу только его. Стёпа выходит с ребятами. Маленький, собранный, серьёзный. Музыка начинается.
Первый элемент. Стойка. Поворот. Кувырок. И он делает всё правильно. Ни паузы. Ни растерянности.
Я чувствую, как внутри поднимается волна. Тёплая. Гордая. Почти болезненная. Это мой сын. Если он счастлив — значит, я всё делаю правильно. В груди щекочет такой, что трудно вдохнуть. Если сейчас кто-то посмотрит на меня слишком внимательно — я расплачусь.
— Мам! Ты видела, как я сделал стойку на голове?!
— Видела! Степочка, ты молодец!
— Пап! Я ни одного движения не забыл!
— Я горжусь тобой, — говорит Игорь.
— Мам, а кувырки?!
— Видела всё.
Он сияет. И я счастлива.
Мы выходим из школы. Я сразу замечаю его. Напротив входа, у машины, стоит Платон. Чёрное пальто. Руки в карманах. Лицо слишком спокойное.
  
Чёрт. Я совсем забыла, что он должен был нас забрать.