Наследник (СИ)

— Гер лейтенант интересуется, сколько будут висеть тела и почему их разули? — перевёл речь офицера ефрейтор.
— Так чего же зря хорошей обувке пропадать? — пожал плечами дородный мужик. — А вынимать жмуров из петли господин гауптман вовсе не велел, покамест не протухнут, дабы внушить страх в сердца врагов Третьего рейха. Правила цивилизованной войны на Советский Союз не распространяются, потому, как большевистские варвары были изгнаны из Лиги Наций и не подписали Женевскую конвенцию по военнопленным.
— Чересчур грамотный? — с прищуром поглядел на политически подкованного селянина ефрейтор.
— Так то ж слова господина гауптмана, — втянул голову в плечи староста. — Я в колхозе лишь бухгалтерией ведал, но я беспартийный, а по молодости, в Гражданскую, за белых воевал.
Матвей перевёл ответ старосты на немецкий язык и получил скороговоркой новый вопрос от лейтенанта.
— Гер лейтенант требует список музык, желающих убежать в партизаны.
— Есть такая записулька, — с явной неохотой достал из кармана штанов мятую бумажку староста. — Только не расходовать бы мужиков зря, сами ведь говорили, что рейху потребно много хлеба. А кто же его робить–то будет, коле всех пахарей извести?
Матвей выхватил листок из руки старосты и взглядом пересчитал карандашные строки с фамилиями и инициалами потенциальных партизан: ровно десять, не больше, чем приказал полицаю. Переводить стенания мужика ефрейтор не посчитал нужным, просто передал расстрельный список в руки хмурому лейтенанту.
Шах пролаял короткую сумбурную фразу на немецком. Ефрейтор зиганул вытянутой рукой, браво щёлкнул каблуками и отправился к курившим в сторонке водителям грузовиков. До селян донеслись обрывки громких немецких команд, а шёпот на русском языке остался слышим только красноармейцам. Солдаты откинули задние борта двух грузовиков и принялись выгружать трофейное вооружение и амуницию к стене сельсовета. Обилие стрелкового оружия, железных касок и солдатских ранцев впечатляло.
— Надо бы помочь с разгрузкой, — громко обратился к старосте ефрейтор и подмигнул. — Выбери из толпы тот десяток музык, который значится в твоём списке.
Староста поморщился, поняв немецкую хитрость, но перечить не решился, не сходя с места, выискал взглядом упомянутых в его доносе мужчин и поочерёдно выкрикнул фамилии обречённых. Вызванные селяне, не подозревая подвоха, безропотно выходили из общей группы и присоединялись к работе по разгрузке транспорта.
Когда к площади подтянулись, понукаемые полицаями, отставшие колхозники, ефрейтор приказал местному гарнизону выстроиться в одну шеренгу. Пятёрка полицаев во главе со старостой молодцевато вытянулась вдоль края бревенчатой стены сельсовета. Все оказались вооружены советским оружием, отобранным у пленённых красноармейцев.
— Для русской винтовка и револьвер вам здесь не найти много патрон, — недовольно поморщился ефрейтор и взмахнул рукой в сторону богатого оружейного ряда. — Получите немецкий карабин.
Деревенские полицаи послушно сдали оружие в руки солдат, взамен им выдали пять немецких карабинов, без штыков и, разумеется, без патронов. Подошедший с фотоаппаратом Шах мимикой и жестами попросил полицаев улыбнуться, позируя на фоне груды сваленного немецкого вооружения и амуниции.
Когда местный гарнизон вновь выстроился в шеренгу у стеночки, командир отряда робко выразил недовольство:
— Нам бы патронов, хотя бы жменю на каждого?
— Могу выдать по одному, чтобы застрелиться, — зло усмехнувшись, совершенно без иностранного акцента, удивил полицаев ряженый ефрейтор.
Матвей встал напротив обомлевших от таких перемен предателей, ожёг взглядом и плавным движением вынул из кобуры пистолет.
— А теперь, поставили карабины у стеночки и марш к виселице, — чуть повернувшись боком, указал стволом пистолета направление движения Матвей. — По двое подхватили тела коммунистов, а староста в одиночку — красного командира.
Не отводя взгляда от ствола пистолета, полицаи медленно сняли с плеч ремни карабинов и аккуратно прислонили оружие к стене. Они всё ещё не могли поверить в очевидные перемены, теплилась надежда, что немец просто устраивает жестокую проверку. Народ, согнанный на площадь, напряжённо притих, не представляя дальнейшего развития событий.
  
Когда полицаи подошли к телам повешенных и подхватили их чуть ниже талии, докуда смогли дотянуться руками, Матвей, долго не целясь, выстрелил по натянутым верёвкам. Тела жертв упали в объятья мужиков, и те бережно уложили их на траву.
— Снимите с шеи верёвочные петли и займите своё место у стеночки, — кивнул на стенку сельсовета Матвей.
Пока перепуганные полицаи возились с туго затянутыми петлями, рядом на площади проявились разительные перемены: из кузова дальнего грузовика выпрыгнули трое уже переодетых в необычную маскировочную форму солдат, с советскими автоматами ППШ в руках, и взяли на поводок лохматых собак, истомившихся в кабинах грузовиков. На крыльцо сельсовета вышел очкарик, недавно изображавший немецкого лейтенанта, а теперь переодевшийся в форму красноармейца. А лже–ефрейтор сбросил с головы каску и прилюдно скинул с плеч немецкую униформу, демонстративно наступив на неё сапогом, при этом небрежно повесив через плечо ремень с вложенным в кобуру пистолетом. Завершающим штрихом к портрету красного командира стала вынутая из кармана немецких галифе советская пилотка с красной звёздочкой.
— Цирковое представление окончено! — поправляя водружённую на голову пилотку, громко резюмировал заезжий клоун. — Однако товарищей зрителей прошу не расходиться. После короткого митинга всем трудовым коллективом приступим к уборке территории.
Народ, затаивший дыхание, удивлённо выдохнул. Всё внимание восторженной публики было приковано к великолепной фигуре обнажённого по пояс атлета. Молодёжь поразилась картинно выписанной рельефной мускулатуре античного героя, а вот мужчин постарше больше удивил сверкающий в солнечных лучах серебряный крестик на его груди. Старики не припоминали, чтобы когда–то командиры красной армии так рисковали красоваться религиозными атрибутами.
Пока возбуждённая публика обсуждала видную фигуру героя и чудесные перемены, Матвей незлобиво усмехнулся и подмигнул растерявшимся деревенским полицаям:
— Граждане селяне, власть переменилась.
— Ага, как в Гражданскую, товарищ комиссар, — тяжело вздохнув, понял смысл перемен многоопытный дядька Богдан и шёпотом приказал молодым сородичам: — Переходим на сторону красных, если, конечно, сразу не расстреляют.
Бывшие полицаи торопливо содрали с рукавов повязки с надписями и поспешили встать в строй у стены сельсовета. Матвей кивком и взглядом разрешил им вооружиться пустыми карабинами.
— Тихо товарищи! — поднял руку Матвей. — Пришло время прояснить военную обстановку.
Галдёж на площади моментально смолк, все взоры устремились к советскому командиру. Ещё никто не видел знаков различия на его форме, но уважение он заслуживал не меньше генеральского. Ведь ещё сегодня до полудня люди видели роту обжиравшихся в деревне наглых немцев, укативших отсюда с танками и бронемашинами в длинной автоколонне, а уже к вечеру отряд красноармейцев привёз на их же измочаленных грузовиках гору трофейного оружия. Конечно, колхозники слышали звуки отдалённого боя, но не предполагали, что это уже кто–то из наших громит немцев в лесу. Беспечные германцы уж слишком были настроены на лёгкую победу, с гиканьем и песнями катились по деревенским улочкам. Очевидно, аэрофоторазведка не предрекала им трудности на пути к неизбежной победе Третьего рейха на этом, даже не участке полосы фронта, а забытом богом и генералами лесном междуполосье.
— Я командир отряда особого назначения. Советским командованием мне поручено сформировать партизанскую бригаду. Центральная база будет располагаться в районе вашей деревни. Поэтому, несмотря на колебания линии фронта, Выдрицу мы врагу не сдадим. Скорее всего, в ближайшее время нам придётся сражаться в полном окружении. Но на нашей стороне: сила родной земли, мужество защитников отечества и партизанская смекалка. Мужики, вспомним древние времена, когда чужеземцы не смели сунуть нос в лесную чащобу. Окружим свою территорию лесными засеками и затопленными рвами, чтобы ни одна вражья машина не проехала по дорогам в партизанский край. На всех тропах установим сеть хитрых капканов, смертоносных ловушек и минные заграждения. А сами научимся воевать, как лешие и духи болотные.