Княгиня пепла. Хранительница проклятых знаний (СИ)

— Да, — нейтрально ответил ИИ.
— Так почему же ты мне сам этого не сказал?! — закричала я, со всей дури врезав кулаком по пульту. — Почему молчал?! Ты же видел, что происходит!
— В меня внедрена программа самосохранения. Она не позволяет мне полностью обесточить себя без приказа извне. Сейчас вы — единственный представитель команды бункера. Вы имеете право отдать такое распоряжение.
  
— И я его отдаю! — рявкнула я. Но внутри тут же что-то сжалось… Я немного помедлила и тихо добавила: — Прости…
Внезапно я со всей четкостью осознала, что этим решением обрекаю ИИ и бункер фактически на самоуничтожение. Он отдаст всю оставшуюся энергию на работу медкапсулы, и на этом его многовековая история будет закончена. Ведь резерв долго не протянет.
И я ощутила жалость.
Жалость к бездушному, но почему-то воспринимавшемуся как родной искусственному интеллекту. Уже два раза спасавшему меня (первый — когда возродил мой разум из пепла, второй — когда излечил от пневмонии) и теперь готовящемуся спасти в третий, последний раз.
Жалость к этому месту. Единственному, что еще осталось от моей прежней жизни. Вещественному напоминанию, что и я сама, и мой Миша, и весь тот, прошлый, мир, не приснились мне, а существовали на самом деле.
Но выбор между техникой и людьми был очевиден…
— Должен предупредить вас, что почти сразу после окончания работы медкапсулы биотех-поле будет разрушено, убежище обесточено, а я отключен, — оповестил меня ИИ.
— Я понимаю, — вздохнула я. — Приступай.
— Начинаю переброс энергии. В условиях предложенной вами ускоренной регенерации медицинская капсула будет работать примерно пятнадцать часов в расчете на одного пациента. Возможно неполное излечение первого пациента, так как для заживления подобных травм требуется не менее четырех суток в обычном режиме. Ускоренный режим может привести к пониженной регенерации тканей.
— То есть у него останется шрам?
— Да.
— Не страшно.
— Медкапсула начала работу. Вам рекомендовано запастись едой, водой, а также обеспечить себя комфортным местом отдыха на следующие дни. Также подойдите в медицинский отсек, приложите руку к выдвижному отделению в головной части капсулы. Вы получите небольшую дозу лекарственного облучения для поддержания вашего организма. После чего вы обязательно должны лечь и держать ноги выше тела, это поможет сохранению плода. По завершении процедур первый и второй пациенты будут введены в ограниченный по времени сон. Когда вы покинете медкапсулу, вывезите их из убежища, они не должны здесь ничего увидеть. Потом энергия будет отключена, а бункер заблокирован навсегда.
Я выдохнула.
Перед выездом мы с Габриэлем закинули в телегу воду в баклажке и узелок с какой-то едой, всунутый нам Шоной. Я-то в спешке даже не подумала об этом. Ну, то есть просто мелькнула мысль, что в случае чего, я оставлю Эдмунда или Мойну в капсуле, а сама сбегаю быстренько за едой и вернусь их караулить. Но тетя Шона-то об этом не знала. Она решила, что мольбы к богам холмов по такому невероятному поводу — еще бы, никто до этого, кроме избранных женщин, не пересекал Предел Ветров — могут затянуться и тогда нам понадобится что-нибудь перекусить.
Полагаю, жрецы, предпочитавшие видеть всех у холмов босыми, раздетыми и голодными, с ней бы не согласились, но они не были сердобольными женщинами, не понимающими, как это можно оставить кого-то без еды.
Я забрала узелок и баклажку, распрягла лошадь, отпустив ее на все четыре стороны, перетащила в бункер сено из телеги, устроила поудобнее Мойну, организовала постель для себя и пошла получать дозу целительного облучения.
Теперь оставалось только ждать.
— Брат Аодхэн! Брат Аодхэн!
Коленопреклоненный друид поднял голову, отзываясь на зов Габриэля Ламберта.
— Они возвращаются! Смотрите, они возвращаются!
Старик повернулся туда, куда указывал брат лорда-князя. Три знакомые фигуры, одна из которых едва заметно прихрамывала, медленно двигались от холмов в сторону дольмена.
Фиолетовая вспышка, на мгновение обозначившая Предел Ветров, когда ее проходили трое любимцев богов, оказалась сегодня как-то особенно сильна. А потом она резко погасла.
— Хвала Таранису-громовержцу и Бригите-матери, — прошептал жрец.
  
Эпилог. Десять лет спустя
 
Октябрьский ветер не стал мягче за все эти годы. Я сидела на невысоком пригорке возле нашего «Стоунхэнджа», кутаясь в теплый фиолетовый плед, и смотрела вдаль на пустошь, привычно покрытую бурым вереском. Смотрела на холмы, к которым теперь мог подойти любой человек. Но даже сейчас, спустя десять лет после того, как отключился реактор и не стало Предела Ветров, желающих посетить это место находилось мало. Оно по-прежнему считалось священным. Ведь именно тут боги явили свое благословение и спасли княжество Ламбертов, вернув к жизни лорда-князя и его мать и сохранив ребенка его жене.
Правда, после этого боги решили, что мы уже перебрали меру их безвозмездной помощи, и покинули холмы, дабы поселиться в другом, более спокойном месте. По крайней мере, так объявил всем брат Аодхэн. Он по-прежнему оставался на своем посту, храня жреческие традиции и вознося молитвы духам.
Однако совсем без поддержки боги нас не оставили.
С грустной улыбкой я вспомнила, как уже перед самым выходом из бункера ИИ сообщил, что передал сведения обо мне и моей ДНК в убежище, расположенное на Равнине. В нем еще энергия минитермоядерного реактора не была израсходована в ноль, так что в теории я могла воспользоваться тамошней медкапсулой в случае крайней нужды. Но путь до Равнины был далек и нелегок, поэтому возможность эта оставалась больше гипотетической. И все же она была.
Впрочем, мы и сами неплохо тут справлялись. Хотя горькие потери не обошли нас стороной.
В той памятной битве с Грегсонами мы потеряли Клейна Ламберта, сражавшегося, несмотря на возраст, за родной дом и погибшего как и подобает настоящему воину — с оружием в руках. Еще через год нас покинул дедушка Стэн. Однажды он просто не проснулся, и мы с печалью похоронили его и его верного пса, ушедшего сразу вслед за любимым хозяином.
Зато все остальные были живы и относительно здоровы. Мойна после медкапсулы заметно посвежела, избавившись не только от смертельной гематомы, но и от большей части своего ревматизма. Она ничего не помнила о пребывании в бункере, так что все удалось списать на милость богов.
Удалось мне подлечить и Камайю. Постепенно завоевав ее доверие, я выяснила, что ее хромота, это последствия перенесенного в детстве рахита — сказалось скудное питание (которое, кстати, с самого начала не давало мне здесь покоя). К счастью, ее случай оказался не самым запущенным, так что, выцепив из инфокристаллов нужную информацию, я принялась пичкать девушку продуктами, богатыми кальцием, фосфором и магнием (вот где пригодилась стетхэмовская рыбка!), а также показала упражнения из курса ЛФК. Ну и массажем мы пренебрегать не стали.
Камайе однажды кто-то ляпнул, что с такой болезнью она не сможет выносить и родить ребенка, поэтому она даже и не пыталась выйти замуж. Но вот уже спустя три года после начала лечения мы с Эдмундом и Мойной с удовольствием отпускали поздоровевшую Камайю в соседний клан на ее собственную свадьбу с одним из сыновей их лорда-князя.
Скоро, глядишь, и Эвана будем женить. Парню всего шестнадцать, а он уже считается (наряду с Малькольмом) весьма достойным воином и за ним, разумеется, бегают все дунморские девицы, прямо-таки проходу не дают.
  
Ох, наш Эван. Как же ему было тяжело, когда он осознал, что натворил в ночь сражения с Грегсонами.
Помню, как сейчас. Мы, вернувшиеся из холмов, входим во двор замка, к нам отовсюду кидаются Ламберты, плачут, ахают, обнимаются. А Эван стоит в стороне, смотрит на меня и держит на вытянутых руках мой оброненный нож. В лице ни кровинки, в глазах слезы. Просто молчит и смотрит…