Шустрая Кэт (СИ)

Да. Чемодан я таки распаковала. И охре… была весьма удивлена, обнаружив в нём чёрный замшевый брючный костюм и чёрную же рубашку. Притом сидел тот костюмчик на мне так… в общем, тесновато сидел. Нет, движений не стеснял, но чувствовала я себя, как работница дома мамаши Олдри из числа тех, что держали для особых клиентов. Ну, в принципе вы себе можете представить, как я ждала выходных, чтобы… лично выразить благодарность Волену за столь экстравагантный выбор гардероба. Но, кажется, кроме меня самой костюмчик никого не смущал. Да и удобным был. Так, что… переживу.
– Живо в морг! – рявкнул некромант так, что мы повскакивали с мест и чуть не бегом и впереди него помчались к наглядным пособиям по специальности. И уже спокойней добавил: – Вас там целители дожидаются.
– Надеюсь, не для того, чтобы на нас же и практиковаться, – прошептал Сиг.
– Всё может быть… – глубокомысленно изрёк Фаул.
– А вы что, трупов боитесь? – почему-то спросила я также шёпотом.
– Пока спокойно лежат – нет, – пожал плечами Фаул. – А вот когда умертвиями поднимаются… к тому же мы ни одного заклинания упокоения ещё не знаем, – накалял обстановочку он.
Я вспомнила Хука. Передёрнула плечами и ускорила шаг. К тому же я лично одно знала. Ну как знала… выучить-то – выучила, а вот на практике как-то не срослось.
Вот с таким оптимистичным настроем и непередаваемым энтузиазмом мы ввалились в академический морг.
А нормальненько у них тут, в морге. Чистенько, даже стерильненько, можно сказать, всё беленькое. Столы железные. Светло.
К слову, целители нас и правда уже дожидались. Бледные, перепуганные и явно ищущие пути отхода.
– Что встали, как надгробия самим себе? – гаркнул за спиной Дорк. – Не стесняемся, проходим, занимаем места для зрителей… а то потом скажете, что ничего не видели, ничего не слышали.
Мы как-то неуверенно прошли вглубь помещения. И смешались с целителями.
– Я сейчас лишусь чувств, – тут же пожаловалась Милвена, встав поближе ко мне.
– Ничего, тут целителей хватает, попрактикуются на тебе, – успокоила я её.
Милвена затравлено взглянула на своих одногруппников и, похоже, решила, что трупы не самое страшное, что её может ожидать. По крайней мере, падать в обморок передумала.
– Итак… – набрал полную грудь воздуха средних лет маг с плешью на макушке, – начнем.
Наш куратор, судя по всему, решил не мешать. Облокотился на один из столов и увлечённо читал какую-то книжечку с весёленькой разноцветной обложкой. На всё происходящее внимания не обращал, что нас, впрочем, не сильно-то и смущало.
Прогремела по плитке каталка с трупом.
Вот тут дурно стало мне.
Нет! Не потому, что меня смущает вид мёртвого тела…
В общем, добегался Рих. И не помогло даже то, что на пару с Ловасом сдал меня городской страже и расписал все мои лёжки…
И вот именно в этот момент, когда магистр-целитель вскрывал его грудную клетку с таким видом, словно перед ним не труп лежал, а минимум мешок с золотом, я чётко осознала, как мне на самом-то деле повезло.
Не уведи я у Волена тот медальон, не попадись ему в руки, и не реши он, что от меня может быть польза… короче, могла бы я вполне успешно замещать Риха на этом столе.
Да так живо это представилось…
В общем, меня замутило. Едва сдержала рвотный позыв, когда целитель взял пилу и методично стал чиркать по костям грудной клетки.
Любишь ты меня, Единый. Вот как пить дать, любишь. Как только до Храма дойду – свечку поставлю. Три. Нет – пять.
– Эй, Кэт, ты чего побледнела? – шёпотом спросил Сиг, тоже не пышущий красками на лице. – Ты ж вроде говорила, что трупов не боишься.
– Да не боюсь я. Просто показалось, что на одного моего знакомого похож, – раздражённо передёрнула я плечами.
– Да? – заглянул через плечо темноволосой целительницы Сиг. – Как по мне, он уже ни на кого не похож.
– Я ж сказала – показалось, – буркнула я, желая только одного – поскорее отсюда убраться.
– А вот это – человеческое сердце, – восторженно сказал целитель, поднимая нечто похожее на… вот на сердце и похожее. Даже не думала, что у поросят и людей оно почти одинаковое.
  
Несколько целительниц таки хлопнулись в глубокий обморок. На что их одногруппники с живейшим энтузиазмом принялись испытывать уже усвоенные, до поступления или после, заклинания. Милвена, кстати, исключением не стала. Одной из первых рванула экстренную помощь оказывать.
Я хмыкнула, припомнив, как некоторые тут и сами собирались чувств лишаться. Но решила внимания не заострять.
Чёрт с ними, с целителями.
А Риха жалко. Хоть и сволочью был порядочной, и за свою шкуру трясся… А всё равно жалко.
Нужно ли говорить, что после этого за обедом мне кусок в горло не лез? А вам бы полез, если бы вашего пусть не друга и пусть уже мёртвого, распотрошили у вас на глазах? Мерзкое зрелище. И поучительное.
После обеда, на классификации нежити, мы сидели как в воду опущенные. Похоже, первое вскрытие произвело неизгладимое впечатление не на одну меня.
– Значит так, мои хорошие, нежить делится на четыре вида: бестелесные, самыми распространёнными из которых являются призраки, собственно умертвия или, чтоб вам понятней было, зомби, скелеты и особо опасный вид – личи. С последним не берутся тягаться даже некроманты опытные. А потому способы умерщвления личей мы, конечно, пройдём, но практиковать не будем.
– Это потому, что учебного пособия нет, – пробормотал едва слышно Алек. – Так бы аж бегом на практике упокоение личей изучали.
– Совершенно верно, Хворс, – продемонстрировал идеальный слух магистр Дорк, и Алек досадливо поморщился. – Но увы… личи и правда довольно редкие и ценные учебные экземпляры. А потому начнём с простенького. С умертвия. Подняли свои… в общем, бегом на полигон с нежитью. Будем практиковаться упокаивать неупокоеных.
****
– Мать твою… – орала я, нарезая круги по полигону и совершенно забыв о том, что вроде как благовоспитанная девица и слов подобных знать не должна.
– Очень интересная интерпретация заклинания упокоения. А ты погромче, Бирм, может, оно испугается твоего визга и передумает тебя жрать, – совершенно спокойно посоветовал мне магистр Дорк.
Вот послала бы всё и всех, да только как-то не до этого, когда за тобой гонится нечто очень похожее на Хука, только раза в три больше и раз в десять голоднее.
Щёлк. Кажется, зубами, и кажется, очень близко к моей спине. Впечатлилась. Рванула из последних сил и вскарабкалась на четырёхметровое ограждение, про себя решив, что вниз не спущусь ни за какие коврижки.
– Би-и-ирм. Слезай и давай упокой несчастное загнаное умертвие, – с физиономией, обещающей все адские муки, протянул куратор. – Иначе ночевать вот там и будешь.
Это оно несчастное и загнанное?
Я покосилась вниз. Оценила, как горят голодным зелёным светом глаза умертвия, как капает с клыков длиной в карандаш слюна, и решила, что тут вот как раз совсем неплохо.
– Бирм! – рявкнул магистр. – Сейчас твои одногруппники будут практиковать упокоение на тебе.
– Так я ж живая, – резонно заметила я.
– Это вот как раз поправимо.
Я стиснула зубы. И… каюсь, психанула. Вспомнила заклинание. Не то. Как-то сами собой пальцы сложились в порядок редега, что у нас в Висельниках называлось несколько иначе.
– Рьянкасо ед фьио, – и всё как учил магистр. Правда, Волен.
Бабах. Молния. Дым. Вонь палёной шерсти и горелого несвежего мяса… и тишина. Зловещая такая тишина, аж мороз по коже.
Я опасливо открыла один глаз. И закрыла. Вы когда-нибудь видели, как изволят гневаться магистр некромант? Вот до этого момента я думала, что видела. Ага, счас. Оказывается, когда дяденька магистр некромантии в гневе, у них глазки чернеют, вены выступают и волосы шевелиться начинают. В общем, решила я, что останусь жить здесь. На заборе.
– Твою мать, Бирм, – наконец прорвало куратора. – Ты что натворила, а? Ты зачем мне такой экземпляр испортила?