Между добром и злом. Том 5

Он отпустил слугу к даме сердца и пошёл по улице прочь. Вскоре рядом с ним уже шагала Лита, взявшаяся из неоткуда.
— Ну что? Что узнал?
— Кое-что. Выловишь для меня ещё несколько человек? Я скажу, кого именно.
— Конечно. А интересное что-то было?
— Было. Я хочу поговорить с Чуной.
— Зачем? — взглянула на него с удивлением Лита. — Если бы она могла помочь дочери, то давно бы это сделала.
  
— Меня не интересует, что она хотела там сделать. Я хочу просто поговорить с ней.
— Ты такой иногда такой грубый… — поморщилась ведьма. А потом хитро улыбнулась. — Не могу сказать, что мне это не нравится. Особенно, когда ты идёшь к своей цели, как танк.
— Удивлён, что ты знаешь, что такое танк.
­— В вашем мире узнала. Это такая интересная машина, можно давить людей, и даже не замечать этого!
— А теперь я удивлён, что ты из всего запомнила именно это, — поморщился он.
— Интересно же узнать, что люди навыдумывают, чтобы уничтожать себе подобных. Как думаешь, когда люди этого мира придут к двигателям внутреннего сгорания?
— Не знаю, Лита. Возможно, скоро. Наши миры отличаются, и где-то у вас делают прорывы, а где-то отстают по сравнению с нашим.
— Машины были бы очень удобны здесь… — вздохнула она. — Особенно те, с красивым светом внутри. Едешь, так уютно…
— Ага, — пробормотал он.
Его сейчас волновали отнюдь не подсветочки в салонах.
* * *
Следующей «жертвой», которую смогли выцепить Кондрат с Литой, была служанка. Вилина Жайсмит, служанка, которая была в поместье во время убийства, но спала. Но Кондрата интересовало, что именно её имя фигурировало в деле: она нередко работала с Шейной и более того, работала в смене слуги Шерна, которому мерещились голоса. Именно этот нюанс его теперь интересовал больше всего. Хочешь что-то узнать, всегда уточни из нескольких источников.
— Вилина Жайсмит? ­— Кондрат подкрался к ней, когда она стояла около прилавка с едой, выбирая себе овощи.
Девушка подпрыгнула так, что выронила луковицу, которую держала в руках. То подкатилась к ботинку Кондрат и тот поднял его, протянув обратно девушке. Она медленно развернулась, бледная, как смерть. Он уже испугался, что она в обморок упадёт прямо здесь.
Кого она не ожидала увидеть посреди рынка, так это сыщика, который холодным взглядом буравил её, будто уже подозревал её в чём-то. И не с первого раза ей удалось взять себя в руки, чтобы ответить.
— М-мистер Брилль, в-вот так встреча… — пробормотала она, пытаясь натянуть на губы приветливую улыбку. На деле это выглядело, как гримаса ужаса. — Не ожидала вас здесь… встретить.
— Я хочу поговорить с вами.
— Ой, я… я… я тороплюсь. Извините… бежать надо…
— Куда?
— На работу. Знаете же, дела, дела…
— Вы только что с работы. Хотите сказать, что у вас двойная смена?
Девушка растерялась, даже не зная, что ответить. Эти Кондрат и воспользовался.
— Идёмте, пообщаемся, — жестом он предложил пройтись, и ей ничего не оставалось, как согласиться.
Пройдясь вдоль нескольких прилавков, Кондрат спросил:
— Вы не хотите мне ничего сказать?
Она, словно испуганная мышка, захлопала ресницами, пытаясь понять, что от неё хотят.
— Что рассказать?
— То, что вы не упоминали на допросе.
— Я же всё рассказала, — жалобно произнесла она.
— Всё, да не всё.
— Вы меня подозреваете? — ещё жалобнее спросила Вилина.
— Нет, пока нет, — особенно он выделил пока, заставив её сжаться внутри. — Однако я хочу, чтобы вы мне рассказали то, что, возможно, не рассказали на допросе. Возможно, вам показалось это незначительным…
— Что именно? — теперь она была готова рассказать вообще всё, чтобы её поскорее отпустили, и Кондрат это почувствовал.
— Что произошло в вечер убийства?
— Ну… господина Хартергер убили, — тихо ответила она.
— Он задержался в тот вечер у себя в кабинете. Почему?
— Работал, наверное… Я не знаю, он задерживается иногда.
— Всегда что ли?
— Нет-нет, — замотала она головой. — Только в последнее время. Видимо, по работе. Я не знаю, я пару раз заносила ему кофе, и видела, что он чем-то очень занят. Прямо-таки погружён в работу и ещё очень раздражён.
— В тот вечер вы заносили ему кофе?
— В тот — нет.
— А госпоже Хартергер?
— Тоже. То есть днём — да, а вечером этим занимался Шерн, не я. Мы спать легли.
— Все?
— Да. Ну кроме Шерна, ведь он сидел на звонковой стене, — добавила Вилина. — Ему спать не положено.
— А Шейна? Она спала?
— Должна была. Но я не могу точно сказать, она живёт в другой комнате, не с нами в общей.
— Это вам не кажется странным? — поинтересовался Кондрат.
— Да нет. Она ведь близка с господином Хартергером. Возможно потому и рядом с ним живёт, чтобы… ну вы понимаете… это…
— Нет, не понимаю, — ответил Кондрат, хотя прекрасно понимал о чём речь.
Девушка покраснела. Кончики её ушей светились прямо-таки как сигнальные огни на небоскрёбе. Почему-то эта тема была для всех табу, будто что-то постыдное. Хотя для Кондрата это было какое-то ханжество: все этим занимаются, а стоит упомянуть, и все, как монашки в храме, перед которым штаны эксбиционист снял.
— Ну… чтобы это… вместе заниматься интимными делами, — произнесла Вилина тихо, будто кто-то ещё мог их услышать.
— И вы точно знаете, что они занимались сексом? — уточнил он, наблюдая не без удовольствия, как девушка краснеет. — Вы хоть раз заставали их вместе?
— Я — нет, но все говорят, что они вместе. Но вроде никто их с не видел, хотя это вроде как и так понятно ведь, нет? Зачем ещё селить её на этаж с господином, так ещё и напротив кабинета. И я как бы понимаю Шейну, господин был мужчиной солидным и… таким, привлекательным.
— То есть, он вас тоже привлекал? — поинтересовался Кондрат.
— Что? Нет! Нет, конечно, он ведь мой господин!
Хотя по лицу Вилины было видно, что она здесь лукавит. Ей граф тоже нравился, и, возможно, она была бы не прочь оказаться на месте Шейны, если у той бы что-то было с ним.
­— Хорошо, а госпожа Хартергер об этом знала?
— Наверное, знала, ведь об это все знали. Думаю, слухи доходили, да и ведь это видно со стороны.
— В тот день, какой она была? Госпожа Хартергер? Встревоженной? Чем-то подавленной?
— Ну… если честно, вот да, — кивнула девушка. — Она была какой-то подавленной в последнее время, будто её что-то гложит очень сильно.
— Что именно её гложило? — спросил Кондрат.
— Я не знаю. Я не имею права спрашивать об этом, а она мне, понятное дело, не расскажет.
— А если предположить?
Вилина задумалась на несколько секунд, после чего покачала головой, беззаботно ответив.
— Я не знаю.
— Получается и господин, и госпожа были чем-то встревожены, — подвёл итог Кондрат, и девушка кивнула. — А Шейна, вы хоть раз замечали, что она не спит, когда все легли? Когда может сидели на звонковой стене?
— Ну… иногда она выходила из своей комнаты, я её видела, но она говорила, что в туалет.
— А туалет где? — спросил Кондрат.
— Для слуг на первом. И она шла на первый, поэтому я не предала этому значения, — ответила Вилина.
— И как она выглядела?
— Что?
— Как Шейна выглядела? — повторил Кондрат. — Растрёпанной, сонной, может взволнованной, бодрой? Думаю, человека со сна сразу видно. Он весь будто спит на ходу.
— Я не видела, — пожала та плечами. — темно было.
— А светильники? Ночные светильники в коридоре?
— Так они тусклые. Поди разгляди ещё что-то.
— Хорошо, а больше ничего вы подозрительного не замечали?
— Что? — спросила она так, будто действительно не понимала, о чём речь.
— По дому ходил слух, что иногда можно услышать голоса, — пояснил Кондрат. — Или что господин Хартергер иногда разговаривал сам с собой.
  
— Что? Нет, конечно нет! И насчёт господина — это ложь, он бы никогда не стал разговаривать с самим собой. Он ведь не сумасшедший!