Купание в Красном Коне
И было отчего. Д-р не отказал себе в удовольствии покрасоваться в одной штуке. В полном неумении разгадывать кроссворды. А старушка оказалась горячей поклонницей этой невинной и безопасной для интеллекта забавы. Выяснилось в процессе заполнения клеток, что Д-р девственно невежествен. Он или тупо молчал, или брякал совершенно невпопад. Но краем глаза ни на секунду не упускал из поля зрения Тамару. Д-р знавал множество девиц, которым хватало сдержанности и такта лишь на несколько минут. После чего они открыто начинали прохаживаться по поводу дремучей необразованности, если не глупости некоторых из присутствующих…
Но Тамара никак не реагировала. Она молчала. Не равнодушно. Но погруженно в себя. Она думала. О чем?
— О чем она думает? — спросил однажды Д-р. — Так напряженно, словно работает? Не опасно ли это для столь молодого ума?
Тамара только что вышла с веранды, где отдыхающие сидели после обеда. И что ее только выгнало из теплого уголка? Отсюда так уютно наблюдалось, как за широкими стеклами, чуть тронутыми по краям морозцем, увязал в сугробах темно-синий сумеречный лес, как слегка намеченные тропинки тянулись лишь до ворот, ленясь идти далее… Старушку клонило в сон. И потому вырвалось неосторожное:
— О чем? О чем может думать некрасивая девушка, без каких-либо надежд на взаимность?
Впрочем, она тут же спохватилась. Ласково улыбнувшись и потрепав собеседника по руке, Фаина Викторовна добавила:
— Но вы, я надеюсь, человек порядочный? (Господь простит ей неведение.) Да и как я могу знать ее мысли? У нынешней молодежи интересы столь отличные от наших. Хотя разве могу я что-то не понять? Вот представьте…
И старушка пустилась в длинный монолог о племяннике сестры приятеля покойного мужа, который (племянник) вдруг бросил институт и…
Д-р обожал выслушивать такие монологи. Его в них привлекал один момент. Важно лишь было дотерпеть до самого интересного эпизода, из-за которого, собственно, вся эта тягомотина и развозилась. Вот тут-то и следовало перебить повествующего. При этом перебить таким образом, чтобы не оставалось уже никакой возможности рассказ продолжить.
И Д-р дослушал до того места, когда юный непутевый джентльмен, разведясь во второй раз, не спрашивая родительского благословения ни на брак, ни на расторжение оного…
— Чертовски мучает изжога, простите, — сказал Д-р. — Не посоветуете, что бы выпить? У меня это первый раз…
В таких случаях старушки самым жалким образом теряются. Их раздирает между желанием продолжить рассказ, прерванный на самом интересном, и страстью продемонстрировать немалые и уникальные познания в медицине. Как правило, побеждает второе. И объясняется это, по мнению Д-ра, вовсе не отзывчивостью. Просто переход к медицинской тематике открывает еще более широкий простор для словоизвержений. В конце концов, далекий племянник с его нехитрыми жизненными коллизиями всего лишь один, в то время как знакомых и родственников, платящих дань различным недугам, — легион. Простая арифметика.
После непродолжительной паузы, во время которой, надо полагать, и шла внутренняя борьба двух вышеозначенных желаний, старушка тонко улыбнулась, тем самым давая понять, что она не какой-нибудь дилетант, только и знающий одно средство — соду.
— Видите ли, — наконец вымолвила она, — болезнь каждого человека индивидуальна. Предположим…
— Кстати, — вновь прервал ее Д-р, — у подруги моей соседки был племянник. Представьте, он тоже примерно в это же время бросил институт. Подумайте, какое совпадение. Не говорит ли оно о молодежи… Ах, виноват, я перебил вас!
Это был удар ниже пояса. Фаина Викторовна растерянно замолчала. Только очевидная рассеянность собеседника удержала старушку от занесения Д-ра в список особ коварных и неблагодарных.
Д-р вскочил с кресла, изображая полнейшее раскаяние. Посмотрев на часы, в отчаянии воскликнул:
— Боже, своей болтовней я самым нахальнейшим образом отрываю время от вашего послеобеденного сна. Извините.
И тут же наступил на хвост местной серенькой Муське. Не сильно, но чувствительно.
Кресло словно взорвалось под Фаиной Викторовной. Катапультировавшись, она оскорбленно засеменила к выходу с веранды. И Бог весть, крепок ли был ее послеобеденный сон.
Оставшись в одиночестве, Д-р рухнул в кресло. Отдышавшись, быстренько заполнил все клетки свежего кроссворда. Оставалось лишь затем доказать старушке, что это ее рук дело.
Однако ж, задумался он привычно, как разовьются эти взаимоотношения? Муська — ладно. Муська дура. Она никогда не давалась Д-ру в руки. Инстинктивно не давалась, несмотря на подхалимский характер. А однажды даже поцарапала, загнанная в угол с целью привязывания к хвосту безобидной банки… Но эта пара? Виноваты ли они, что судьба столкнула их с ним? Ничуть. Немножко милосердия? Пожалуй.
На лестнице, ведущей вниз от номеров второго этажа, послышались тяжеловатые шаги. Д-р мгновенно изготовился к встрече с Тамарой. И она вышла на веранду. В полной прогулочной форме. Вряд ли сейчас на дому граждане шьют себе пальто и шубу. Однако же неуклюжее коричневое сооружение с черным цигейковым воротником, красовавшееся на Тамаре, явно смахивало на кустарное. Немалого размера черные ботинки фасоном не уступали лыжным. Впрочем, наряд свидетельствовал не об отсутствии вкуса, но об образе жизни. И внезапно даже для себя Д-р спросил:
— Позволено мне будет сопроводить вас?
— Да, — просто ответила девушка. — А то мама боится отпускать меня одну.
Итак, общество Д-ра терпелось только в силу необходимости? Тамара же, ни слова более не говоря, опустилась в кресло, подперла голову в серой вязаной шапочке рукой и, по своему обыкновению, задумалась.
— Через минуту буду готов, — заверил Д-р, направляясь к лестнице.
На веранде было изрядно натоплено, и Д-р подумал, что десяток-другой минут, проведенных в зимнем наряде, заставят Тамару несколько иначе взглянуть на соседа по обители.
Д-р открыл оба крана в ванной, чтобы не могли достучаться, а сам прилег на кровать, уперев взгляд в страницы «Математических чудес и тайн». Карточные фокусы по-прежнему производили впечатление на простаков. Ничто их не брало: ни наперсточники, ни пирамиды. Время незаметно летело за увлекательным занятием.
Но внезапно Д-р поймал себя на мысли, что боится Тамару и разговора с ней. Вызов от себя же был принят. Д-р вскочил и быстро оделся. Несколько секунд поразмышлял над кранами: закрывать ли? Но номера первого этажа стояли пустыми, заливать было некого. Да и претензии персонала могли оказаться чересчур докучливыми. Краны следовало открыть в другом номере!
Тамара сидела в той же позе. Казалось, она и не заметила длительного отсутствия спутника. И более того, без удовольствия отнеслась к тому, что ее уединение нарушили. Во всяком случае, некоторое время она всматривалась в появившегося как в незнакомца.
Они вышли на крыльцо. Д-р предложил даме руку, но жест остался незамеченным. И Д-р потащился сзади, поскольку тропа не позволяла идти рядом. А уж за оградой снегу и вовсе оказалось по колено. Д-р не стал изображать джентльмена и торить тропу. Но смиренно брел сзади, не без удовольствия наблюдая за неуклюжим продвижением вперед спутницы. Та мужественно пробивалась вперед, к чернеющему метрах в ста впереди шоссе.
Она остановилась так внезапно, что Д-р инстинктивно ухватился за ее плечо, дабы не упасть.
— Простите…
— Это хорошо, что вы открыты, — сказала она, не обращая внимания на руку на плече.
— Открыт? Чему? — спросил он, убирая руку.
— Как — чему? — Тамара оглядела Д-ра так, словно он сморозил несусветную глупость. — Космосу, конечно же. Вопрос в том, каким его силам?
И двинулась дальше, неуклюжим, но упорным вездеходиком.
— А что… там тоже разделение? — спросил Д-р ее спину.
— Разумеется, — последовал ответ. — Разве вы не чувствуете на себе их влияние?
— О, очень даже чувствую, — с воодушевлением отвечал он, пристраивая на хлястик ее пальто сухую ветку. — Но если так, — продолжал он, — то мы, по сути, не вольны в наших поступках.