"Фантастика 2025-192". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)
— Это какие территории? — довольно резко спросил Демирчян.
— Загнезур, Казах и Нахичевань, — тут же вылетело из Багирова.
— Так, минутку, — затормозил обсуждение Романов, — точнее пять минут на перекур, это надо обдумать.
Он встал, распахнул окно и закурил сигарету, остальные последовали его примеру, кроме Багирова — тот видимо не курил, поэтому налил себе полный стакан минералки и выпил до дна. Цинев подошел к Романову и они у окна о чем-то начали тихо беседовать, а Демичян вышел в приемную и набрал какой-то номер на местном телефоне. Пять минут плавно растянулись до десяти, после чего Романов пригласил всех обратно к столу.
— Георгий Карпович подал очень интересную мысль насчет этих плебисцитов… слово это, правда, имеет не очень хорошие коннотации, если вспомнить приход Гитлера к власти, поэтому пусть будет референдум. Есть предложение запустить подготовку к таким вот референдумам на всех спорных территориях нашей страны.
— Каких именно территорий? — уточнил Багиров.
— Кроме армяно-азербайджанской границы имеет смысл расставить все точки над и например в Молдавии — ни для кого не секрет, что левый берег Днестра там имеет довольно серьезные проблемы в общении в правым берегом.
— А ещё? — попросил Демирчян.
— Ферганская долина, — продолжил Романов, — там целый клубок территориально-национальных противоречий, надо бы этот узел разрубить, пока не полыхнуло. А еще Грузия с включенными в ее состав по непонятному принципу Абхазией и Южной Осетией… с это последней вообще анекдот, зачем было осетин делить на два лагеря, вряд ли кто-то объяснит.
— И на этом всё? — не унимался Демирчян.
— Если уж вы так настаиваете, то граница Украины с Россией проведена самым странным образом — ну какие украинцы из одесситов и харьковчан? Про Крым я уж и не вспоминаю, волюнтаристские заскоки Никиты Сергеевича мы исправили почти все, а передача Крыма Украине так и висит с 54 года тяжёлым грузом. Если там провести референдум, то могу с большой точностью сказать — абсолютное большинство будет за Россию. А для крымских татар можно выделить автономию. И вообще, если уж говорить все до конца… хотите узнать все до конца? — осведомился он у собрания.
Собрание с разной интенсивностью покивало головами и сказало «да» и «конечно хотим».
— Давно настала пора покончить с национальным унижением русских, вот что…
— А что вы понимаете под унижением? — спросил Багиров.
— То, что написал Владимир Ильич в работе «О национальной гордости великороссов», — любезно сообщил ему Романов, помните? У меня память хорошая, процитирую
Вот что говорил Ильич в этой своей работе:
«Не может быть свободен народ, который угнетает чужие народы», так говорили величайшие представители последовательной демократии XIX века, Маркс и Энгельс, ставшие учителями революционного пролетариата. И мы, великорусские рабочие, полные чувства национальной гордости, хотим во что бы то ни стало свободной и независимой, самостоятельной, демократической, республиканской, гордой Великороссии, строящей свои отношения к соседям на человеческом принципе равенства, а не на унижающем великую нацию крепостническом принципе привилегий.
А это в ответе Сталину в 1922 году, когда шли дебаты по поводу формата Союза:
Необходимо отличать национализм нации угнетающей и национализм нации угнетённой, национализм большой нации и национализм нации маленькой. По отношению ко второму национализму почти всегда в исторической практике мы, националы большой нации, оказываемся виноватыми в бесконечном количестве насилия, и даже больше того — незаметно для себя совершаем бесконечное количество насилий и оскорблений, — стоит только припомнить мои волжские воспоминания о том, как у нас третируют инородцев, как поляка не называют иначе как «полячишкой», как татарина не высмеивают иначе как «князь», украинца иначе как «хохол», грузина и других кавказских инородцев — как «капказский человек».
Поэтому интернационализм со стороны угнетающей, или так называемой «великой», нации (хотя великой только своими насилиями, великой только так, как велик держиморда) должен состоять не только в соблюдении формального равенства наций, но и в таком неравенстве, которое возмещало бы со стороны нации угнетающей, нации большой, то неравенство, которое складывается в жизни фактически.
— Хорошая у вас память, Григорий Васильевич, — не удержался от такой ремарки Демирчян.
— Спасибо, не жалуюсь, — любезно ответил Романов и продолжил, — смотрите сами, что вышло по факту… с момента Великой Октябрьской прошло 70 лет… почти 70, без малого… татар князьями у нас давным-давно никто не называет, украинцев хохлами, правда, иногда случается, но это уж в крайнем запале. Про поляков вообще речь не идет — они в отдельном государстве живут. Угнетения нацменьшинств со стороны русского большинства все эти 70 лет никакого и в помине нет, верно?
— Наверно вы правы, Григорий Васильевич, — осторожно высказался Багиров.
— Так почему же тогда, Камрян Мамедович, мы все эти 70 лет повторяем и повторяем эту ленинскую мантру про угнетение? Неравенство в минус русскому населению СССР многократно уже превысило тот ущерб, который они нанесли (кстати это тоже довольно спорный вопрос, нанесли ли, но сейчас про это не будем) меньшинствам. Получается, что у нас на практике применился принцип так называемой позитивной дискриминации, о котором так много говорят в странах капитала. Знаете, что это?
— Расскажите в двух словах, — попросил Демирчян.
— По-английски это будет affirmative action, а если совсем уже коротко, то заключается эта конструкция в предоставлении привилегий определённым группам, которые по мысли авторов некоторое время ранее подвергались неправомерной дискриминации по сравнению с остальными членами общества. Примеры — женщины, чернокожие граждане Америки и Великобритании, сексуальные меньшинства.
— Это негры и педерасты что ли? — бухнул Багиров.
— Можно и так их назвать, хотя это и противоречит политике так называемой политкорректности, — невозмутимо ответил Романов, которая сейчас истинный мейнстрим капиталистического мира.
— То есть вы хотите сказать, — продолжил логическую мысль генсека Демирчян, — что советские национальные меньшинства это примерно то же самое, что и педерасты?
— Ни в коем случае, — отбрил его Романов, — давайте отделять котлеты от мух — наши меньшинства это наши меньшинства, а педерасты пусть остаются на совести капиталистов. Я к чему веду свою речь-то, — продолжил он после небольшой паузы, — а не пора ли нам выбросить на свалку истории доводы о национальном угнетении со стороны государствообразующей нации… а русские именно ей и являются, 53 процента согласно последней переписи. При этом не надо забывать, что очень многие указали немного не ту национальность под давлением обстоятельств, на самом деле этот процент можно смело увеличивать где-то до 60–65.
— А как же труды основоположника нашего государства? — выдал наболевший вопрос секретарь карабахского обкома.
— Так сам же основоположник не раз говорил, что марксизм не догма, а руководство к действию, — улыбнулся во весь рот Романов. — То, что было правильно в далекие 20е годы, может сильно измениться в 80-е. До полной противоположности.
— То есть теперь, вы хотите сказать, русских угнетают другие нации? — задал наводящий вопрос Демирчян.
— Да, уважаемый Карен Серобович, именно это я и хочу сказать — посмотрите хотя бы на сельскохозяйственные рынки в любом российском городе, кто там правит бал и устанавливает завышенные цены?
Демирчян поперхнулся и ничего отвечать на этот скользкий вопрос не стал.
— Так возвращаясь к теме нашего сегодняшнего собрания, — сказал Романов, — давайте уже придём к какому-то определённому итогу…
— Предложение, собственно, только одно, — ответил Цинёв, потому что все остальные молчали, как рыбы, — провести референдум по самоопределению Нагорного Карабаха под контролем Организации объединенных наций. Вопросы по всем остальным территориям нашей страны, я думаю, можно пока отложить на некоторое время.