"Фантастика 2025-192". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)

И генсек начал первым, по старшинству.
— Товарищи, мы собрались здесь затем, чтобы обменяться мнениями по национальному вопросу, одному из самых сложных и запутанных в истории человечества. И затем наметить пути выхода из кризисной ситуации. А что ситуация кризисная, это ни для кого, я думаю, не секрет, присутствующий здесь заместитель председателя КГБ товарищ Цинёв доложит нам последние данные. Прошу вас, Георгий Карпович.
  
Цинёв, генерал армии вообще-то, но здесь он был в гражданском костюме, сидевшем на нём очень мешковато, откашлялся и раскрыл свои записи. Вообще-то все знали, что он когда-то был доверенным лицом Брежнева в этом ведомстве и в последующей чехарде генсеков сумел как-то удержаться на коне. А так-то начинал он ещё при Лаврентии Палыче в МГБ СССР.
— Товарищи, — не стал он отступать от традиционного артикля, — я обойдусь без вступлений и перейду сразу к делу, разрешите? — обратился он к Романову, тот благосклонно кивнул. — Итак, что мы имеем в межнациональной сфере в Нагорно-Карабахской Автономной области в частности и в Закавказском регионе вообще. Начиная с апреля текущего года на очень многих предприятиях, учреждениях, колхозах и совхозах НКАО состоялись массовые сходки и собрания, которые в абсолютном большинстве выработали решения с просьбой передать НКАО в состав Армянской ССР. Это реальный факт.
— Да, Георгий Карпович, — подал голос Кеворков, первый секретарь Степанакерта, этнический азербайджанец. — Партийное руководство сделало немало попыток прекратить эту вакханалию, но к сожалению они не удались.
— Идём дальше, — Цинёв не отреагировал на слова Кеворкова, а просто перелистнул страничку и продолжил, — на прошлой неделе в центре Степанакерта перед тем зданием, где мы сейчас находимся, прошёл массовый митинг в поддержку изменения статуса НКАО. На нём присутствовало порядка двадцати тысяч граждан…
Все посмотрели на Кеворкова, но тот на этот раз промолчал.
— Следующий факт, — сказал тогда Цинёв, — позавчера в городе Агдам Азербайджанской ССР состоялся ещё один массовый митинг местных жителей, но котором были отмечены многочисленные незрелые призывы разобраться с карабахским вопросом по-мужски, так сказать…
Цинёв посмотрел на окружающих, но они никак не отреагировали, поэтому он продолжил.
— А после митинга группа мужчин в возрасте от 16 до 60 лет двинулась в сторону посёлка Аскеран, расположенного в НКАО. В руках у них были палки, лопаты, велосипедные цепи, было даже замечено холодное оружие. От Агдама до Аскерана около 7 километров, поэтому органы внутренних дел и госбезопасности успели отреагировать на это событие, установили кордон на единственном шоссе, соединяющем эти два населенных пункта, поэтому эскалации событий удалось избежать.
— Погорячились ребята, — впервые высказался азербайджанский лидер Багиров, — с кем не бывает. Я думаю, не стоит раздувать из этой мухи слона. Тем более, что ситуация с позавчерашнего дня успокоилась и вошла в рамки.
— Но это ещё не всё, — ответил Цинёв, — вчера и в первой половине сегодняшнего дня массовые митинги состоялись в Баку, Сумгаите и Ленкорани. На них прямым текстом призывали разобраться с армянским населением на территории Азербайджана и решить уже наконец армянский вопрос… прямо так и сказал некий гражданин Аванесов в Сумгаите…
— А это вызывает нехорошие ассоциации с известными высказываниями нацистов о еврейском вопросе, — сказал Романов то, о чем подумали все остальные.
— Итак, — перешёл к выводам Цинёв, — остаётся только констатировать тот факт, что межнациональные отношения в Азербайджане резко обострились, что в свою очередь требует принятия серьёзных мер. В том числе и по линии госбезопасности, — и он повернул голову в сторону Багирова, как бы передавая ему слово.
Багиров растерянно посмотрел по сторонам, но брошенную перчатку поднял.
— Товарищи, — начал он со стандартного неопределенного артикля, — я немного не понимаю обвинительного уклона в сторону нашей республики. В любом конфликте всегда участвуют две или более сторон… обычно две… и ответственность за возникновение конфликтной ситуации обычно делится между ними. Давайте будем объективными…
— Давайте, — поддержал его Романов, — только не надо забывать, что армянская сторона к силовым действиям не прибегала, в отличие от.
— Пока не прибегала, Григорий Васильевич, — поправил его Багиров, — неизвестно, что будет в дальнейшем. А по сути у меня будет только одно предложение — нашим органам необходимо выявить и изолировать зачинщиков, тогда все должно нормализоваться.
— Предлагаете перейти к методам, осужденным партией и народом? — с усмешкой спросил Романов. — Репрессии, конечно, исключать нельзя, но и упирать только на них будет неправильно. Товарищ Демирчян — ваша точка зрения, — передал он слово армянскому руководителю.
Тот собрался с мыслями и высказался:
— Я считаю, что ситуация близка к критической, страсти накалились и охладить их с помощью посадок главных лиц вряд ли удастся.
— И что вы предлагаете? — спросил Романов.
— Нужен какой-нибудь поворот, который отвлечёт внимание масс от этого конфликта… что-то очень серьёзное и затрагивающее интересы абсолютно всех. Тогда страсти поутихнут на какой-то период… а тем временем хорошо бы расположить в НКАО одну какую-нибудь часть советской армии, желательно на границе с Азербайджаном — это тоже остудит горячие головы.
— Про армию мысль хорошая, надо обдумать, — ответил Романов, а затем продолжил с большим интересом, — а что это за поворот, вы придумали?
  
Глава 21
 
— Здравую мысль высказал Джигарханян сегодня за обедом, — осторожно начал Демирчян, — чтобы временно поменять юрисдикцию Карабаха на российскую…
— И вместо того, чтобы ругаться друг с другом, армяне и азербайджанцы сплотятся и начнут ненавидеть оккупантов-москалей? — весело спросил Романов.
— Москали это украинский термин, — поправил его Багиров, а у нас ругательное наименование русских немного другое — гяуры.
— Ну это не так важно, а что по сути предложения скажете, Камрян Мамедович? — спросил его Романов.
— Так сразу ничего определенного, — начал тот, — требует обдумывания… хотя как временная мера вполне может себя оправдать.
— Можно ведь ещё поделить Карабах на две части, — это предложил секретарь карабахского обкома, — в одной пусть соберутся армяне, а в другой азербайджанцы… раз уж они вместе уживаются плохо, пусть забором будут разграничены.
— Сложно это, Борис Саркисович, — поморщился Романов, — тут же всплывет вопрос, как делить, в каких пропорциях, какие населенные пункты куда относить… хотя тоже можно обсудить.
— По итогам Первой мировой войны, — неожиданно вступил в дискуссию Цинёв, — я как раз недавно прочитал пару книг по этому вопросу, провели референдумы на спорных территориях. В основном на границах Польши и Германии. Под контролем наблюдателей из других стран. И эти спорные земли отошли к той стране, за которую подали больше голосов.
— Это какие, например? — спросил Романов.
— Верхняя Силезия, Григорий Васильевич, — немедленно откликнулся Цинёв, — а ещё Мазурия, это на границе Восточной Пруссии и Повиселья.
— И каковы же получились итоги референдумов?
— Они назывались плебесцитами, — уточнил Цинев, — но смысл тот же. И там, и тут население проголосовало за Германию. Но Лига наций, которая управляла этими процессами, поступила хитро — были рассмотрены итоги по каждому району, повяту по-польски. В итоге распилили примерно пополам и Силезию, и Мазурию.
  
— Предлагаете ООН привлечь к делу? — нахмурился Романов.
— А почему бы и нет? — оживился Демирчян, — там сейчас руководит Перес де Куэльяр, он очень неплохо к нашей стране относится.
— Это как-то совсем неожиданно, — растерянно проговорил Романов, — а что, и вы, и Багиров согласитесь с итогами голосования, каким бы оно не было?
— Я за, Григорий Васильевич, — быстро отреагировал Багиров, — народ Азербайджана, думаю, меня поддержит… кстати в голосование можно было бы включить не только Карабах, а и другие территории, которые, скажем так, вызывают межнациональные споры…