Марс наш! (СИ)

Лиза тоже активировала свою перчатку, и в отличие от меня девушка действовала профессионально. Моргнул зелёный индикатор на её девайсе, ему ответил тоже зелёный огонёк на моей перчатке.
— Начинаю симпатическую связь, — с трудом подчиняя дрожащий от нервов голос произнесла Лиза. — Мой любимый цвет…
— Нет нет нет, — остановил я её реплику. — В отличие от вас, я прекрасно помню вчерашний вечер. Особенно лекции Бориса, и примерно понимаю, как работает симпатическая связь.Тут ведь главная зависимость идёт не от искренности, а от личной привязанности к словам. Поэтому давай как на исповеди…
  
Лиза вдруг замерла, будто не знала, стоит ли вообще начинать эту симпатическую связь. Но через секунду, повторив нажатие на зелёный «огонёк», начала:
— Меня зовут Елизавета Гагарина, и я никогда не целовалась с парнем, — играя желваками, будто для симпатической связи и её заставили раздеться, начала девушка.
Да уж! По ходу, с убеждением и мотивацией я перегнул. Или это она такая идейная⁈
Скорее всего, второе, потому как после первого признания, которого было и так достаточно, Лиза перешла уже не к признаниям, а к вопросу.
— И почему парни так пугаются когда слышат мою фамилию? Вот серьёзно! Как только парни слышат фамилию «Гагарина», кто первым вопросом всегда идёт: «Та самая?». А потом свидание резко заканчивается и…
— Нифига себе! — глядя в свою перчатку вдруг возбудился Борис. — Ты уже разогналась на… На… Короче, можно «прыгать»!
— НУ ТАК УЖЕ ДАВАЙТЕ!!! — услышав неожиданно приятную новость поторопил я обоих.
— Хватай на плечо ковёр! — согласился явно задолбавшиеся Борис.
— Не-не-не, — сузив глаза, зашипела Гагарина. — Не смей «сливаться», Мэлс! Я не для того тут…
— Да давайте уже! — подскакивая, будто хотел по нужде, не соглашался Борис.
— Я требую ИСПОВЕДИ! — вперила она в меня испепеляющий взгляд.
И я, чёрт возьми, её прекрасно понимал. После спровоцированного мною же приступа искренности Лиза бы не поняла, если бы я не ответил ей, «слившись» как её ухажёры.
— Ну хорошо, — потёр я виски. — Слушай мою исповедь.
И, поудобнее устроившись на тёплом ковре, начал.
— Мне тридцать пять, я выучил пять языков, чтобы найти свою настоящую мать-испанку. Всё, что я знаю, это то, что её зовут Луиза. В восемьдесят восьмом году она приезжала по студенческому обмену из Испании. Познакомилась с моим отцом, а дальше… А дальше рухнул Советский Союз, и Луиза, мне, правда, сложно назвать её мамой, — как-то обиженно усмехнулся я. — В общем, в России стало резко небезопасно, и она уехала обратно. Обещала писать, вернуться, как в Москве всё успокоится… Но так и не вернулась.
Всё это время Лиза не отрывала от меня взгляд. И если в начале она будто ждала подвоха, то ближе к концу моей исповеди губы Гагариной задрожали. Но она всё ещё ждала подтверждения от приборов Бориса.
— Прибавка почти на двести девяносто процентов! — глядя на показания своей перчатки, ликовал Борис, соник-техника.
— Я… Я не знала… Прости, — часто моргая припухшими веками, залепетала Гагарина.
— Успокойся, — улыбнулся я готовой расплакаться Лизе.
Борис же будто отключил сентиментальную железу и продолжал рассуждать на своём программистском наречии.
— Вообще-то это результат чуть выше среднего, но, Мэлс, учитывая, что это твоя первая симпатическая связь…
— Я не волшебник, я только учусь! — развёл я руками и улыбнулся Гагариной. — Лиза, как там сказал твой знаменитый дедушка⁈ «Поехали!»⁈
  
Глава 14
 
Борис будто этого и ждал. И то, что мой первый Т-переход начался, стало понятно практически сразу. Сначала отказала гравитация. Затем, когда наши тела воспарили в воздух и оставалось держаться только за ручки Маяка, подозрительно похожего на морской буёк, изменилось восприятие цветов. Они стали более яркими, но более смазанными. Резкость упала, будто вместо своих обычных очков на «минус один» я вдруг надел линзы с диоптрией в «минус 10». Но, ещё до того, как я успел испугаться этого аттракциона Часовых, всё скатилось во мрак.
— Всё нормально, — будто чувствуя эйфорию, граничащую с паникой, успокоила меня Лиза.
Голоса Гагариной я не слышал. Да и её саму не видел тоже. Всё слилось в абсолютно чёрной темноте. Уже потом Борис объяснил, что это был мыслеречевой импульс моего «второго номера». Что вступившие в симпатическую связь Часовые могут общаться так без высокотехнологичных «костылей», вроде соник-связи. Однако Лиза меня успокоила и продолжила направлять.
— Оглядись. Два красных огонька возле себя видишь? — всё так же, без несуществующих в этот момент звуков, произнесла в моей голове Лиза. — Те, что поменьше, — это мы. Я и Борис. А третий — большой, Маяк земли 505.
— Я землю не чувствую! — всколыхнулась внутри подсознание. — И верха с низом тоже!
Понятия не имею, на каких принципах строилась ментальная связь меня и Лизы, однако она услышала эти эмоции.
— Всё нормально! Мы находимся в Т-пространстве. Всё, что сейчас тебе нужно, — не смотреть по сторонам.
Я не видел ни лица, ни образа Лизы, однако чувствовал, что сейчас она улыбается.
— Если сконцентрируешься на огоньке другого Маяка — улетишь в чужой мир! Поэтому не паникуй и просто смотри на меня, — мерцая оранжевым огоньком своей души в Т-пространстве, сообщила Лиза.
— А где Борис? — концентрируясь на мыслях так, что запульсировала вена на лбу, спросил я Гагарину.
— Он…
Договорить она не успела. Неожиданный внутренний космос Т-пространства с сонмом огоньков, светящихся будто прилипшие к потолку мотыльки, двинулся вперёд. Маленькая звёздочка на самом краю взгляда вдруг бросилась вперёд. Одним рывком увеличилась до невообразимых размеров и, протаранив наши огоньки, исчезла.
Будто по щелчку пальцев мир вернул себе краски, звук и даже запах воздуха. Гравитация тоже вернулась, ударом в пятки сообщив, что мы на месте.
— С возвращением! — произнес мягкий с едва заметными синтетическими нотками, голос. — Мэлс, Вы были на задании 49 часов и 31 минуту.
— Кто это? — Настороженным шёпотом спросил я у Бориса.
Признаться, у меня ещё было множество тем для общения с комсомольцами «тет-а-тет», то есть без не втянутых в нашу аферу свидетелей.
Тем временем синтетический голос продолжил:
Вот краткое сводка новостей от советского информбюро за время вашего отсутствия:
1. «Наука и жизнь»: Советские учёные объявили о запуске строительства первого в мире космического лифта, соединяющего Землю с орбитальной станцией «Мир-2», что позволит доставлять грузы и пассажиров в космос без использования ракет.
2. Международное Новостное Агентство: Разбирательство Часовых: сегодня официальному послу СССР в США Громыко была вручена официальная нота протеста от Стражей (аналог Советских Часовых) о недопустимости единоличного исследования Часовыми Союза миров «Терра Нова» и «Солярис».
3. Марсианский Маяк Независимости: В историческом обращении к Советскому Союзу марсианская колония «Красная Звезда» объявила о своём желании стать первым суверенным планетарным государством. Представители колонии выразили надежду на мирное разрешение вопроса и подчеркнули свою приверженность принципам межпланетного сотрудничества и общечеловеческим ценностям. В своём ультиматуме они заявили, что готовы к открытому диалогу и сотрудничеству с Землёй, но требуют отделение и признание Марса суверенным планетарным государством.
4. Журнал «Фитиль»: «Обострение нагорно-карабахского конфликта». Внутренний конфликт армянской и азербайджанской республик получил новое развитие. Куда пропал Сумрак и почему не вмешиваются Часовые?
  
5. «Наука и жизнь»: Врачи-кибернетики из Института Сколково анонсировали разработку нанороботов для лечения заболеваний на клеточном уровне, что может радикально изменить подход к медицинской помощи.
4. «Вестник путейца»: Первый сверхзвуковой поезд «Молния» соединил Москву и Владивосток. Теперь путешествие между этими городами можно совершить за 3 часа благодаря новой технологии магнитной левитации.