Чердынец (СИ)

А вот по остальным городам и весям — государственных магазинов не было. Были магазины ОРСов — отделов рабочего снабжения разных министерств и ведомств — это различные леспромхозы-лесхозы; речные и морские порты и судоремонтные предприятия; и прочая, прочая, прочая. Включая закрытые территориальные образования — ЗАТО — все эти «ящики», закрытые города и прочие «объекты».
И самая большая часть предприятий торговли — это всевозможные сельпо, горпо, райпо. То есть сельские, городские и районные потребительские общества. В эти общества входили практически все взрослые люди в СССР. Входили, платили какие-то взносы, и, предусматривалось, что могли покупать там различные товары, в том числе — дефицитные. По спискам и очередям, ага! Только то, что — предусматривалось, вовсе не значило, что — покупали. Были более равные и менее равные — все зависело от знакомств и родственных связей с работниками этих магазинов.
Основной ассортимент в магазинах был — и все. Если хочешь что-то другое… ну — тут возможны варианты! К концу советских времен — это был такой спрут, победить который, мне кажется — не смог бы и всесильный сталинский монстр: ОГПУ-НКВД-МГБ. На каждую потерю в виде «посадки» своего члена, а то и группы «членов», торговый спрут тут же отращивал еще пару сотен голов, как бы еще и не отвратительнее, чем прежние. И это была, на мой взгляд, одна из множества причин краха Союза. Торговля мало того, что сама создавала искусственный дефицит; мало того, что, ворочая миллиардами вроде бы народных денег, воровала очень немалую их часть; так она и возводила саму свою работу в такой абсурд, что — диву давались.
Помню, как сам, приехав по работе в какую-нибудь глухую деревню, с удивлением видел на прилавках магазинов сельпо — очень дефицитные в городах книги; очень недешевые, но качественные товары, причем — и импортные тоже, которые в данной деревне и на хрен были никому не нужны! К чему, например, бабулькам или дедкам, проживающим в данной деревне числом этак в сорок-пятьдесят человек — австрийские пуховики, или ботинки «Саламандер». Ценник на них мог быть — ну очень ниже, чем на «толкучке» (госцена, чё?), при этом — все же не по карману бабкам-дедкам. Да и не понимали они, что это такое вообще! Помню, как охренел, когда увидел, как очень пожилой скотник на одной зачуханной ферме — чистит навоз в джинсовом костюме — а чё? крепкий жа, сносу не будит! Пусть и польский, а не фирмА, но — все-таки!
Поэтому, уже работая водилой, колеся по просторам родной страны, всегда имел при себе n-ное количество денег — чтобы вот так, наткнувшись на такой оазис долбоебизма, приобрести что-нибудь — либо себе, либо — на продажу. Да тем же продавщицам, но — в другом магазине. Чтобы заиметь «блат» — уже там!
Ну — тогда, в восьмидесятых, уже формировался такой слой людей — хватких и очень внимательных, а еще — с хорошей памятью и множеством знакомых — где что есть? и где этого — нет! И даже реальные статьи УК их не очень-то останавливали! К примеру, заехав как-то в Алма-Ату, с вытаращенными глазами глядел на длиннющие шпалеры женских цигейковых шуб — разноцветных: черных, коричневых, даже — молочно-белых, по госцене в шестьсот рублей! В обычном магазине одежды! Тогда как в той же Сибири, с рук, если очень удачно! — их покупали за тысячу рублей, а то и — дороже!
Как отнестись, к примеру — к заваленным полкам с дефицитнейшими финскими женскими зимними сапогами на натуральной цигейке — в той же Средней Азии. Да и в Краснодаре или Сочи — мужские ботинки на той же цигейке — они там к чему? Знакомый рассказывал, что охренел, когда увидел в магазине, в Кзыл-Орде, заставленные проходы бензопилами «Дружба». Это там, где леса не было вовсе, или — почти не было! Тогда как, опять же — в той же Сибири, мужики могли только и мечтать о такой пиле! Мне потом уже — все это казалось даже не идиотизмом, а каким-то очень продуманным, долговременным заговором.
Ну да — ладно! Вот с этим мне сейчас жить и иметь дело! И наводить связи с этими продавцами «ништяков». Я не убежденный коммунист, даже, к своему стыду, вот сейчас честно говорю, не лукавлю! — не такой честный человек, как мой батя — мне не претит вручить шоколадку молодой продавщице, а то и не раз, не два — чтобы она меня узнала, когда мне что-нибудь понадобится в ее «пенатах». Или сунуть четвертной поверх цены завскладу, чтобы нашел все же в своих «ебенях» нужную мне вещь.
 
Вот только как это сделать, когда тебе двенадцать лет? Буду думать, ага! Навскидку, представляется, что действовать нужно через ту же тетю Анну; через ее знакомых; через знакомых-знакомых и так — по цепочке.
Вот еще — я был удивлен и — неприятно удивлен, когда от бати, после того торга со Слуцким, узнал, что Ефимыч, оказывается сейчас работает чуть ли не главным инженером в РСУ горисполкома. А это такая контора, которая сейчас занимается строительством домов, для, как бы сказали в будущем, «бюджетников» — учителей, врачей, милиционеров. То есть, в недрах этой организации, есть то многое, которое нам понадобится при достройке дома. Да та же — сантехника, к примеру! И придется уже мне идти «на поклон» к Ефимычу. А уж он припомнит, как я его «разводил» на деньги! Или — простит? Ага-ага, конечно — верю! Может я и знал уже, где работает Ефимыч, но — забыл, когда перед глазами замаячили денюшки? А сейчас аукнется мне это, точно аукнется! Ну что же — я готов переплачивать ему его же деньгами. А что сделаешь?
Как батя сказал:
— Нет, так-то Ефимыч — нормальный инженер! Он и у нас, в РТС, работал — никогда с людьми не ссорился! Умел договариваться с работягами! И сейчас, как слышал — тоже на него люди не обижаются, там — в РСУ!
Вот с этим «замечательным» человеком нам и предстоит еще столкнуться.
А сейчас мне бы разгрестись с этим дурацким огородом! Вот что бы моей маме не посоветоваться со мной, прежде чем обещать Вере Палне? За эти копейки, я сейчас — теряю время, теряю!
Все эти объяснения, вся эта логика, как мне кажется — доступна к пониманию моим батей, дедами, дядькой Володькой. Даже — Галина, на что уж женщина, и еще — какая!!! но вот есть в ней некий здоровый прагматизм, как мне кажется; ей возможно что-то объяснить, втолковать. С ней и посоветоваться — незазорно, при случае.
А вот с тетей Надей — тут уже не так уверен. Ну а мама, или бабушки — там уже «сливай воду — чеши грудь!». Что-то объяснить или «прийти к общему знаменателю» — шалишь! «Я тебе сказала — делай!» — писец, все! И ладно, если рядом батя — тогда можно переложить на него вопрос, и выработку окончательного решения!
К примеру, какая баталия произошла между мной и ей по поводу моего визита к эскулапам. Что ты! Она, в начале июня потребовала, чтобы я с ней проследовал в больницу, на прием. Ей сказали, что после моего выздоровления, мы должны явится к врачам — меня должны проверить на что-то. Как они меня проверили бы — мне неизвестно! Ладно — в будущем есть какие-то томографы; приборы по выявлению различных «неполадок» в голове. Сейчас же этого нет — вообще! Ну — то есть в нашей больнице — точно нет! Да я бы, наверное, согласился. Но! Услышал, что в череде врачей и кабинетов, мне нужно будет посетить и психиатра! А это — пиздец! Причем полный!
Сначала я пытался ей объяснить спокойно — что, дескать, это вовсе необязательно. Я же хорошо себя чувствую, не так ли? И ты, мамуля, всегда сможешь сама измерить мне давление, сосчитать частоту пульса, посмотреть — ну в глаза там — не расширены ли зрачки. Да еще что-нибудь! Зачем идти в больницу, отвлекать людей? У них же и действительно больных — до хр… много, да!
Но мамуля — уперлась! Она такая, да! И медицина для нее — призвание, тут уж — без обиняков! А врачи, люди с «верхним» медицинским образованием — это высшие существа, не иначе! Ага-ага, эльфы, блин, восьмидесятого левела! Помню, она и Дашку-то мою приняла только потому, как она была — врачом, причем, как выяснилось позднее — очень хорошим врачом! А так бы — и после стольких лет знать бы Дашку не хотела!
Вот я тогда, пользуясь присутствием бати, и стал объяснять маме, этому человеку, почти обожествлявшему врачей, что если я зайду в кабинет к психиатру, то — все мои планы на жизнь — летят коту под хвост! Да по анамнезу, они просто, чтобы подстраховаться, а может — положено это у них так — враз поставят меня на учет. И все — в армии мне не быть, а если быть — то не далее, как в стройбате; в различных силовых структурах — не бывать. Да даже ни на одной более или менее приличной работе или должности — я — на хрен не нужен! Помню-помню, как на многочисленных комиссиях — приписных там и так далее, не раз бывал свидетелем, как простодушные мужички на простой вопрос «терял ли ты когда-нибудь сознание?», отвечали — утвердительно. Все, пиздец! Длительные собеседования, дополнительные консультации и анализы, проверки такому человеку были практически гарантированы.