Чердынец (СИ)

Ха-ха! Грызуны! Изгрызли мою морковку. Учить еще и учить!
Но Светка терпит. И даже, когда Катя затихает, не сразу отрывается от нее.
— Ну как, понравилось? — шепотом спрашиваю Светку. Та закатывает глаза, облизывает губы и кивает головой: — Очень!
Потом переводит взгляд на меня, охает!
— Это что… мы его так? Ой… тебе же больно… наверно…
Я помахиваю рукой — типа, терпимо.
— Вы, зайки, не контролируете себя в процессе!
Светка обличающе направляет на меня палец:
— А я тебе говорила, что нужно объяснить! Говорила — подсказывай!
— Ладно! Не переживай, пройдет!
Мы опять жадно пьем газировку, доедаем пирожки.
— Неплохо позагорали, да, Кузнецова? — Катя улыбается.
— Очень! Я бы так загорала, кажется — каждый день!
— Только вот место… нужно какое-то другое. А тут приходится постоянно головой вертеть.
— Говорил вам — поехали на мотоцикле дальше — на гриву.
— Ладно, ладно… в следующий раз обязательно тебя послушаем. Лизун ты наш! Учитель разврата…, — Катька откровенно смеется, за ней начинает хохотать и Светка. Потом Светка подтягивается к Катиному ушку, что-то шепчет, показывая пальчиком мне в область паха. Катька отстраняется, смотрит на меня:
— Что, правда? Ну… сам виноват. Мы девушки неопытные, нужно было объяснять.
Светка мечтательно закатывает глазки и тянет:
— А я бы еще попробовала… ее… ну — сперму — на вкус! Ах как мне понравилось! А тебе, Катюшка? — переводит взгляд на подругу.
Катя отводит глаза:
— Угу… Юр! А вот ты говорил, ну, что многие женщины так делают, но не многим нравится. А… многие — глотают?
— Ты знаешь… нет — не многие. Большинству это не нравится. Ну… тут же — и мужчины разные. Разные организмы, процессы там… по-разному идут. Думаю, и на вкус она у всех — различается. Так что… цените, девочки, меня — такого вкусного! — улыбаюсь.
— Ой-ой-ой! Не загордись! Вкусный ты наш! — это Катя-язва!
— А мы и ценим, Юрка! Очень-очень ценим, правда! — вот же Светка, простая душа!
Солнце ощутимо катиться на запад. Мы начинаем, не торопясь, собираться. Девчонки решили назад идти в купальниках — те уже высохли во время наших… игрищ. Они переодеваются, практически не стесняясь меня.
Потом мы медленно бредем к Песчанке. Когда девчонки переходят речку, я наполняю пустые бутылки из-под газировки водой, чтобы они смогли обмыть ноги. Моются они тщательно и одного раза воды — не хватает. Хожу и второй, и третий раз. Потом они ждут, когда я обмоюсь сам.
К горе идем медленно. Светка берет меня под руку, а Катя — идет рядом.
— Юр! А вот… ну сам процесс… ну — ебаться так же… сладко? — Светка краснеет, но смотрит мне в глаза. Катя отворачивается, но чувствую — ушками стрижет!
Я, что-то рассказывавший девчонкам, поперхнулся и закашлялся.
— Свет! Вот… как сказать-то… ладно — скажу честно… очень сладко! Это же… ну — перемежать все это нужно! Чтобы — все прочувствовать! Но… понимаете, девчонки… не нужно этого делать. Девственность — она одна… не стоит сейчас ее терять. Ведь сами подумайте — вам сейчас по четырнадцать. Еще три года в школе. Потом — институт. Мы расстанемся… ну что тут… такова жизнь. Вы встретите мужчину, а может и не одного, может кто-то и лучше меня будет! А что? И такое тоже возможно. А скорее всего — наверняка так и будет. И… в общем… вот что я скажу — целку лучше терять попозже. Когда вы будете взрослыми девушками, лучше будете разбираться в своих чувствах. Может и ошибаться тоже будете… Мы же — все в жизни ошибаемся — ни так, так этак! Но… сейчас — не стоит…
Девчонки смотрят на меня удивленно.
— Вот ты сейчас и впрямь, как взрослый, даже пожилой мужик говоришь! — Светка немного хмурится.
— И еще… я пообещал… вас не трогать… ну — в этом плане.
Опять удивление:
— Кому пообещал? — обе смотрят на меня настороженно.
— Так… что-то я заболтался… Ладно! Вы с Галей разговаривали? — я смотрю на них.
— А-а-а-а-а… вон оно что! А мы уж подумали! — Светка смотрит на Катю, та отворачивается и пожимает плечами.
— Ну да… разговаривали. Точнее — она с нами разговаривала…, — Светка задумалась.
 
— Ну… вот… она же ведьма. Все наперед знает. Вот и просила меня… чтобы не заигрались мы.
— А что — правда она ведьма? — Светка смотрит снова с интересом.
— Можно и так сказать…
— Ага… значит не просто так я, когда она вот так рядом… немного трясусь… Она — к-а-а-а-к взглянет своими глазищами! А я не могу понять — толи мне описаться хочется, толи… в животе как-то сжимается все… и в трусиках… так… влажно становится, — опять Светка откровенничает.
Я решаю спровоцировать — интересно же:
— А вот так — как мы сейчас… точнее — как ты — Кате… Не хочется?
— Ой! Я и не знаю… скорее — обмираю вся… и готова… ну не знаю… вот — что скажет, то и сделаю! А скорее — чтобы она мне вот так… Мне даже сейчас, когда говорю, так сладко внизу становится.
Вижу, что и Катя с интересом смотрит на Светку.
— А ты, Катюшка, что чувствуешь, когда Галя рядом? — обращаюсь к сестре.
Та, сначала молчит, потом задумчиво:
— Не могу сказать… как-то — неопределенно. И тянет к ней, а вот зачем — не знаю. Она же как та кошка — черная… и погладить хочется, и боязно — дикая какая-то.
— Так, Юрочка! Вот все ты нас расспрашиваешь! А вот сам — как? Хочешь ее? — Светка спросила, но смотрят — обе.
— Тут девчонки тоже — неопределенно как-то, — я повожу пальцами, — вроде и тянет, а зачем — толи отлизать ей все-все… толи — трахнуть, жестко так… везде и куда угодно! Чувствую, что как-то пасую перед ней. А иногда, из-за того, что пасую — злость такая поднимается! Хочется поставить ее раком и в попу трахнуть — грубо, жестко, даже — с болью для нее!
Что-то я разоткровенничался. Вон и девчонки смотрят ошарашенно. Язык мой — враг мой.
— Юр! А что — вот в попу — это всегда больно? — опять Кузнецова.
— Если мужик — долбоеб, то скорее всего — да! А нормальный мужик, он должен понимать, что девушку подготовить надо, поласкать нежно, чтобы она растаяла, чтобы кончила несколько раз, потом язычком там поласкать — посмотреть, как она воспринимает такое. Потом аккуратно и нежно там смазать — кремом каким, что ли. И пальчиком — нежно-нежно. А потом — уже можно пробовать. И — весь процесс не забывать — ласкать девушку руками. Везде.
— Ой, Юрка! Я опять поплыла! Ты меня, когда там сегодня ласкал — мне так приятно было, хотя и стыдно как-то… А крем ты в сумку бросил для этого, да? Знаешь, а я бы, наверно, хотела бы попробовать… Давай в следующий раз… попробуем? — Светка сегодня — предельно откровенна.
— Крем я брал — думал — массаж вам сделать. А про — попробовать… не знаю…
— Ты как-то Кузнецова сегодня… разговорилась, — Катя похоже — не очень довольна Светкиной откровенности.
— Да ладно тебе, Катюшка. Ну что тут — интересно же!
К горе мы подошли в молчании. Каждый думал, наверное, о своем.
Потом я прошел вперед, а девчонки стояли у Светкиного подъезда, оживленно разговаривали и посмеивались. Когда Светка ушла домой, я пошел провожать Катю. Уже когда зашли в коридор барака, где дверь в нашу комнату, Катя неожиданно прильнула ко мне, поцеловала в губы, коротко, но — чувственно и шепнула:
— Спасибо тебе! Мне было… очень хорошо!
 Глава 14 
Вчера, после возвращения с речки, выслушав очередную «лекцию» бабули о своем безответственном поведении — «прапал на весь день!», полив огороды, узнал от нее, что в мое отсутствие подъезжал Митин, просил, чтобы я сегодня к нему подъехал. Что-то ему от меня нужно. Или попрощаться хочешь?
После подписания договора, он попросил моих родителей, чтобы позволили ему пожить в гараже еще несколько дней — не торопясь, окончательно собраться, закончить здесь все дела, перед стартом к новой жизни.
Так что — в темпе, темпе, темпе… Мне еще воду таскать, потом к Митину. А потом — бабуля найдет, чем занять внука. «Ежили работать на агароде нисхател!».