Открытая вражда (СИ)

— А чуть не помер от чего? От ожогов или от кровопотери? — Уточнил Олег, который уже знал, что в куртуазном Париже цветы нюхали, как правило, не в компании любителей ботаники, а вместе проститутками, что в целях сохранения приличий якобы торговали всякой яркой флорой или же украшениями, сделанными из неё. Святослав на это жаловался после того как вместе с Лили знакомился с красотами французской столицы, по настоянию эльфийки завернул в галерею орхидей, разговорился там с компанией местных обитательниц, больше похожей на придворных дам, чем на жриц продажной любви и действительно окруженных множеством цветущих растений и чуть было не оказался прямо вместе с супругой обслужен по высшему разряду. Был бы он не архимагистром, мог бы и не отбиться…С другой стороны, не был бы он архимагиситром, и на него не лезли бы с такой настойчивостью и не пытались преследовать даже на улице…
  
— От заражения крови, заточка у того придурка была то ли в каком-то дерьме измазана, то ли просто грязная. — Пожал плечами отставной боевой маг первого ранга, который совсем недавно медленно загибался в трущобах Парижа несмотря на свой дар. Пенсия ему не полагалась, ибо чин и выслуга лет считались недостаточными, а работать без глаз и пальцев даже одаренному, мягко говоря, затруднительно…Но легче чем убивать, что доказала парочка уличного отребья, желавшая то ли завладеть невеликими пожитками ветерана, то ли прирезать его, а после сдать тело какому-нибудь черному алхимику. — Но отец зарабатывал все же неплохо, сбережений хватило на оплату визита подмастерья из гильдии целителей. Правда, кредит у ростовщика всё равно взять пришлось, но тот был из редкой породы понимающих, свое согласился получить когда я в армию запишусь и жалование получать стану, да и процент выставил чуть ли не самый низкий в Париже…
— Значит, по достижению совершеннолетия ты записался в армию, — кивнул Олег, мысленно отмечая, что этого своего сотрудника точно надо подучить математике. Ибо чувствовал оракул-самоучка, что с учетом низких процентов за несколько лет наварился тот делец куда сильнее, чем если бы попытался сразу впарить кредит по крайне высокой ставке.
— Чуть раньше, для одаренных есть исключение. — Осторожно поправил его пиромант первого ранга…Вернее второго, причем довольно сильного. Но по официальным документам он значился только лишь ведьмаком, ибо повысить свой статус в государственных ведомостях и претендовать на совсем другое жалование и обращение выходцу из трущоб оказалось сложнее, чем следующую ступень магического развития одолеть. — Нас в специальной школе учили пользоваться своим даром, стрелять, маршировать, законам Франции вообще и армейским в частности…
— А как насчет грамотности, математики, прочих наук? — Нахмурился Олег, уже заранее предчувствия — ответ ему не понравится. — Ты сам выбрал факультет магии огня или же туда заставили записаться?
— Ну, чтение подтянули тем, кто раньше букв не знал, но мне не потребовалось, — пожал плечами французский боевой маг, по сравнению с которым выпускними Североспасского училища выглядели едва ли не академиками. — А о том, чему мы хотим учиться, нас никто особо и не спрашивал. Учителям наверное было виднее, к чему таланты есть…Когда научился метать в цель огненные искры, раскалять оружие и сушить одежду, принес присягу, заключил гарантирующий мою верность присяге кровавый контракт…
— Контракт? — Уточнил Олег, невольно сравнивая Возрожденную Российскую Империю с Францией, находящейся под управлением Деспота. И общего между ними оказывалось многовато. Враги практически со всех сторон, например. Или привычка властей гарантировать лояльность магически одаренного пушечного мяса волшебным аналогом бомбы, имплантированной прямо в организм. — Расскажи подробнее. У нас обычно используют печать, которую наносят на шею, и которая эту самую шею может оторвать, если слишком долго не будешь показываться на глаза офицерам или их приказ не выполнишь. Сам такую когда-то годами таскал.
— Слышал про такие, но у нас их уже лет тридцать как больше не используют, все на контракты перешли. — Вздохнул новый сотрудник Олега, который при приеме на работу тоже подписал контракт. Обычный, бумажный, в котором максимальное количество волшебства содержалось в чернилах, которые обрабатаывались некогда алхимиками, дабы лучше держались и медленнее выцветали… — Ритуалистов в Париже хватает, а потому в прошлом не редкостью стали случаи дезертирства или блокировки подобных печатей…Вот по приказу Деспота все официальные министерства на магические кровавые контракты и перешли. Как это работает не знаю, но пергамент для него взяли кожу с моей груди, строки его писались моей кровью…Когда я пытался нарушить те правила, что были там записаны, становилось больно. А проклятия, отправленную через эту бумажку, находят предателей и дезертиров даже если они убегут куда-нибудь в Австралию. И убьют их, даже если те каким-то темным чудом вдруг станут магистрами. После моей отставки этот артефакт должны были уничтожить…Но, честно говоря, в этом как-то не уверен. Ходили среди моих сослуживцев осторожные слухи, что присяга Деспоту однажды — присяга навсегда…Ещё тише шептались про то, что если будет надо, то по таким контрактам силу, магию и жизнь из человека могут вытянуть, почти как через какой-нибудь алтарь, а потому во время штурмов Парижа щиты стояли, а вот многие ветераны или вышедшие на пенсию ремесленники и чиновники дохли, даже если рядом с ними ни пуль, ни ядер не летало…
— Благодарю за откровенность, — вздохнул чародей, порадовавшись, что темпы прогресса в Возрожденной Российской Империи довольно медленные, и верность всяких там армейских ведьмаков морально устаревшими контрольными печатями гарантируется. А иначе бы, скорее всего, уже высушили его при помощи кровавого контракта. Не Савва, так кто-нибудь из старой аристократии или вообще церковники, пусть даже последним связываться с подобной магией вроде как имидж не велит… — Ладно, а дальше что?
— Да ничего особенного вроде в те годы больше и не было, — недоуменно развел руками оставной пиромант. — Поступил на службу. Охранял то одну деревню рыбаков на побережье, то другую, там и английский подучил…
— У контрабандистов, так понимаю, — хмыкнул Олег, который просто не мог в текущую эпоху представить общение французских солдат с кем-то из британцев без насилия или же нарушения каких-то законов. И вообще в его жизненном пути с судьбой этого калеки имелось немало общего. Только вот стартовые условия у этого ветерана оказались немного иные…Но вообще, чародей испытывал некоторые сомнения, что все у него сложилось бы также успешно с карьерными перспективами, если бы он начинал свой путь во Франции. Североспаское магическое училище хотя бы библиотеку свою имело. И мастерские…
— Вообще-то у нашего капеллана…Но да, чтобы легче было общаться с контрабандистами, которые иногда заплывали в деревни, или же пополнить запасы пресной воды или же оставить на берегу товары. Они ведь почти все британцами были. — Ответ пироманта удивил Олега своей честностью, но не содержанием. Так близко к Англии могли плавать лишь те суда, которые не боялись сильнейшего флота мира по той простой причине, что либо состояли в нем, либо их он и должен был защищать. Ну а склонность подданных её величества к бизнесу, который то самое величество одобрить ну никак не могла, была проблемой исключительно в том случае, если они попадались. Или не отстегивали какому-нибудь лорду его законную долю за покровительство и защиту от закона. — Впрочем, пираты на нас нападали тоже нередко, у них тоже нахватался кое-чего… А иногда контрабандисты превращались в пиратов, если решали, что пришедшие в деревню деловые партнеры слишком слабы, а потому и груз можно себе оставить, и деньги получить. В одной из таких стычек мне в голову попал кусок черепицы с дома, который ядром разворотило, а очнулся уже в плену, вместе с выжившими сослуживцами и рыбаками…Но никуда уплыть те уроды не смогли, поскольку приставшие к берегу лодки сгорели. Прибывший вскоре из соседней деревни командир другого пограничного отряда и вожак той банды договорились: им не мешают эвакуироваться на судно, они отдают всех пленных живыми, и крупногабаритные товары оставляют на суше. Ну, они и оставили. Ящики заминировали, а людям каким-то жутким костяным ножом просто выкололи глаза и отрезали на руках все пальцы.