Месть женщины

Он смотрел на степные просторы за окном, слышал тиканье ходиков, позвякивание посуды и думал о том, что жизнь прошла, что его больше никогда не полюбит девушка с мятежной тоской во взоре, свято верящая в романтическую любовь. Но почему-то не испытывал грусти.
— Я постелила, — сказала Анастасия Ивановна. — Вам не следует нарушать режим, — добавила она, теребя цепочку на шее.
  
— Да, пожалуй, — согласился Анджей и медленно встал.
Ему вдруг сделалось грустно.
Метеосводка обещала тайфун, надвигавшийся с невероятной скоростью со стороны Кубы. Компания спешно покинула яхту в Сарасоте. Сью осталась. Она сказала своему бывшему клиенту, владельцу родео:
— Я бросаю не тебя, а ту Розалинду, которую ты знал. Между прочим, меня зовут Сьюзен. Чао, папаша.
Через два дня по прибытии яхты в Нью-Орлеан любовники улетели в Рим.
— Хочу побывать на твоей родине, кэп, — говорила Сьюзен, откинувшись на спинку кресла «боинга», секунду назад оторвавшегося от земли. — Я только сейчас поверила в то, что мы вместе и летим туда, где нас никто не знает. — Она вдруг нахмурила брови, провела указательным пальцем сверху вниз от своих роскошных, цвета мускатного шампанского волос по переносице и до кончика подбородка. — Сью, ты становишься сентиментальной. Ты еще пожалеешь об этом, Сью, — тихо произнесла она и, опустив ресницы, склонила голову на плечо своего спутника. — Но это не любовь, правда, Франко? — спрашивала она, когда лайнер, слегка подрагивая стальным корпусом, летел над Атлантикой. — Нет, не отвечай на мои глупые вопросы. Все пройдет, и я снова стану свободной. Я с детства привыкла быть свободной. Кэп, ты отпустишь меня на волю, когда я попрошусь?
Она не дала ему ничего ответить, а долго и страстно целовала в губы. Сью совсем недавно открыла для себя прелесть поцелуя. Это новое ощущение странно будоражило плоть, отдаваясь сладкой болью в солнечном сплетении. От поцелуев Франческо у нее кружилась голова. Последний раз у Сью кружилась голова, когда ей было восемь лет и отец повез их с братом в Диснейленд, где они катались на русских горках. Сью на всю жизнь запомнила это ощущение, потому что оно очень ей понравилось.
— Кэп, мы поселимся в отеле, как семейная пара. И вообще, будем вести очень благопристойный образ жизни, — ворковала Сью, положив голову на его плечо. — В детстве меня силой заставляли вести благопристойный образ жизни. Потом я сорвалась с цепи и натворила кучу непристойных вещей. Но я делала это только потому, что не знала тебя, кэп. Почему я не знала тебя раньше? Хотя иногда твое лицо кажется мне очень знакомым. Может, я видела его во сне? Но у дурочки Сью всегда были такие идиотские сны: то у учительницы математики выпала изо рта челюсть прямо на уроке, то священник изнасиловал в парке свою старшую сестру. — Сью грустно усмехнулась. — И еще мне снились мужчины. Они что-то делали с моим телом, и мне было приятно. Я просто млела от того, что они со мной делали. Я считала, мужчины годятся только для того, чтобы делать с моим телом что-то приятное. Я стала шлюхой, да, да, обыкновенной шлюхой! Но я в этом не видела ничего грязного, кэп. Мне кажется, все или почти все девчонки мечтают о том, чтобы стать шлюхами. Многим не позволяют родители, кому-то встречаются парни вроде тебя. Мои родители плевать на меня хотели, а там, где я жила, хороших парней не водилось… Или это все судьба, кэп? Ты веришь в судьбу?..
Она сладко дремала на его плече, просыпалась, чмокала от удовольствия своими большими, по-детски пухлыми губами, бормотала какие-то «философские глупости» — она сама называла так свою довольно бессвязную болтовню.
Когда самолет стал заходить на посадку и под крылом засняли огни вечного города, Сью спросила.
— Ты думал все это время о ней?
Он коротко кивнул.
— Я бы хотела ее увидеть. Я бы сразу поняла, чем она смогла так привязать тебя, и обязательно это переняла. И ты решил бы, что я — это она. Расскажи мне про нее хоть что-нибудь. Она красивая?
— Наверное… — Его голос звучал не совсем уверенно. — Но это совсем не главное. Нет, вообще-то это очень важно в женщине, но в ней… Я любил ее не только поэтому.
— Любил? А разве сейчас не любишь?
Он тяжело вздохнул.
— Я не имею права ее любить. Она… такая чистая.
— Вот оно что. — Сью внезапно разозлилась. — А ты, наверное, изменил ей с какой-нибудь шлюхой вроде меня, — сказала она и вдруг почувствовала внутри странную пустоту. — Но почему ты это сделал?
— Потому что я грязная свинья, — сказал он. — Так говорит моя мама. Она говорит, что все мужчины — грязные свиньи.
— Твоя мама мудрая женщина. — Сью хрипло расхохоталась. — Ну да, мы шлюхи потому, что вы хотите нас. Если бы вы нас не хотели… Кэп, твоя жена — маленькая романтическая дуреха. И ты любишь ее как раз за это. Знаешь, чем отличаются романтические дурехи от обыкновенных шлюх? — Она была обжигающе красива в своем горячем навязчивом желании быть тем, кем она не могла для него стать. — Мы, то есть шлюхи, созданы для того, чтобы ублажать вашу плоть, а они, эти дурехи, тешат вам душу. Мужчины тщеславны, кэп, и это в вас бывает сильней похоти. Знаешь, кэп, я бы очень ее любила, — вдруг сказала Сью. — Ведь мы с ней как две половинки одного целого, и ты не можешь прожить без какой-либо из них.
Они пробыли в Риме три дня и уехали в Монте-Карло. Это была идея Сью — ей не сиделось на месте, к тому же она хотела попытать счастья в рулетке. Она сорила деньгами направо и налево, почувствовав впервые в жизни, что покупает, а не продает, и новизна этого ощущения ее пьянила.
Франко в первый же вечер выиграл пять тысяч долларов. Его совсем не захватил азарт рулетки — он очень страдал, что не имеет собственных денег. Они всю ночь праздновали удачу в ресторане, и на Сью «положил глаз» какой-то принц. Она танцевала с ним вальс — босая, в длинном облегающем платье бирюзового цвета с глубоким разрезом сзади. Это было вполне пристойное зрелище — ресторан пользовался отличной репутацией ввиду частого посещения его знатными особами. Принц успел шепнуть ей на ухо, что собирается провести недельку-другую на своем острове в Средиземном море и что с удовольствием бы разделил одиночество с девушкой в бирюзе.
— Обсудите эту проблему с моим мужем, — сказала изрядно накачавшаяся «шабли» Сью, потершись щекой о мягкий прохладный атлас пиджака принца. — Только учтите, ваше величество: мой муж чрезвычайно ревнив. Я думаю, он накажет меня за одно то, что я посмела принять ваше предложение на тур вальса.
На следующую ночь Франческо выиграл всего тысячу долларов — поначалу он был в значительном проигрыше и, отыгравшись, рисковать не стал. Наблюдавший весь вечер за этой парой принц, улучив минуту, спросил у оживленной, с пунцовыми пятнами на щеках Сью:
— Вас наказали?
— О да, ваше величество. — Сью подмигнула ему своим окруженным прозрачной перламутровой тенью зеленым глазом. — Хотите знать — каким образом?
— Если это, разумеется, не тайна, мадам. Я воспитан в уважении к тайнам. Тем более к тайнам прекрасных женщин.
— О нет, это вовсе никакая не тайна. — Сью весело расхохоталась и изящным движением руки освободила уложенные на затылке локоны. — Еще как досталось! Это было жуть какое изощренное наказание. Ваше величество, а вы практикуете на женщинах изощренные наказания?
Принц не был наследником никакого престола, но ему очень нравилось, как эта девушка произносила «ваше величество», словно посылала ему воздушный поцелуй — приглашение продолжить их знакомство, сделать его еще более близким. Против этого принц ни в коем случае не возражал.
  
— Только с красивыми женщинами вроде вас. Я обычно наказываю их… — Он нагнулся и шепнул ей на ухо что-то явно непристойное на незнакомом ей языке. Сью сделалось весело, и она игриво похлопала его по щеке горячей ладошкой.
— Вы чем-то похожи на моего мужа. Знаете, он заставляет меня заниматься любовью по многу часов. Как вы думаете, чем любовь отличается от секса? — вдруг перестав смеяться, спросила она.