Моя жена – ведьма. Дилогия (СИ)

Больше всех отпирался Анцифер, якобы у них в Раю в основном арфы, но я сильно подозревал, что ангел скромничает. Арфа и лира достаточно близки, умея играть на одном, наверняка и с другим справишься, не балалайка всё-таки… Мы заспорили.
– Глуши звук, хомячки! – довольно бесцеремонно прикрикнул на нас чёрный братец. – Нет, в самом деле, господа, прошу, как родных, заткнитесь, дорогие! Мне с начальством почирикать надо. Я ж под негласным присмотром, не забыли?..
Мы, конечно, извинились и кивнули. Фармазон поудобнее развалился в Наташином кресле, задрав балахон и выудив откуда-то из-под мышки маленький сотовый телефончик:
– Алло, Люся?! Ага, это я… Да, народу кругом – не протолкнись, потому и говорю так, ласково… Ну, ты ведь у меня женщина умная, всё понимаешь. Ага, за что и люблю! Где я? Да вот, на рыбалку с друганами намылился. Младшенький наш ухи захотел, а ближайшая река – Лета. Да, да, крошка моя, та самая… Ну? Ну а я что – рыжий? Так что к обеду не жди. Ага… ага… не, я буду оттуда названивать, если связь позволит, а как же! Да знаю я, что сижу у тебя на крючке, знаю, синеглазенькая моя… Помню… помню… осознаю… Не скучай, киска, я тебе оттуда золотую рыбку привезу! И я тебя целую, туда же… Тьфу, зараза! – Чёрт опустил руку с телефоном и смачно сплюнул на ковёр, впрочем тут же вытерев собственным рукавом Наташин ковер. – Виноват, нервы… Совсем шеф звереет, отчёты ему через каждые четыре часа подавай. В трёх экземплярах, в письменном виде, с комплектом цветных фотографий и записями на диктофоне! Слов нет… один мат на языке! Я хоть спать когда-нибудь должен?!
– Здесь мы можем вам только посочувствовать… Так что сказал ваш босс?
– Можем отправляться, Серёга… Дай только отдышусь, и пойдём. Циля, у тебя, случаем, валокордина нет? Чёй-то у меня мотор не вовремя защемило…
– Помощь ближнему – мой долг! – охотно откликнулся белый ангел. – Ибо сказано в Писании…
– А без нотаций?
Без нотаций Анцифер не мог, но пузырёк с каплями, разумеется, дал. Я неоднократно замечал, что при всех внешних противоречиях, драках, скандалах и обидах мои духи никогда всерьёз не пытались уничтожить друг друга. Видимо, понимали, что с одной половиной души мне в этом мире не выжить… Убедившись в почти полном выздоровлении нашего «сердечника», я похлопал его по плечу, вежливо сообщив:
– Вообще-то мне пора. Думаю, вам лучше присоединиться к нам позднее. Если не догоните, не огорчайтесь, мы с Анцифером вполне справимся сами. А вам после валокордина лучше полежать.
– Фигушки! – мгновенно встрепенулся чёрт, бодренько вскакивая с кресла. – Болезнь отступила, Циля с размаху надавал ей каплями по голове! И ваш любимый Фармазон игрив и здоров, как двадцать быков и двенадцать коров! Не помню, у кого я это свистнул, зато в рифму…
– Кто показывает дорогу?
– Он, естественно, – ответил светлый дух. – Однако и мне бы не грех сообщить вышестоящим организациям, куда мы, собственно, направляемся. Это всё-таки Древняя Греция! Фавны и козлоногие сатиры там встречаются, так что Фармазон без родственников не останется…
– А за козла ответишь! – надулся покрасневший чёрт, показывая кулак, но Анцифер продолжал, игнорируя выпады братца:
– Вы, Серёженька, тоже вполне сойдёте за странствующего певца. Вот только ангелы в эллинских мифах встречаются чрезвычайно редко. По-моему, так их там вообще нет… Не волнуйтесь, я не задержу вас надолго.
Он извлёк из-за пазухи белого голубя, что-то пошептал ему, прикрываясь ладонью, распахнул окно и выпустил благородную птицу в синее небо. Мы втроём проследили за её полётом, нечистый даже посвистел, как мальчишка, сунув пальцы в рот. Потом неожиданно резко подхватил нас обоих сзади и… толкнул прямо в распахнутое окно! Испугаться я не успел. Падение было слишком коротким, а приземление мягким. Зелёная трава, далёкий запах полыни, ультрамариновый свод, опрокинутый над головами, и загадочно мурлыкающий шум моря…
– Коктебель! – торжественно возвестил Фармазон. – Многие учёные склоняются к мнению, что именно в горах Карадага суеверные греки размещали вход в царство Аида. Айда, проверим!
 
* * *
Нет, сразу мы, естественно, никуда не пошли. Я впервые за долгое время позволил себе послать к чёртовой бабушке все дела и проблемы только для того, чтобы насладиться дикой, первозданной тишиной. Не абсолютной, обеззвученной глушью, а тишиной живой, наполненной стрекотанием насекомых, шумом далёких волн, разбивающихся о скалы, шелестом трав, свистом ветра и криками чаек. Именно здесь и сейчас я особенно остро понял, насколько раздражают психику рёв моторов, визгливые вопли сигнализаций, дикий вой магнитофонов и монотонный, отупляющий шум, производимый сотнями тысяч горожан. Прикрыв глаза и раскинув в стороны руки, я позволил душе всласть надышаться неизъяснимо сладким воздухом истинной свободы! Даже Анцифер и Фармазон, присев на большой, прогретый солнцем валун, томно расправили крылышки, наслаждаясь редкими минутами покоя. Краем уха я улавливал их ленивый спор, но вмешиваться не хотелось абсолютно…
– Лошадь.
– Человек.
– А я говорю, лошадь. Ты что, не слышишь, как копыта по камням постукивают? Точно, лошадь, да ещё наверняка дикая, звона подков нет.
– Я-то слышу! И, слава богу, слышу кроме перестука копыт ещё и бормотание всадника. Он напевает что-то неразборчивое…
– Почему же всадника? Может, это её пастух за верёвочку ведёт…
– Ага, теперь и ты услыхал! Почему всадника, говоришь? Да потому, милый мой, что человеческих шагов мы с тобой не улавливаем. Голос, явно мужской, есть, стук копыт тоже, так, значит, кто там?
Я не выдержал и обернулся. Из-за соседней скалы неторопливо вышел… кентавр! Великолепная конская стать, лоснящаяся шкура, рыжая с подпалинами, на точёных ногах белые «чулочки», нечёсаный чёрный хвост, а вместо крутой шеи – атлетический мужской торс. На кудрявой голове человека-лошади блестел золотой венец, крашенная хной бородка эстетично завита кольцами, а глаза казались ярко-синими, как небо над морем. Красавец мужчина! И конь, естественно, выше всяких похвал! Так что в причудливом мифическом соединении они действительно представляли прекрасное творение экологической фантазии (я имею в виду идею единых корней человека и животного)… Кентавр же при виде меня совершенно не испугался, а, быстренько пригладив смоляные кудри, пританцовывающим шагом двинулся навстречу. Надо ли говорить, что Анцифер и Фармазон исчезли прежде, чем я успел это заметить…
– Добрый день! – Отсутствие проблем с языком – серьёзный плюс в перемещениях между мирами. – А я вот гуляю себе и гадаю, кто бы подсказал приезжему туристу дорогу к главной местной достопримечательности – входу в Тартар?
На меня дружелюбно покосились синим глазом, и густым, хорошо поставленным голосом ответили:
 
 
Благословенным будь день твой, благородный муж с кифарой,
 
Чьи меднозвучные струны вольготно смеются и плачут,
 
Только коснутся едва их вдохновенные пальцы.
 
Даже Зевес Громовержец
 
И то любит послушать певцов светлокудрых рассказы,
 
Если, конечно, они не творят укоризны или надменных смешочков
 
Те, что над властью бессмертных, под коею все мы…
 
 
– А… прошу прощенья! – не выдержав, перебил я. – Благодарю, большое спасибо, я в курсе и помню общую схему божественной иерархии и общественных взаимоотношений. Так что вы хотели сказать насчёт Тартара?
Кентавр с удвоенным интересом упёр руки в бока и неторопливо обошёл меня кругом. Запах конского и человеческого пота создавал довольно причудливую комбинацию, и я старался не слишком откровенно морщиться, когда он заходил с наветренной стороны.
 
 
Если спросить позволительно, тайн не нарушив, имя твоё
 
И откуда ты родом, странный певец, отвечающий низменной прозой,
 
Слыша из уст собеседника славный размер, богоравный
 
Слог, именуемый для посвящённых словом…