Вкусная (СИ)

— Кстати, я отправила вам на общую почту файл с вопросами к экзамену. Вы его просмотрели? Есть какие — либо темы, которые вы хотите освежить до сессии?
— А можно ещё раз пройтись по основным моментам строения и возбуждений состояния молекул? — послышалось в ответ. — Мы её как — то быстро перескочили. Ну, просто чтобы знать, какую конкретную информацию нужно давать в ответе на экзамене.
— Хорошо, — кивнула Мари, продолжая записывать формулу и, не поворачиваясь к аудитории, продолжила:
— Ещё что — нибудь?
— Да, конечно! — оповестил низкий мужской голос, заставив её остолбенеть. — Можно подробнее про эти возбуждения?
Аудитория начала хихикать.
Она хотела быстро развернуться, чтобы видеть его. Но в следующую секунду зацепилась каблучком за кусок торчащего линолеума и грохнулась на пол. Сделав тщетную попытку за что — то ухватиться, Мари удалось лишь оставить за собой на доске тонкую меловую линию, которая тянулась вниз и продолжалась по стене до самого плинтуса. Хотя, этого никто не мог видеть, потому что огромный стол скрывал и кусок стены, и её саму, распластанную в позе пьяной морской звезды.
«Ах ты гравитация, бессердечная ты сука».
Слова Шелдона («Теория большого взрыва») были первым, что она вспомнила в этот роковой момент. Затем спохватилась и быстро поднялась на ноги, оценивая нанесенный ей ущерб. Это и стыд перед студентами, и пряди волос, выбившиеся из аккуратного пучка на затылке, и ноющая лодыжка.
Но эти беды не шли ни в какое сравнение с её эмоциональным потрясением, когда на средних скамьях она безошибочно отыскала лицо Адама за долю секунды. Что, черт возьми, он здесь делает?!
Девушка впилась в него своим яростным взглядом, пытаясь испепелить за то, что тот стал невольной причиной этого нелепого инцидента.
— Простите, Вы, часом, не ошиблись аудиторией? — процедила она сквозь зубы, пытаясь не обращать внимания на смешки среди учащихся.
Этот нахал ответил ей коротким жестом поднятых вверх бровей, мол, да что вы говорите, а затем откинулся на деревянную спинку, издевательски приподняв уголки губ.
— Ну? — рявкнула Мари.
— Это разве не лекции по атомно — ядерной физике? — наконец проговорил он лениво.
Девушка лишь кивнула, не в силах говорить. Она и так стала посмешищем для окружающих, ещё и психует тут, повысив голос.
— Ну, значит, нет, я не ошибся.
— Как Вы сюда попали? Я не помню, чтобы у меня был такой взрослый студент!
— А я перевелся из Москвы. Вчера поступил сюда. Адам Дарбинян. Будем знакомы…
Господи, дай ей сил! Не может же Мари взять и совершить убийство на глазах своих же студентов! Как выйти из этой ситуации, оставаясь хладнокровной?!
— Мне кажется, Вы что — то путаете…Адам. Меня никто не известил, что в группе какие — то изменения. Думаю, Вам лучше выйти, потом мы сходим к декану и обговорим этот вопрос.
В её глазах светилось предупреждение. Если Адам не выйдет прямо сейчас, то Мари, не раздумывая ни секунды, кинется к руководству, чтобы выяснить правду. Хотя, она и не сомневалась, что он блефует. Этот человек пришел сюда с целью вывести её из себя.
— Хорошо — хорошо, — вдруг встал мужчина, подняв руки вверх в знак капитуляции, — я уже ухожу. Не думал, что Вас это так…мм…встревожит, Марианна Артуровна!
Пока этот наглец спускался вниз по ступенькам к выходу, Мари пыталась взять себя в руки и не повестись на его провокацию. Что значит «встревожит»? Да это был целый взрыв!
— Пожалуй, подожду Вас за дверью, — услужливо улыбнулся он напоследок, поравнявшись с ней.
Мари лишь сузила глаза, через стекло очков пытаясь превратить его в прах.
Когда лекция подошла к концу, и помещение опустело, она всё так же продолжала сидеть, не имея никакого желания выходить и встречаться с ним лицом к лицу. Опыт показывал, что это приведёт только к беде.
Но, это не могло длиться целый день. И девушка, собрав свои вещи, направилась к двери, прихрамывая на одну ногу. Она испустила вздох облегчения, когда не нашла Адама в коридоре. Чего и следовало ожидать — он свою миссию исполнил, вывел её из себя, и теперь со спокойной душой ушёл восвояси.
 
— Я слишком долго выстраивала свою идеальную жизнь, чтобы он в одно мгновение одним своим появлением всё разрушил! — негодовала Мари, расхаживая по комнате.
Лилит молча следила за ней, уплетая какие — то печеньки.
— Ты ничего не хочешь сказать?! — взорвалась девушка. — Обычно ты меня поддерживаешь, всегда говоришь, что он никогда не был достойным меня! И хватит хрустеть! Почему ты всё время ешь?!
— Будь добра, чуть — чуть понизь звук, Марк спит, — спокойно ответила та.
Мари услышала подозрительный звук и взглянула на подругу. Да быть не может! Она еле сдерживает смех, поджимая губы!
— Блин, Лилит! От тебя никакого толку!
— Прости, прости… Просто ты такая смешная! И такой бурной я тебя не видела очень давно… Года, так, три — три с половиной.
Мари на секунду остановилась, глядя прямо перед собой. До неё медленно доходил смысл сказанных слов.
— Хочешь сказать, моя прежняя сущность возвращается?
— Да, чёрт бы побрал Адама! Ты опять зажглась, как только он появился в твоей жизни.
Ну, допустим. Это всё равно ничего не меняет. Мари махнула рукой и продолжила мерить комнату шагами. Сомнений в том, что Адам собирается довести её до инфаркта, у неё не было. Его маниакальная потребность вытрясти из Мари душу уже не казалась безобидной. Он настойчиво, с особой тщательностью и продуманностью мелких деталей в течение целой недели заставал её врасплох своими внезапными появлениями в тех местах, где бывала она. Будь то её любимая кофейня, какой — то совершенно случайный поход в магазин или же пары в университете. Адам был везде, и теперь девушка не сомневалась в том, что он следил за ней. Делал это специально, чтобы посмотреть на её реакцию. И за всё время не проронил больше ни слова. Вот просто возникал перед ней, улыбался как — то странно, хищно — даже сказала бы она, а потом — бух…и его опять нет.
— Понч… — позвала Лилит.
Мари повернулась к ней.
— Иди, сядь, — подруга похлопала по дивану, указывая на место рядом с собой, — иди сюда.
Девушка повиновалась. Устроившись, она положила голову на плечо Лилит и сняла очки, сжав пальцами переносицу.
— Мои мечты сбываются. Я хотела поступить в университет, окончить его, поехать в аспирантуру…посвятить себя практической физике. И ступенька за ступенькой добиваюсь этого. У меня хорошая работа, я живу в своей квартире, пусть и взятой в ипотеку. Идеально. Я достигла того, чего хотела на данный момент. Мои родные живы и здоровы, и в жизни не происходит ничего ужасного…
— Но ты чувствуешь себя паршиво, и у тебя ощущение, что тебя окутало одиночество. — Закончила за неё Лилит, обняв подругу за плечо.
Мари молча закивала в знак согласия. Что тут ещё добавить.
— Ты очень изменилась с тех пор, как Адам исчез из твоей жизни. Нет, не замкнулась. Но вместо твоего огня я видела сдержанность. Во всём, что ты делала или говорила, читалась недосказанность.
— Ты никогда мне не говорила о том, что я изменилась, — с ироничной усмешкой произнесла Мари в ответ, — об этом только папа всегда твердил.
— А смысл мне об этом говорить, Мари? Ты разве сама не заметила, как погасла? Давай будем говорить откровенно. Как бы мне ни нравился Адам, в нём я вижу прежнюю тебя. Стоило ему только появиться — у тебя загорелись глаза.
— Я знаю, знаю, Лилит.
Мари повернула голову и взглянула на подругу, ища утешения в её глазах:
— Что мне делать? Я его обидела. Он меня обидел. Мы всегда друг друга обижали. Но на этом свете вряд ли найдется ещё два таких же мазохиста, которых тянет друг к другу испорченным магнитом — два одноименных полюса никогда не притянутся в обычной жизни.
— Вывод: хватит с этим бороться и слушать окружающих. Если тебе с ним хорошо — прекрасно. Мы все это примем.
Мари вскочила на ноги и во все глаза уставилась на подругу. А потом вытянула руку и указала пальчиком на пачку печенья в потрясении: