Вкусная (СИ)

— А теперь идем баиньки? Да, моя вкусняшка?
Под протест маленького мужчины Мари отправилась в спальню и аккуратно устроила его на своей кровати, одеялом соорудив кольцо вокруг него, чтобы этот барьер помешал ему перекатиться и упасть в случае чего. Спустя двадцать минут непрерывных разговоров, пения и нежных поцелуев малыш крепко заснул с соской во рту. Девушка убедилась, что он хорошо укрыт, лежит правильно, и осторожно вышла, выключив свет.
Впереди её ждала бессонная ночь в компании трёх диссертаций, которые ей было велено проверить и исправить ошибки. Мари знала, что до утра точно не оторвется от ноутбука, поэтому удобно устроилась на диване, припася рядом бутылку сока и пакетик с круассанами. Что греха таить, она до сих пор не любила готовить. Здоровой пищей питалась только дома у Лилит, или же в те дни, когда к ней приезжали родители.
С Мхитаром они живут отдельно уже год. Брат женился и в скором времени ждал пополнения. Вопреки ожиданиям Мари, его жена оказалась очень даже современной девушкой, и, что ещё более поразительно, — сотворила с её братом какие — то невероятные метаморфозы. Куда — то делась его холодность — он стал похож на нормального человека, не стыдящегося проявить свои чувства. Исчезли какие — то разговоры о морали, которыми он любил доставать Мари, когда они жили вместе. И самое главное — появилась искорка в его глазах, которую сестра всегда мечтала увидеть.
Родители настояли на том, чтобы оформить ипотеку на свои сбережения. Должна же дочь в этом возрасте иметь жилье, а не скитаться по съемным квартирам. Мари была так благодарна им за этот шаг. Она обещала, что остальную сумму выплатит сама, даже если придется работать день и ночь. Слава Богу, на работу жаловаться не приходилось. Уже давно именно тот самый строгий преподаватель, Аверьянов, взял её под своё крылышко, и больше двух лет Мари работает на кафедре. Конечно, платят очень мало. Но к этому добавляется её стипендия и различные премии, незначительные гранды, которые девушка успевает получить в процессе научной деятельности. А вскоре её ожидает аспирантура в Москве.
Жизнь была налажена.
Налажена.
Ничего более. И это острое ощущение чего — то недостающего усилилось после бейбибума, возникшего вокруг неё.
Лилит вышла замуж, родила чудо.
Мхитар женился, ждет чудо.
Авет, с которым они поддерживали связь, тоже давно женился и наслаждается двойным чудом — у него близнецы — дочурки.
Да и вообще, её сверстницы, родственники, знакомые — почти у всех уже были дети.
Скоро ей исполнится 24. И никогда так остро она не чувствовала пустоту в душе. Мысль о том, что её цели и стремления оказались не тем, что на самом деле нужно человеку для счастья, просто уничтожала.
Ещё больше угнетало осознание того, что Мари просто неспособна выйти за кого — либо замуж. А уж о рождении ребенка и речи не могло идти. Эта тема стала камнем преткновения в её отношениях с родителями. Они давили на неё после каждого отказа потенциальному жениху. Сейчас, когда Мари добилась определенных успехов, немного изменилась внешне, её стали замечать мужчины. Какие — то папины друзья, мамины подруги вдруг стали подсовывать своих сыновей, пытаясь решить судьбу двух одиноких людей. Никому из них девушка не давала и единого шанса.
— Я не хочу верить в то, что ты из — за этого негодяя продолжаешь ставить на себе крест, — однажды сказал ей отец.
Мари это задело.
— Извини, но это вы дружно поставили крест, когда не дали ему возможности доказать, что он другой. Вы решили всё за меня. И теперь не жалуйтесь. Я смирилась. А если я это смогла сделать, то вам вообще не о чем говорить. Я обещала тебе. Я исполнила это обещание. А ты в ответ просто не трогай меня.
Очень грубо она пресекла дальнейшие попытки поднять эту тему. Позже Мари пожалела о том, что была так резка с отцом. Сколько бы он ни злился, сколько бы ни пытался что — то изменить — она была непреклонна. Факт остается фактом — девушка винила себя и свою семью в том, что теперь лишена права быть счастливой в полной мере.
 
Ну не существует другого варианта! Не существует! Почти 20 лет уже прошло, а её чувства к Адаму остаются неизменны. Он единственный, в ком видела Мари своё счастье.
Которое сама же и упустила, не имея сил пойти против воли семьи.
Только позже девушка стала осознавать, что её обвинения в сторону Адама были всего лишь попыткой оправдать себя. Если говорить честно, она прекрасно знала, как к затее любимого отнесутся родные… Просто на какой — то миг поверила в реальность хорошего исхода.
«Не ври себе, Мари», часто заявлял внутренний голос. Она ведь знала, какой Адам. Принимала его таким. И никогда не требовала измениться. Просто остальные не хотели видеть в нём положительные стороны. И она поддалась мнению этих остальных…
Длительное время Мари жила с мыслью о том, что Адам где — то рядом. Что в любой момент она может его встретить на улице. Увидеть с другой. Задыхалась от страха заметить в глазах любимого мужчины равнодушие. После того, что между ними было, это стало бы для неё равносильным гибели. Девушка избегала все места, улицы, даже пути, где имелась хотя бы малейшая вероятность встретить Адама. Избегала свою любовь, замкнувшись, не давая волю эмоциям. Быть сильной. Только это требование она предъявила себя после расставания. И даже ни разу не заплакала за это время…
Пока спустя полтора года не услышала о том, что он уехал из города. Как — то разом мир рухнул для неё. Казалось, Мари упустила что — то очень важное в своей жизни. Потеряла кусочек сердца, перестала быть полноценной. В этот день она вернулась домой, словно в трансе. Затем зашла в комнату и рухнула на колени прямо у порога…
Слёзы. Жгучие, искренние, горькие слёзы. Она плакала, наверное, впервые в своей сознательной жизни, за исключением той ночи с Адамом, но те слезы были реакцией организма, если так можно сказать… Даже в день их последней встречи Мари не позволила этим предательским каплям пролиться из глаз. Сдерживала свои переживания. Но теперь… Она кусала ладони до крови, чтобы её крик отчаяния не вырвался наружу. Чтобы никто не стал свидетелем этой слабости. Мари была разбита вдребезги. Если до этого в ней жила надежда на то, что когда — нибудь они смогут простить друг друга, то сейчас была уверена, что всему настал бесповоротный конец.
Адам уехал… А её душа опустела. Она была уверена, что это окончательно… И пыталась жить с этой отравляющей мыслью последние два года…
Что сказать, спустя более трех лет, когда Мари увидела его на празднике Марка, пошёл обратный процесс. Что — то внутри щёлкнуло, ожило. И действительно хотелось броситься на шею любимого и признать свои ошибки. Но его надменность…эта злоба в глазах, ненависть в голосе… Адам дал понять, что не собирается её возвращать. Он хочет мстить. Причинить боль за то, что Мари осмелилась сделать с ним тогда. А именно — отказаться от него, высказать сомнения в том, что он мужчина…
Даже обычному парню было бы тяжело такое простить. А что уж говорить о гордости Дарбиняна, который и так пошёл против себя, когда пришел просить её руки у отца, своим поступком показывая, как Мари ему дорога…
Не простил. Он её просто не простил за это и не собирается прощать. Адаму хочется сделать ей больно. Ему и невдомек, что боль давно стала частью её самой.
Зайдя в аудиторию, Мари даже не подняла головы. Кинув на ходу негромкое «Здравствуйте. Садитесь», она подошла к массивному столу, который стоял прямо перед длинной доской. Удобно расположив свои записи, ежедневник и пару учебников, девушка сняла пиджак и повесила его на стул. Среди студентов, как обычно, стоял небольшой шум. Мари не обращала на него внимания, листая учебник в поисках нужной темы.
— Итак, сегодня еще раз поговорим о модели Дебая. Часть лекции уделим повторению этой темы. Вторую часть посвятим электронной теплоёмкости металлов.
Девушка взяла мел и подошла к доске, быстро выводя нужную формулу. На мгновение она остановилась и повернула голову назад, обращаясь к студентам: