Как приручить альфача (СИ)

Подозрительно смотрю на него и вспоминаю слова Кирилла про шпиона. А вдруг? Хорошо, что пока он у меня под присмотром, не натворит ничего. Но, все же документы его нужно пробить.
– А сам откуда? – взгляд непроизвольно сползает на мощную шею, к обнаженной груди и ниже. Смотрю на пластырь, но ох уж это периферийное зрение! К счастью, Влад в штанах. Но есть пресс, на который тоже можно смотреть бесконечно. Идеальная анатомия.
  
– С Ростова.
– Здорово, – улыбаюсь, не поверив. – Как себя чувствуешь?
– Голод не тетка, пришлось оживать, – усмехается. – Я так понял по твоему холодильнику, что ты не очень любишь готовить? Давай, я буду готовить, а ты мыть?
– А, давай, ты не будешь готовить, а я не буду мыть? – морщусь и ищу под одеялом свои шерстяные носки, которые я сняла во сне, нахожу один, натягиваю.
– Вау, – Влад внезапно берет меня за щиколотку второй ноги и тянет на себя. Кажется, даже не прикладывает особых усилий, но я съезжаю ближе к нему и чуть не заваливаюсь на спину. 
Упираюсь ладонями в диван и смотрю, как Влад разглядывает мою стопу, а затем молча отпускает ее.
– Что “вау”? – уточняю, глядя на него.
– Ноги красивые, – усмехается.
– Где? – смотрю на свои ноги и шевелю пальцами. – Ноги как ноги.
– Теть Наташ, у всех разные предпочтения, – нагло улыбается и подмигивает мне Влад. – Вот тебе какие мужчины нравятся?
– Молчаливые, – подмигиваю ему и натягиваю второй носок.
  
11. Аргумент
 
В квартире у меня всегда свежо, но после сна воздух кажется особенно бодрящим. Достаю из шкафа кофту, натягиваю и ползу на кухню.
Надо же! Он приготовил стейки и даже сварил макароны! Нарезал салат из огурцов и помидоров.
Влад ставит чайник и садится за стол.
– Слушай, оденься, а? – смотрю на его голый торс и передергиваюсь от мурашек.
– Что такое? Смущаю? – усмехается он и напрягает мышцы груди, отчего они подпрыгивают вверх.
– Да мне смотреть на тебя холодно, – отворачиваюсь, чтобы взять кружку и налить воды. – Мамочки.
Раковина забита кастрюлей и сковородкой, в масле. Перевожу взгляд на плиту. Грязная.
– Мда, – вздыхаю. – А я ведь почти поверила в чудо.
– Слушай, я, вообще-то, умирающий, – усмехается он, втыкая вилку в стейк и отрезая ножом от него несколько кусков. Нож у меня один, большой такой, больше ладони в длину.
– Из тебя умирающий, как из меня певица, – усмехаюсь.
Голос у меня достаточно низкий для женщины, а спросонья ещё и хриплый. Не певческий, в общем.
– Самокритично, – усмехается Влад и кивает мне на стул.
Со вздохом сажусь и накладываю себе салат. Разглядываю огромный стейк, от запаха которого тут же запускается процесс пищеварения и желудок урчит.
Забираю у Влада нож и разрезаю стейк на куски. Хорошо пожарил: мясо сочное, чуть розоватое внутри.
– Так кем ты работаешь, Наташ? – Влад с интересом смотрит на то, как я режу мясо.
– А ты? – ухмыляюсь, глядя на него и запихивая кусочек в рот.
Мычу от удовольствия. Я редко ем мясо – не умею его вкусно готовить, поэтому с удовольствием пробую, когда меня кто-нибудь чем-нибудь угощает.
– Я же сказал уже, – щурится Влад. – Вкусно?
– Очень. Я готова простить тебе гору посуды. Так, значит, в ветеринарном теперь учат душить людей? – улыбаюсь.
– Ой, я тебя умоляю. – усмехается. – В подростковом возрасте только и развлекались так, отправляя друг друга в обмороки.
– Ну, надо же, – вздыхаю. – И уколы делать учили?
– Ну, конечно. – разводит руками. – В ветеринарном.
– И пули извлекать, – киваю.
– Ой, все, – Влад закатывает глаза. – Не хочешь – не верь.
– Аргумент. – кладу еще один кусок мяса в рот и только потом начинаю закусывать макаронами и салатом.
Встаю, когда закипает чайник, завариваю пакетики кипятком, ставлю кружки на стол. Отхлебываю из своей.
– Кипяток же, – хмурится Влад.
– Тепленько, – прижимаю руки к керамическим бокам кружки.
– У меня бы волдыри остались, – передергивается. – Что не ешь?
– Я не привыкла завтракать, – пожимаю плечами, глядя, как в рот Влада, как в топку, залетают продукты, а мощные челюсти быстро и активно их перерабатывают. – Это у тебя растущий организм.
Усмехается.
– Тебе сорок с чем?
– Сорок с плюсиком, – вздыхаю.
– С большим? – приподнимает бровь.
– А сколько дашь?
– Не-не-не, – смеется. – Эту ловушку я знаю, теть Наташ. Не первый день на свете живу.
– Да ладно тебе, я не обидчивая. – усмехаюсь. – Говори.
– Вообще-то, я думал, что ты младше, – щурится.
– Так не честно, – вздыхаю.
– Ну, серьезно, – делает честное лицо Влад. – Ровесница от силы.
Врет как дышит. Но, приятно, блин! По-женски, как ни крути, от такого симпатичного гада это звучит как комплимент.
– Ну, спасибо, – с интересом смотрю, как он кладет себе еще один стейк и салат. Прожорливый, блин! Попробуй такого прокорми, случись чего!
– Так сколько на самом деле? – бросает взгляд на меня.
– Сорок и пара месяцев, – пожимаю плечами.
– Пф! – закатывает Влад глаза. – А гонору было! Всего четыре года разницы. Считай, что ровесники.
– Ты в курсе же, наверное, что девочки взрослеют раньше мальчиков? – усмехаюсь. – Так вот, этот закон природы и в сорок действует.
– Да ну прям!
– Ты кушай, кушай, – вздыхаю. – А я сейчас покурю и пойду еще немного поваляюсь.
– Курить вредно, – хмурится Влад. – Бросай.
– Ага, обязательно, – усмехаюсь и встаю возле окна, прикуриваю.
– Я серьезно, – без шуток смотрит он на меня. – Возьми и брось прямо сейчас.
– Нет, дорогой, я двадцать лет курю. Не смогу.
Влад со вздохом встает, делает мне навстречу шаг и выхватывает из руки сигарету, сжимает ее в кулаке. Я только успеваю моргнуть, когда он следом сминает всю пачку и выбрасывает ее в окно.
– Все. Бросила. – разводит руками. – Теперь, главное, просто не покупать.
  
12. Аналоги
 
– Ты охренел? – растерянно смотрю вниз. – Сейчас следом полетишь!
– Нельзя, я больной.
– Да я заметила! – оборачиваюсь на Влада. Усмехается.
Хочется схватить его за шиворот и потрепать хорошенько, да схватить не за что – он голый, блин!
– Значит, в магазин сейчас пойдешь, умник! – рычу, отходя от окна и хватая губку, начинаю с психами мыть посуду. – И кухню мне всю засрал мясом своим.
Лишить меня сигарет – это значит нажить себе врага.
Я добрейшей души человек, когда удовлетворены все мои зависимости. Я бы и сама рада отказаться от этой пагубной привычки, но мою жизнь, несмотря на ее монотонность, нельзя назвать спокойной. Поводов, чтобы рука сама тянулась к пачке предостаточно.
– Я с раной, – вздыхает Влад, показывая на пластырь. – И если я шевелюсь, это не значит, что у меня ничего не болит. Я просто на обезболивающем.
– Ну вот, значит, сейчас ты себе сделаешь еще укол, и попиздячишь в супермаркет! – хмурюсь, драя кастрюлю. – Все, уйди с глаз моих от греха. Лишил меня единственного удовольствия, говнюк.
Удовольствия, конечно, сомнительного, совершенно невкусного и вредного, но дающего возможность унять какой-то постоянный внутренний зуд и тревогу, а еще просто бессовестно потупить в одну точку несколько минут.
– Теть Наташ, ну, ты чего? – Влад подходит и толкает меня плечом.
– Уйди, кому говорю, а то хуже будет! – не глядя, отмахиваюсь от него.
– Ну, блин. Я миллион аналогов, приносящих куда больше удовольствия, знаю. А ты почему-то считаешь, что сосать вонючую “соску” – это кайф.
– Ну, и каких же? – со вздохом кидаю губку в раковину.
– Спорт, – без раздумий предлагает Влад вариант.
– Еще? – усмехаюсь сердито.
  
– Секс, – начинает улыбаться он. – Там тоже можно что-нибудь пососать.
– Еще? – закатываю глаза. Радуется, как ребенок, услышавший слово “писька”, честное слово.
– Сладкое, – пожимает плечами. – Но лучше спорт и секс, для фигуры полезнее.