Гадина (СИ)
Ну мне-то ворованного не жалко, разрешила, конечно — но Николая Николаевича предупредила, что если им горит, то пусть пока показывают «без бумажки», а я до первого сентября и пальцем не пошевельну что-то подписывать, и даже — если с бумажками ко мне кто-то домой припрется — спущу его с лестницы: в конце-то концов, учителям отпуск по закону положен аж в два месяца, могу я хоть пару дней отдохнуть спокойно?
Второй вопрос был попроще: он поинтересовался, как идут дела на строительстве дворца для хоровой студии — на что я ответила, что еще до туда просто не дошла и ничего по этому поводу сказать пока не могу. Но пообещала, что «завтра уточню».
Поэтому в среду я еще посетила две стройки: новенький Дворец музыкальных пионеров и новенький дом для музыкантов. То есть сначала дом посетила: его уже почти достроили, но мою квартиру в нем еще не отделали, так как меня ждали чтобы что-то там по отделке уточнить. А затем уже и во Дворец новый зашла, и сильно там порадовалась: его уже полностью достроили и последнее, что в нем срочно доделывали, было установкой акустических панелей в устроенной там студии звукозаписи. Причем строители еще и извинялись передо мной за «задержку работ», хотя я лично эти панели в Швеции заказывала (через бабулю, понятное дело) и они всего два дня как пришли.
А в четверг… Ну, первое сентября — это для всех учителей страны очень даже особый праздник: всем им хочется выть и биться головой о стены, но надо улыбаться и изображать бурную радость от встречи с учениками. Утрирую, конечно, но первого сентября почти все учителя приходят в школу вконец измотанными, поскольку пару дней до начала учебного года всем им приходится вкалывать как карлам наемным. Утрясать расписание, классы готовить, вносить исправления в учебные программы — в общем, ни вздохнуть, ни… в смысле, времени ни на что не хватает. Но мне в этом деле повезло, точнее, всем действующим школьным «певичкам» повезло: программу никто (и, думаю, никогда) не менял, подготовка класса чаще всего состояла в том, что нужно пианино в классе тряпочкой протереть от накопившейся за лето пыли…
В четверг у меня по расписанию было уже шесть уроков — но пришлось последний «прогулять»: меня выдернули товарищи из РОНО и отправили на открытие нового Дворца, который получил внезапно официальное название «Дворец детской музыки». Ну, у нас-то с названиями всегда было… одинаково, в смысле, их придумывали люди, чисто физиологически не способные придумать хоть что-нибудь. То есть анацефалы — но я на этом акцентировать внимание других людей не собиралась, потому что смысла в этом не видела. Ведь нормальные люди и без того всё понимают, а объяснять дебилам что они дебилы просто бесполезно: они не поймут, потому что дебилы. Так что я сходила на торжественное открытие Дворца — и внезапно встретила там Светлану Жильцову: оказывается телевидение наше тоже решило это событие отметить. Ну как же: первый дворец, выстроенный «на народные деньги»! На народные — то есть на те, которые собрали по инициативе телевизионщиков через безвыигрышную лотерею — уже несколько десятков подобных заведений стоилось по стране, не таких, конечно, пафосных, но довольно неплохих. А про то, что этот вообще за мой счет строился, Леонид Ильич, как я поняла, не распространялся — ну и я «богатством хвастаться не стала».
Но отвертеться от интервью мне не удалось: все же «победительница международного конкурса», морду лица уже засветила свою — так что пришлось «знаменитой мне отвечать на неожиданные вопросы знаменитой теледикторши». Все же Светлана Алексеевна — профи, и понимала, у кого что спрашивать (и когда), так что сначала она (не под камеру) быстренько мне свои вопросы перечислила, уточнила, какие из них мне задавать все же можно — ну и я под камеру ответы на них и «сымпровизировала» — предварительно, конечно, уточнив, что это не прямая трансляция. Очень уж «неожиданными» были вопросы, типа «как вы относитесь к тому, что для детей открывается дополнительная возможность учиться музыке». Вероятно, список вопросов Светлане тоже анацефал готовил — но она-то и сама это понимала, так что этот вопрос к взаимному удовлетворению отсеялся. А вот на вопрос «а как вам удалось так быстро выстроить такой замечательный дворец» пришлось отвечать, так что я постаралась изобразить самую серьезную физиономию и ответила просто:
— Я своим ученикам всегда говорила, что исполнение музыкальных произведений — это в том числе и тяжелая физическая работа, причем работа постоянная, занимающая все рабочее время и почти все свободное. Поэтому профессиональные музыканты — люди очень сильные и выносливые. А чтобы этот Дворец выстроить быстро, я всего лишь строила его по двадцать часов в сутки, а бетон на стройку таскала не в ведрах, а в пятиведерных бадейках, и если везде музыкантов к строительству учреждений культуры привлекать, то они всегда в рекордные сроки будут построены, — но увидев, что Светлана начала просто корчиться от смеха, тут же «исправилась»: — А если серьезно, то тут, конечно, партия и правительство оказали огромную помощь, нашли фонды, стройматериалы, строителей подобрали. И сами строители, понимая, что он строят этот Дворец для детей, тоже все старания приложили. А это ведь не только у нас в городе, по всей стране такие же стройки идут, у нас просто благодаря помощи городских предприятий и очень многих горожан, которые в свободное время на стройке помогали все побыстрее закончить так быстро все выстроить вышло — и я очень рада, что уже сегодня дети начнут заниматься музыкой. И я верю, что многие их них впоследствии тоже смогут получить высокие, в том числе и международные, награды…
Светлана все же смогла не рассмеяться, а я решила ее после того, как с репортажем она закончит, все же позвать ее в гости: когда я ее увидела, снова очень захотела попробовать ей передать свои некоторые «таланты». Но — обломись: кто-то, оказывается, решил на самом деле «устроить торжество» (причем за мой счет — и хорошо, что не финансовый) и меня увлекли на ступеньки перед входом, где уже стоял микрофон — и какие-то важные дяди объявили, что «наша Гадина исполнит для будущих музыкантов свою песню». Ага, ваша, как же… но портить людям (не начальству, а тем горожанам, которые столпились на площади перед Дворцом) я не захотела. А увидев, что за инструмент мне несет Валентина Арсеньевна, сообразила, какую песню от меня ждет народ. Двенадцатиструнная гитара, на которой я грабила Марылю Родович: ее «сессионные» детишки с собой забрали…
Ну, если народ хочет веселья, то я всегда за, с детства веселиться люблю. И внезапно вспомнила, что во вчерашних новостях, в разделе про урожаи и прочие достижения, диктора рассказали, что в стране уже готовится переход на цветное телевидение и даже рассказали, что в Москве на «Рубине» уже массовый телевизор разработан. И что Госкомцен на него даже цену установил: шестьсот пятьдесят рубликов. А память мне тут же подсунула соответствующий вариант исполнения песни, и я… не то, чтобы не удержалась, а просто исполнила то, что впомнила. И, как оказалось, вспомнила очень кстати: когда я спела, что «хлопцам-ростовчанам билеты на Спартак достану», народ слегка напрягся, а слова «а телезрительнице Лизе цветной дешевый телевизор» доставили всем собравшимся просто море радости. И с этим радостным настроением первые новые ученики хоровой студии вошли во Дворец — ну а я просто пошла домой, причем уже в состоянии легкой грусти: Светлана снова уехала и я ее отловить не смогла. Но так как меня, похоже, телевидение теперь опекать будет довольно плотно, то никуда она от меня не денется…
В пятницу меня разбудила тоже Елена Александровна, которой я сообщила, что специальных новостей у меня нет и пожаловалась на тяжелую свою судьбинушку. Тяжелую в плане специфики советских законов: я же выстроила, кроме дворца, еще и два жилых дома, и в «музыкальном» и себе новую квартирку обустроила. А теперь выяснила, что «по документам» этот «музыкальный» дом является моей личной собственностью — но я не имею права квартиры в нем кому-то сдавать за деньги (причем даже за оплату коммуналки деньги брать права не имею) — то есть не имею право решать, кого в новые квартиры в собственном доме селить, а если дом передать в городскую собственность, то горсовет просто обязан квартиры в нем выдавать людям «в порядке общей очереди», а вовсе не тем, для кого я его строила. Но самым неприятным для меня стало то, что я и сама в нем права жить не имею. Точнее, там было все так запутано, что мне мозгов просто не хватало во всем разобраться. Тоже Елена Александровна пообещала, что со всем быстро разберется и посоветовала мне просто не брать в голову то, в чем понятия не имею…